«Мой отец написал на меня заявление за антивоенные посты»: россияне о доносах на них

«Сейчас многие реально сходят с ума, но надо прощать окружающих»

Кирилл, 32 года, ведущий системный аналитик из Москвы

— Когда началась «спецоперация», я был в ужасе и стал репостить разные записи против войны. На это быстро отреагировал один из моих родственников, который безумно любит Путина. У него даже дома висит портрет Путина, как в школах и госучреждениях. Он меня заспамил всякими пропагандистскими роликами в WhatsApp, это было просто невыносимо.

Сначала я пытался это игнорировать, потом возражал ему, но в итоге отправил все в архив: мне все еще приходят сообщения от него, но я их не просматриваю. Однажды, когда я работал из дома, ко мне постучались в дверь полицейские, я открыл. Они сказали, что на меня есть заявление и попросили проехать с ними. К счастью, отделение рядом с домом, я попросил подругу пойти со мной, она адвокат.

В отделении мне показали скриншоты из моего Instagram, а также моей переписки с этим родственником. Потом они на это еще раз посмотрели и говорят: «Это что, ваш родственник?» Я говорю: «Вообще-то да». Я разговорился с ними и они мне тогда сказали, что это не первый случай, когда родственники жалуются на людей с антивоенной позицией.

Полицейские сами тогда не понимали, что с этим делать, на тот момент еще не было всех этих жестких законов о фейках. Мне они сказали, что сами в ужасе, не понимают, что происходит, и боятся, что их отправят в Украину. Они посовещались и просто отпустили меня, но после этого я сделал свои посты в соцсетях доступными только для друзей. Вообще стало страшновато.

Меня даже не донос огорчил, а то, что люди совсем не готовы принять твою точку зрения и сделают все, чтобы тебя переубедить — вот это было самое тяжелое. Среди друзей и коллег у меня нет тех, кто поддерживают эту «операцию», проблемы в основном с родственниками, но большинство из них работают в госструктурах, все смотрят Первый канал и видят только эту точку зрения.

Звонишь им вечером, начинаешь с ними спорить, кидаешь ссылки на расследования, где говорят, что это фейки. На один вечер это помогает, но на следующий день опять как будто все стирается из головы и там снова пропаганда. Единственный родственник, который сейчас наверное был бы на моей стороне, это мама, но она умерла.

Тот родственник, который написал на меня меня донос, остается у меня в черном списке в WhatsApp, но мы общаемся, в его день рождения я звонил ему, поздравлял. Я не тот человек, который держит обиду, у него просто советский менталитет преклонения перед каким-то лидером. Если я буду вести себя условно как сволочь и отвернусь от родственников, то чем я лучше них?

Я бы посоветовал людям, которые с этим сталкиваются, оставаться людьми. Сейчас многие реально сходят с ума, но надо прощать окружающих, не превращаться в них. Я думал об отъезде из России еще до войны, активно смотрел на Сербию, но не могу бросить родных, а они переезжать точно не захотят. Ну и внутри меня тоже есть маленькое желание остаться в России, это прекрасная страна, но не при этом режиме.

«Мой отец написал на меня заявление за антивоенные посты»

Анна, 21 год, студентка из Москвы

— Моя тетя позвонила мне 10 апреля и сказала, что к нам пришла полиция, хочет со мной поговорить, дала мне трубку. Полицейский сказал, что мой отец написал на меня заявление из-за того, что я якобы пишу антивоенные посты, дискредитирую армию России и призываю убивать русских. Я писала разные посты, но таких призывов в них точно не было. Полицейский говорит: «Приезжайте в отделение или мы к вам приедем». Я говорю: «Лучше я к вам». Он еще сказал, что мой отец был в нетрезвом состоянии, тетя на заднем плане кричала, что он алкоголик.

Я приехала в полицию, а там мой отец их уже достал, опера уже все про него поняли, но начальник отдела пытался раскрутить ситуацию. Доказательная база от моего отца состояла в том, что ему якобы кто-то позвонил из Таиланда и рассказал о моих постах. Пока я была в отделении, он мне писал сообщения, что его подставили. Начальник отдела читал их, посмотрел мой телефон — а я предварительно его почистила — и отпустил меня после того, как я подписала объяснительную. Опера были нормальные, но мой отец обратился к ним пьяный, еще в ФСБ звонил, и для меня удивительно, что они приняли его заявление и уже через час приехали по месту моей прописки.

На следующий день после этого случая отец звонил мне спросить, как у меня дела. Я сказала, что не очень, так как он написал на меня заявление. Он ответил: «Так тебя же не посадили» . Я послала его и бросила трубку. Я выросла с бабушкой и тетей, часто ходила в гости к отцу, когда мы еще общались. В 2014 году мы вместе смотрели Олимпиаду и параллельно обсуждали Украину, Майдан, я уже тогда была оппозиционно настроена, спорила с отцом, он относился к моим взглядам иронично, но без агрессии. Ее он проявлял в другом, а над моими политическими взглядами просто смеялся.

У меня не было больших ожиданий от отца, так что этот случай меня и не разочаровал. Какое-то время он жил с нами и очень доставал меня, в 13 лет я сбежала из дома, потому что он угрожал выколоть мне глаза, а полиция все не приезжала. Она приехала позже и не стала меня искать, я ночевала в кинотеатре. В детстве у меня было много стремных эпизодов, но взрослые часто игнорировали их, не верили мне, не хотели принимать, что он спивался.

А сейчас такая же ситуация в стране: идет война, происходят ужасные вещи, а люди не хотят этого видеть, потому что им тяжело это принять. У меня и так тяжелая депрессия, а теперь еще моя личная ситуация наложились на ситуацию в целом в стране, и я стала чувствовать себя еще хуже. Когда-нибудь я бы хотела уехать, но сейчас у меня нет ресурсов на это. Для меня важно, чтобы люди в России в принципе были поаккуратнее, в том числе в общении с родственниками, потому что те, оказывается, тоже могут обратиться в полицию.

«Хочу, чтобы ребенок пошел в школу уже не в России»

Ксения, 30 лет, бывшая учительница из Ростова-на-Дону

— Я живу на 16-м этаже и 28 февраля нарисовала на своем балконе два флага: российский и украинский. Потом, 2 марта, я стала расклеивать в подъезде и в лифте листовки с надписью «Нет войне», и 4 марта ко мне пришли полицейские. Они сказали, что им позвонили соседи, которые сообщили о флагах и предположили, что я террорист. С меня взяли объяснительную, посмотрели, как выглядят эти флаги, и все. После я так же продолжала клеить листовки, хотя их и срывали.

Когда я была на работе в школе 20 марта, к директору приехал полиция, меня забрали в отдел, там взяли с меня объяснительную. На меня пожаловалась главная по подъезду, полицейским скинули фотографии с камер в лифте. Протокол на меня не составляли, просто выписали предостережение. Я вернулась в школу, там мне дали бумагу, ручку и сказали писать заявление по собственному, иначе уволят по статье и для меня это будет хуже. Завуч тогда сказала, что если я так настроена против государства, то не должна на него работать, школа же бюджетное учреждение. С тех пор я не работаю, я там получала около 14 тысяч рублей в месяц, сейчас живу на пособие.

С главной по подъезду мы до того хорошо общались, но, может быть, кто-то из соседей ей пожаловался, теперь мы с ней больше не здороваемся, но наши дети дружат. Сейчас я стала осторожнее, когда кто-то начинает разговаривать на эти темы, сначала присматриваешься, потом понимаешь, что человек адекватный, значит можно об этом поговорить. Но стараешься больше молчать.

Я не хочу оставаться в России, за лето что-то буду делать, чтобы ребенок пошел в школу уже не в России. У нас однажды этажом ниже была большая драка ночью, мы вызывали полицию, но она так и не приехала. И вот этот факт, что из-за нарисованных флагов и бумажки в лифте полиция приехала сразу, конечно, пугает. Пугает то, что в нашей стране вот так ко всему относятся. Это сюр, все перевернулось с ног на голову, с такими людьми страшно жить. Недавно мне звонил участковый и сказал, что управляющая компания написала на меня заявление о порче имущества из-за моих листовок, но больше новостей об этом не было.

Своей дочке я, конечно, объясняю, как оно есть на самом деле, что происходит в стране и в мире. До того я выходила на протесты в нашем городе, чтобы она жила в нормальном будущем. Сейчас у меня в голове полная каша, накоплений нет и я пока не знаю, что дальше делать. Моя дочка окончила первый класс в школе, где я работала, ее документы я тоже забрала, наверное теперь будем куда-то переезжать.

«Это очень веселая история, даже если она стоила бы мне штрафа»

Антон, 36 лет, бизнесмен, бывший активист штаба Навального из Краснодара

— Я сторонник мирного решения вопросов и давний противник нынешнего режима в России, но сейчас я политически не особенно активен, все направлено на работу. Примерно месяц назад я сделал «ВКонтакте» репост про салат с говном, у меня там еще в статусе написано, что я против войны. Ее ярые сторонники удалили меня из друзей или выразили несогласие с моей позицией. Но у нас там есть общий чат, и один из товарищей во время обсуждения этого поста сказал, что он его оскорбляет и что «заява в стадии написания». Не знаю, что его оскорбляет, может, он любит салаты с говном. Наш общий друг его вроде сначала убедил этого не делать, но потом все изменилось.

Несколько дней назад по месту моей прописки к родителям пришла полиция пригласить меня на беседу, и я с адвокатом пошел объясняться за этот пост. Я написал, что читал в новостях, что лица, страдающие от капрофагии, получают удовольствие от того, что их фекалии едят другие, и что сделал репост, чтобы предупредить граждан о последствиях интоксикации. На вопрос про фразу, что я против войны, я пояснил, что я против любой войны.

Подпись «салаты с говном» стала поводом для вызова в полицию

Житель Краснодара опубликовал фотографию салатов с майонезными Z: за это с него потребовали объяснения.

Фото: Алексей Аванесян pic.twitter.com/VGfL9SyRCy

— Вот Так (@vottak_tv) June 6, 2022

Полицейские понимают ситуацию, но работают достаточно хладнокровно, им главное — собрать материл и вывести меня на какие-то слова. Это довольно забавно. Вместе того, чтобы ловить убийц и маньяков, оперуполномоченный был занят салатом с говном. Мне кажется, это очень веселая история, даже если она стоила бы мне штрафа.

Но пока после проверки административку прекратили, дело развалилось. Я не признавал свою вину и был готов защищаться, больших опасений у меня тоже не было, я не первый раз выражаю свою позицию в России. Я предприниматель, мне важно заботиться о своих работниках, так что уезжать из-за этого я точно не собираюсь.

Я скрыл эту картинку на своей странице, она уже все равно хорошо распространилась на миллионы человек, так что это еще вопрос, кто выиграл от этой ситуации. В проверке против меня я не вижу ничего страшного. Я вижу страшное в том, что человек может написать политический донос за слова. Этот человек живет не в моем городе, но если мы виделись, то общались. Сейчас ни я, ни другие мои знакомые с ним больше не разговаривают. Такие странные времена проверяют людей на вшивость. Я не говорю, что я хороший человек, но я определенно знаю, как выглядят плохие люди.

«Я чувствую себя очень подавленно»

Арсений, 25 лет, бывший инженер из Калуги, потерял работу на предприятии из-за ухода Siemens из России

Когда началась война, мне в курилке на работе не понравились некоторые высказывания коллег, которые ее поддерживали, и я вступил в очень агрессивный спор. Все закончилось тем, что нас растащили, один из участников спора при этом угрожал, что напишет на меня заявление. Примерно через пару дней, 2 марта, ко мне пришли люди в форме и сказали явиться для дачи показаний.

Я немножко испугался, зная, в каком государстве мы живем. Тут несложно пришить что-то. Позвонил знакомому, который хороший юрист, почистил все свои соцсети и электронные устройства. На следующий день мы пошли в отдел (полиции. — Ред.), я в разговоре ссылался на 51-ю статью конституции. На меня давили в плане того, что я неправильно поступил, спрашивали, почему я думаю, что «спецоперация» — это плохо. Это оформили как профилактическую беседу, и дела не было. После этого я свел контакты с тем коллегой на ноль.

Второй похожий случай произошел в стрелковом клубе: я увлекался спортивной стрельбой, у меня был разряд, разрешение на оружие. Мы в тире за столом с друзьями громко и иронично обсуждали успехи российский армии, а рядом там занимались сотрудники Росгвардии, и они прямо очень косо на нас смотрели. Они там часто бывают и в такие дни старожилы обычно убирают бейджи с именами в сумки, я этого не сделал.

Но, когда я пришел из клуба, написал заявление, что передаю свое оружие отцу на хранение. Через несколько дней ко мне пришли с ордером на его изъятие и показали протокол об утрате доверия к владельцу оружия. Но оно уже было у отца, так что они ушли, но мне обнулили все лицензии, а мое хобби пошло на дно вместе с этой ситуацией.

Сейчас я особо не выражаю свое мнение в открытом информационном поле и удалил почти все аккаунты в соцсетях, начал фильтровать информацию. Я чувствую себя очень подавленно, но стараюсь сохранять оптимизм. После первого случая у меня было дикое желание собрать вещи и уехать из России, второй случай поставил точку в этом решении, я склоняюсь к тому, что нужно это сделать.