Лингвист: «Не бойтесь! Билингвальность полезна для интеллектуального развития»

В Латвии порой звучат мнения, что русский язык может представлять угрозу латышскому по той причине, что на латышском говорит меньше людей, и русский может если не вытеснить его, то сильно на него влиять. Эти опасения совершенно необоснованны, сказал филолог: 

«Латышский — устоявшийся язык со своей литературной традицией, со своей четко установленной системой образования, никакой угрозы ему нет. Понятно, что когда идет взаимопроникновение культур (а оно на этой территории идет уже не первое столетие), языки взаимообогащаются. Что-то попадает в русский язык — знаете, в Москве не услышишь при прощании слова atā! («пока!»), а тут все говорят так. Латышское влияние очень ярко проявляется в том, что я слышу здесь у русскоязычных людей.

Точно так же, конечно, и в латышский язык входит большое количество русских слов. Но это всегда было! Понимаете, слову grāmata, например, тысяча лет, не меньше. Оно попало в латышский (каким он тогда был) еще из древнерусского. Это — взаимообогащение, оно не ведет к ассимиляции и уж точно не ведет к исчезновению. Поэтому перспективы здесь, мне кажется, вполне позитивные и у русского языка в Латвии, и у латышского тем более, который является официальным, государственным».

Такой статус латышского никак не создает угрозы русскому или рисков утраты идентичности для местных русских, заявил ученый:

«Невозможно! Русский язык — язык, на котором говорят сотни миллионов. На нем существует богатейшая литература. Вы все равно, скорее всего, не сможете прожить полноценную жизнь, если вы не будете смотреть кинофильмов и читать книг на русском. Даже поставив себе такую задачу — живя в таком крупном городе, как Рига, избежать невозможно. Здесь волноваться не о чем, с русским языком в Латвии ничего не произойдет».

Что касается волнения русскоязычных родителей по поводу сложностей, ожидающих их детей при учебе в школе на латышском, то отчасти они обоснованны:

«Конечно, общаться не на своем родном, материнском языке — сложнее, потому что осваивается не только язык, но и другая письменность! Но с другой стороны, очень много существует сейчас исследований о том, что билингвизм — это явление, которое развивает мозг и позволяет лучше ориентироваться вот в этой вот стремительной технологической революции, происходящей в мире. Поэтому на самом деле, думаю, дети, растущие сегодня в Латвии — они имеют гораздо больше шансов на успех именно потому, что они учатся в обстановке двуязычия! Двуязычие им позволяет быстро переключаться — соответственно, у них ускоряются какие-то мозговые процессы, происходит дополнительная тренировка, которая им позволит усвоить больше».

С учебой детей из русскоязычных семей на латышском связано также опасение родителей, что ребенок и родной язык не выучит полноценно, и на государственном будет изъясняться неважно. По словам Бабаева, отчасти такая проблема существует. Но связана она с письменной формой языка:

«Если тебя не научат правильно писать — ты, конечно, говорить-то всегда научишься, никаких проблем с этим не будет, но с орфографией будут сложности. На самом же деле у очень многих русскоязычных жителей Латвии есть проблемы с орфографией.

Мы в Музее шляп (Кирилл Бабаев открыл в Риге этот музей. — Прим. ред.) всегда испытываем эти сложности, мне приходится редактировать, а то и переписывать тексты. Вроде человек говорит-то нормально, а писать не научился. Языку самому это не вредит нисколько! Мне кажется, это просто недостаток культуры. Если уж ты владеешь языком — надо учиться на нем хорошо писать». 

Лингвист указал на еще один важный момент в употреблении языков: престиж. Вряд ли русский в Латвии окажется вытесненным из обращения в русскоязычной до того среде. Казалось бы, когда дети учатся в школе на латышском, в вузе человек учится на нем же, на улице общается на латышском, то как будто естественным было бы родной язык «отодвинуть» — но это не так, считает Бабаев.

«Всё на латышском! — а русский язык более престижен. Это мое мнение как лингвиста. Вот я просто живу здесь уже десять лет, и я вижу в обществе, что русский язык более престижен. Это невозможно зафиксировать, вот эту престижность. Она нигде не запротоколирована. Это просто некое понимание того, что русский язык пользуется бОльшим влиянием.

Я довольно часто вижу компании, где есть и русские, и латыши, и по большей части они общаются между собой на русском. Почему? Потому что они «договорились» между собой, даже не произнося этого вслух, что русский язык более престижный. И на сегодняшний день это на самом деле так».

Востребованность русского языка вне России в наши дни, по мнению филолога, это вопрос больше не научный, а политический. Сегодня русский остается официальным языком в нескольких постсоветских государствах плюс используется как язык неформального межэтнического общения во многих других странах.

«Я был в Словакии, на горнолыжном курорте, туда приезжают кататься из Польши, Чехии, Словакии, Венгрии — и вот они практически ни на каком языке не могут друг с другом общаться, кроме русского, который они еще помнят. Как язык межэтнического общения он тоже продолжает существовать.  

Что касается дальнейших его перспектив — интересно, что русский оказался не очень подходящим для Интернета. Потому что он очень сложный грамматически. Состоит из сплошных исключений, там правила придумать практически невозможно. И в отличие от английского, который к тому же — аналитический (у него короткие слова, порядок слов очень четко зафиксирован), русский язык не подходит Интернету.

В этом смысле он в современной эпохе проигрывает, потому что на нем существенно сложнее сделать Интернет. Даже языки программирования на русском, скорее всего, сделать невозможно! Это очень интересный факт. Русский сложнее для компьютеров. В то же время Рунет — значительный сегмент Сети, это видно даже по числу страниц на нем в Википедии. Русский там в первой пятерке языков».