Латышский политолог: Кавказ — это и наша война

Вначале приведем некоторые выдержки из текста: 

-Я не однократно говорил это своим армянским знакомым, что вечно Карабахский вопрос не решенным остаться не может. Это как пороховая бочка. И как видно, даже за 30 лет ничего не устаканилось…

-…одно я точно знаю, что вопрос не должен решатся военным путем, как это сейчас происходит, когда гибнут дети, женщины и старики, а также военные, которые также имеет семьи. Как это возможно, что в наши дни есть люди, которые воистину верить, что могут способствовать миру, очистив от людей целые города?

-Я за то, что народ должен иметь права на самоопределение. Именно поэтому и случилась возможность восстановления независимости Латвии. И я не забыл, что очень многим мы обязаны и тем событиям, которые проходили на центральной площади Степанакерта в начале 1988 года, ибо это был как стартовый свисток всем национальным движениям в СССР.

-И мне это кажется высшей формой лицемерия, когда официально заявляется, что действующие границы это чуть ли не главная ценность. А как мы сами образовались? Или тогда было возможно, а сейчас уже нельзя? В Косово можно, а в Каталонии нет? Потому, что сейчас не выгодно, ибо тогда по-другому придется оценивать Осетию, Абхазию, Крым, Донбасс, Приднестровье? А как же Каталония, Шотландия и другие потенциальные “сепары”? 

-Кристиан, не кажется ли вам, что право наций на самоопределение на самом деле большая иллюзия. Исторически границы чертили крупные мировые игроки. И, к сожалению, часто после крупных войн.

-В чем главное отличие сегодняшнего дня от того же 91-го года: тогда были супердержавы, два крупных блока — СССР и США. Сейчас блоков больше и они поменьше, им трудно влиять на крупные мировые конфликты.

Раньше мы жили в условиях определенности. Условно говоря, знали, что живем в СССР, и так  всегда будет. И знали (в обоих блоках), что ничего хуже с людьми, чем Вторая Мировая война, не было.  Из этого знания вытекали все последствия, в том числе, политические. Из боязни вернуть то самое плохое, что  было.

Лидеры стран того времени знали, что такое настоящая война, пережили бомбежки. Сегодня таких  практически нет,в  силу возраста. И это меняет акценты. И это меня волнует — именно об этом я писал свой пост. 

Сегодняшние люди в своих высказываниях зачастую большие гитлеристы, чем сам Гитлер. Хотя 9 мая отмечают, обещают «не забыть», «не допустить» (я не конкретно о русских — обо всем нашем бывшем «миролюбивом» пространстве). Но при этом готовы идти с бомбами на какой-то желающий отделиться «поселок» — дело не в названии «поселка» и страны. Будь то в Литве, в Латвии или на Кавказе. Дело — в нас.

Мы стали забывать, что такое война, и это меня пугает. Это не вопрос латышского мира или русского мира. Это вопрос мира человеческого. Мы дошли до того, что войну воспринимаем как обычное дело. В новостях — через запятую: война, спорт, погода…Мы не думаем о том, что в войне гибнут люди. Каждый день. Сам принцип истребления людей становится нашей повседневностью: Кавказ, Донбасс…

Мы морально готовы к тому, что война неизбежна. Что война — это нормально. И это — уже подготовка к ней. 

-Полагаете, не ядерное противостояние придавало равновесие миру?

-Нет, ведь и сегодня система ядерного сдерживания существует. Но — с уходом поколения, которое застало настоящую войну, стала меняться система наших ценностей. В этом я вижу причину перемен, а не в распаде крупных блоков и ослаблении сильнейших держав. Тогда было однозначное понимание того, что война это плохо, сейчас идет деформация шаблонов. Меня пугает, когда в интернете я читаю у своих друзей пренебрежительные мнения  об «их» конфликте. Тот же Карабах — «не наш вопрос».  Если мы будем молчать, когда бьют других, настанет время, когда придут бить и нас. 

Елена СЛЮСАРЕВА

Фото из Фейсбука