Латвийский художник Сунне под Себежем пишет картины из иных миров

Пару лет назад Серж еще больше удивил: взял и переселился из европейской столицы на окраину поселка около пограничного Себежа, где теперь живет и работает в обычном деревенском доме — и отвыкает от города. Первое время, когда Серж только перебрался в поселок, он не мог писать картины — обустраивался, пытался понять новую жизнь, почувствовать ее душой. Тогда горожанин открывал новый мир: как поленницу правильно сложить, как печь в доме отремонтировать и укрепить стену. А сколько было радости, когда Серж сам починил трубу на крыше дома!

Золотые рыбки в черном море». Рыбки–то на самом деле золотые, а черное море — густые черные волосы женщины, которые, словно море, насыщенного цвета, а ветер их поднимает, будто волны.

— Непросто адаптироваться такому столичному европейцу в обычном российском поселке, где иные реалии жизни, но… Вернулся к жизни! — признается Серж. — Я, сидя в панельном и построенном как по линейке Пурвциемсе, уже забыл, что птицы поют так громко и по–разному, что можно босиком по траве пройти. А КАКАЯ весна в деревне! Она сейчас там уже начинает чувствоваться… Замечали весну в Риге? Только честно! А я лишь в деревне ее и почувствовал впервые.

Я словно попал на страницы сказки, которую мама читала в далеком детстве. К примеру, зимой в этой сказке все было в снегу, ты шел по нему ночью, а впереди светило теплым золотое окошко дома с трубой, из которой шел дым. Свет от окна отгонял от дома ночь.

«В Риге я думал, какую из картин сжечь»

Картина из сери «Девушки, запускающие в небо особо тяжелые предметы». На одной из них девушка запускает паровоз, который держит в руке, словно перышко, на другой — запускает катафалк, а на третьей три дамы отправляют в небо субмарины. Идея: ничего невозможного в мире нет, а тем более для хрупких женщин.

-И в России я чувствую, что мои работы востребованней, чем в Европе, — признается Сунне. — Вернее, так: в России я вижу, что востребованней искусство как таковое. Несколько лет назад я в Риге всерьез думал: какую из своих картин… сжечь? Уже написанную, побывавшую на разных выставках? Или для этого лучше создать новую картину, заранее зная, что ей суждено погибнуть? И чтобы это знала сама картина! Такая вот мистика — для большой цели…

Первым сжигать картины начал Центральный музей Италии из–за того, что правительство не выделяет на него денег, при этом разбрасывается миллионами направо и налево. Этот «творческий акт» — сжигание картин — поддержали художники по всему миру. А другие художники хотели привлечь внимание к проблеме более глубокой.
Живопись, скульптура, фотография и другие виды искусств сейчас теряются в Европе на фоне непонятно чего, заполонившего все кругом. И всего этого стало так много, что уже само понятие «искусство» растворяется… Идешь по городу, заглядываешь в галерею в престижном месте столицы и видишь что–то очередное «концептуальное» — черный мазок на холсте размером с дом. Это живопись? Даже не минимализм. Хотя стоит это несколько тысяч евро…

Я понимаю, существует так называемая декоративная живопись — под интерьер. Но чтобы, например, написать пейзаж или портрет, надобно уменье, талант, наконец время, а плюс к тому еще и много материала, стоящего приличных денег. А сейчас даже при мебельных фирмах есть свои «художники», которые могут грамотно наложить краску на холст — полоса красная на голубом фоне, чтобы ярче смотрелись стулья и кровати в комнате, обставленной в эдаком стиле модерн. Я лично слышал, как торговцы мебели говорили: у нас есть художник, его картина сюда подойдет — к нашему гарнитуру. И ты попросту теряешься на фоне этого всего, — замечает наш герой.

Мир из вибраций хороших людей

«Женщина с невероятно красивым лицом». Только вот на лице нет ничего: ни носа, ни рта, ни глаз. Понятие красоты — относительное. Значит, если я напишу то, что сам считаю красивым, другому может и не понравиться. Пусть каждый видит на полотне свою красивую женщину.

Чтобы не потеряться окончательно, художнику порой надо сделать большой прыжок — словно в ледяную воду, и очень глубоко. А потом еще выплыть обязательно и даже не простудиться.

Да, можно в случае с Сунне, говорить о быте. В Латвии стало слишком дорого жить (в самом широком смысле) и на «чистом творчестве» заработать все сложней. Семья Сержа (жена Лена, два сына — Святослав и Мирослав, а еще кошки Мурка, Мать, Пуша и Руся) перебралась поближе к натуральному хозяйству. Продали в Риге квартиру, купили в деревне дом — и ушли «с котомками по рельсам». Но только «бытовой вопрос» никогда не был для Сержа первостепенным, а лишь раздражал, прячась в тени большого Творческого Вопроса, в котором самое главное — найти себя в этом мире. И пустить в этом мире корни так, чтобы на ветвях дерева весной обязательно появлялись листья и оно плодоносило — а не сохло в железобетонной и заасфальтированной до самого неба Риге.

…Первое время Сунне адаптировался к реалиям новой жизни. И даже мучился: почему так долго не может написать ни одной картины?! И вдруг его словно прорвало: стал писать картины одну за другой. И за пару месяцев в мастерской уже стоял не один десяток работ, которые на персональной интернет–страничке Сунне уже посмотрели тысячи поклонников его таланта. Некоторые из них выставлены и в реальном мире. Серж специально ненадолго приехал в наш город — и привез с собой эти картины. Они в витринах ORIGO и в галерее «Дали» появились буквально на днях.

Все работы — в прекрасных рамах, которые подарил Сержу друг детства Андрей. Представляете, человек настолько проникся творчеством Сунне, что просто взял и сделал за свой счет рамы для каждой работы, хотя одна деревянная стоит даже не сотню евро! Помогли Сунне и руководители ORIGO, и в «Дали»: тоже решили поддержать, не взяв за аренду «под выставку» ни цента. У хороших людей совпали вибрации.

Гаврила БРАГИН.