«Кто это читает? Кто пишет?» Как реэмигрантка проиграла в борьбе с бюрократией

Из-за этого, в частности, у неё до сих пор нет семейного врача.

Бойда считает одной из главнейших проблем (наряду со сложными бюрократическими процессами и запрашиванием всяческих документов) язык, который используют учреждения.

«Мне неясно, кому и зачем это письмо пишется, потому что большей частью не понимаю, что там написано», — сказала она.

Поиск информации на сайтах тоже представляет собой тот ещё квест: один щелчок по ссылке ведёт к следующему, но нужной информации найти так и не удаётся. Хотя учреждения работают над цифровым развитием, процесс всё же представляется неясным конечному пользователю.

Пример — мейл с приглашением зарегистрироваться в системе EDS. Директор музыкальной школы на тот момент не знала, что это такое, но в мейле не было ни ссылки, ни пояснения.

В другом письме простое сообщение о продлении какого-то срока на два месяца заняло аж четыре листа А4.

«Кто их пишет? Кто их читает?» — восклицает Бойда.

Она сравнила это со своим впечатлением от работы в крупной банковской группе в Великобритании, где трудилась над содержанием сайта. Там одним из главных требований был простой и понятный для каждого язык — короткие предложения, никакого жаргона.

«Мне кажется, в Латвии немного наоборот. Делаем сложно. Но зачем это пишется и составляется, если конечный пользователь не может это расшифровать?» — недоумевает реэмигрантка.

Путаница с поиском информации помешала и определиться с выбором семейного врача. Бойда рассказала, что примерно 20 минут искала информацию, пока, пройдя по множеству ссылок, не дошла до алфавитного списка. Чтобы понять, где именно принимает каждый из врачей, ей пришлось кликнуть на каждую фамилию.

«После первых трёх имён я сдалась. Так у меня семейного врача и нет до сих пор», — призналась директор музыкальной школы.