«Континенты разные, а грехи одинаковые»: латгальский священник о своём опыте миссионера в Руанде (дополнено)

Антон Прикулис в последние 3 года служит секретарем посольства Ватикана в Руанде. Приехав на родину в долгожданный отпуск, он рассказал порталу press.lv о том, как и почему христианство в последнее время активно прирастает Африкой.

По должности отец Антон дипломат, по сути, конечно, священник. Просто миссия Ватикана в Руанде состоит всего из двух человек: посол и секретарь.

Прикулису скоро 33, родом он из Резекне. Родители его люди верующие, и своих семерых детей воспитали в католических традициях. Двое сыновей окончили духовную семинарию.

— В 9-м классе я еще думал связать свою жизнь с точными науками, с математикой, архитектурой по примеру отца-инженера, — вспоминает он, но к окончанию средней школы уже понял, что мое призвание в священничестве. Вслед за старшим братом окончил духовную семинарию, служил в храмах Латгалии, потом учился в Венеции, в Риме изучал каноническое право и получил назначение в миссию нунциатуры в Руанде.

Спасибо Господу за интернет!

— Африку я, конечно, представлял себе  бесконечной жаркой пустыней, — признается Антон. Но Руанда оказалась исключением – очень зеленая, холмистая страна. Самая густонаселенная на континенте. По площади она как Латгалия, а населения – 12 миллионов человек.

Климат там вполне комфортный, нет особенно знойной жары. Но нет и привычной для европейца смены времен года, там только два сезона: весна и лето. Казалось бы, здорово, но на самом деле зимы и осени очень не хватает.

К тому же день там начинается в 6 утра, а ночь – в 6 вечера. Всегда и очень резко. Из-за этого немного теряешься в реальности. Спасибо Господу за то, что есть интернет, можно общаться с родными в Латвии и не терять связи с миром.

 

(Отец Антон с коллегой из Латвии и местными верующими)

Все верующие, все христиане

В конце 80-х в Руанде, соответственно справочникам, было 48% католиков, сегодня их уже 65%. Всего в стране 96% христиан и 4% мусульман. Это бывшая германская колония, которая по итогам Первой Мировой была передана под протекторат Бельгии.

Местное население там говорит на одном языке – киньяруанда. И это большая редкость для Африки, где обычно на небольшой территории в ходу больше сотни племенных языков.

— Еще два официальных языка Руанды – английский и французский, но местные жители говорят на них очень плохо, — поясняет отец Антон. – Хорошо знают французский те, кто окончили среднюю школу, но таких людей пока еще очень мало.

В государственных институциях все на местном языке, на нем служат и литургии в церквях. Рабочий язык нашей миссии итальянский, с государством мы общаемся на английском, а службы проводим на французском.

Наша задача заключается в том, чтоб помогать местной церкви Руанды развиваться, поэтому прихода как такового у нас нет, но есть небольшая капелла и регулярные мессы по воскресеньям, на которые приходят молиться и местные жители, и дипломаты европейских и американских стран.

Еда – один раз в день

— Очень необычно руандийцы отмечают Рождество, — рассказывает отец Антон. — В церкви, конечно, проходит праздничная месса, жители делают фигурки Иисуса, Девы Марии, святых, но как таковой праздничной атмосферы там нет, и европейцам ее, конечно, не хватает.

Ни пальмы, ни банановые деревья не наряжают – нет традиции. Да и страна одна из самых бедных в Африке: 96% населения заняты в сельском хозяйстве. На экспорт выращивают кофе и чай, два сорта бананов – фруктовые и кормовые.

Очень любят там картошку, но самая популярная еда это фасоль. Ее варят, добавляют рис и делают подобие похлебки. Мяса люди едят очень мало.

Кофе там тоже не употребляют – нет традиции. Это миссионеры когда-то внедрили культуру выращивания, а пить его народ так и не привык. Кухня там очень бедная и однообразная, фасоль с рисом они едят круглый год.

Миссионеры пытались ввести в местный рацион больше элементов питания, но они не приживаются. Из напитков в ходу два сорта пива – из бананов и сорго. Я пробовал – наше гораздо лучше.

Пить пиво, как и воду в Руанде нужно очень осторожно, только наверняка зная источник. Антисанитария там царствует повсеместно. Без специальной обработки нельзя употреблять даже фрукты  — в африканском климате инфекции вспыхивают мгновенно, а избавиться от них крайне трудно.

Похмелье после геноцида 

— Что касается порядка, Руанда сейчас одна из самых безопасных стран Африки, — рассказывает отец Антон. – В столице белый человек может совершенно свободно ходить вечером один, никто на него не нападет.

Население столицы Кингали чуть больше миллиона человек. Город преимущественно одно-двухэтажный, но недавно в центре выделили квартал под строительство многоэтажек.

Страна только начинает приходить в себя после геноцида, который в ней произошел в 1994-м году. Тогда в течение трех месяцев, убивая друг друга, руандийцы погубили по разным данным от полумиллиона до миллиона человек.

Были уничтожены не только люди – все государственные институции. Сегодня никто в Руанде не любит об этом вспоминать, это слишком больно.

Та трагедия затронула абсолютно всех – каждый либо потерял в ней близких, либо сам пострадал, либо его близкие убивали и были за это наказаны.

Сейчас в Руанде очень большое внимание уделяют памяти  жертв геноцида. Это и является средством борьбы с его идеологией. В нынешнем государстве, в отличии от прежних времен, больше не существует этнического разделения на хуту и тутси, все руандийцы одинаковы.

В течении последних 20-ти лет Руанда сильно изменилась. В государстве произошел очень большой экономический и социальный прогресс благодаря впечатляющим (капитальным) вложениям в системе образования, развитие экономики, а так-же увеличении эффективности сельского хозяйства. В течении последней пятилетки как минимум 1 миллион руандийцев вышли из числа предельной бедности (нищеты). Сразу после геноцида 100% бюджета шло из иностранной помощи. В 2015 году это число уменьшилось примерно до 33%.

Когда инстинкты сильнее веры 

— Такой ужасный конфликт не может пройти бесследно, сегодня вы не чувствуете между руандийцами затаенной вражды?

— Конечно, чувствую. Чисто внешне там, кажется, вполне спокойно, на самом деле межэтническое напряжение остается проблемой.

— И это при большом количестве верующих. Выходит, вера в Бога не мешает людям убивать друг друга.

— Вопрос в том, насколько истинной является вера, ходят люди в церковь по традиции, по привычке или по зову сердца?

Нормальный верующий не может убивать собратьев, значит, тогда руандийцы не смогли разумом обуздать инстинкты, не смогли победить ненависть в своих сердцах.

Дикое первобытное зло взяло верх над верой, которая вошла, возможно, в их головы, но не в души. Поэтому католическая церковь старается повышать общий уровень культуры – через образование и здравоохранение.

Сейчас государство начинает строить школы, в течении последних 10 лет число учеников средних школ в Руанде удвоилось. Но лет двадцать назад 80% из них были католические школы. При чем католическая церковь не только строила их и содержала, но и готовила для них преподавателей. 

Без правды нет и мира 

— Говорят, число христиан прирастает за счет развивающихся стран – каким образом?

— За счет рождаемости! Например, еще 3 года назад население Руанды составляло 11 миллионов человек, а сейчас уже 11.5. Если так будет продолжаться, то к 2050 году руандийцев будет 20 миллионов.

— Чувствуете ли вы на себе, как расслабляет африканский климат?

— Конечно. Когда ты утром можешь сорвать себе банан на завтрак, это большой плюс. С другой стороны, это лишает местных жителей необходимости думать о завтрашнем дне, планировать  будущее.

Мужчины там обычно трудятся в сельском хозяйстве, женщины занимаются домом и семьей, дети носят воду и собирают дрова, чтоб вечером на них приготовить еду. Поскольку людей очень много, и дрова собирают все, то с ними там очень туго. В поисках хвороста детям приходится проходить по много километров.

— Что Вам нравится в Руанде, чего не хватает без нее здесь?

— Не хватает ее отношения к жизни – наслаждения настоящим. Здесь редко можно встретить человеческое внимание, каждый занят собой, здесь все хотят контролировать завтрашний день, все предвидеть, и никто не живет в реальности.

В Руанде жизнь течет в ином измерении, там главное, чтоб было хорошо в данный момент. Конечно, как показывает жизнь, все может радикально измениться к утру, но все равно нет напряжения, люди спокойны.

Хотя, как жители гор, руандийцы отличаются сдержанностью. Они держатся на расстоянии, пока проверяют человека, зато потом очень дружелюбны. К священникам относятся с большим уважением, они понимают, что мы несем добро.

— А грехи у них отличаются от наших?

—  Я принимал исповеди у местных жителей и потому знаю, что проблемы, искушения и трудности у людей везде одинаковые. Для меня самого это стало открытием, я ведь до того служил в Латгалии, вижу, что в глубине души все то же самое. Несмотря на разность традиций  и культур.

Очень большая проблема для руандийцев заключается в том, что они не могут говорить правду. Это их специфика или дефект. Так они при прошлом режиме защищали своих близких – скрывая свои истинные мысли, и продолжают делать это теперь.

-Лицемерие, необходимое для того, чтобы выжить?

— Да, исторически это был один из способов выживания. Но зло тем временем копилось внутри, пока не прорвалось ужасным, неконтролируемым конфликтом. Мы священники, пытаемся на это повлиять, но это не вопрос одного дня. И потом, в Африке государства функционируют не так, как в Европе.

Пример демократии, как мы понимаем ее здесь, там непонятен. Общества в Африке устроены иначе, у них в традиции подчиняться – вождю, руководителю. Люди должны соблюдать общие правила, это держит их в рамках, но рамки эти должны быть разумными и на благо всем.

— В перспективе думаете вернуться домой или продолжите дипломатическую карьеру?

— Я очень хочу домой. О карьере не думаю, в церкви каждая миссия важна и определяет ее не человек, а Господь. Задача священника нести слово Божие туда, где оно нужнее.

Миссия в Руанде очень сильно изменила мое представление о мире. Мне казалось: это совершенно другой мир, другая культура, другой континент – даже физически чувствуешь, что все иначе.

Но при этом они, как и мы, почитают Христа, Деву Марию, тех же святых, что и мы. Читают те же самые молитвы. То есть, при всей разности жизни, духовный путь у нас общий, и это нас объединяет.

Елена СЛЮСАРЕВА.