Кого и от кого защищаем? Племяннице не удалось узнать, куда увезла родственницу «скорая»

«Не всегда можно понять закон или правило, пока с ним сам не столкнешься в реальности. 

О том, что с 24 мая вступила в действие регула о защите персональных данных я слышала неоднократно, но чем она мне грозит конкретно так до конца и не понимала. Единственное, о чем сказали в школе у ребенка, что нельзя размещать никакие фотографии, если помимо моего ребенка на фото есть и другие дети. 

Но сегодня мне пришлось столкнуться с действием закона, как говорится, ближе некуда. 

Родственницу в другой части Латвии увезла в Рижскую больницу скорая, о чем она мне успела сообщить. После этого телефон перестал отвечать, затем и вовсе стал недоступен. Во-первых, проблема выяснить в какую именно больницу человек попал. После того как с горем пополам выяснила, стала искать по отделениям. Воскресенье — никуда нельзя дозвониться, ни по одному номеру никто не отвечает. В итоге, спасибо добрым людям, которые направили в отделение реанимации. Родственница была хотя бы найдена. А потом началось самое интересное и откровенно раздражающее, потому как получить никакой информации нельзя. 

На вопрос «можно ли поговорить с пациентом» прозвучал ответ, что она без сознания и на что не реагирует. В принципе, это все, что удалось узнать и то в качестве ответа на просьбу дать ей трубку. 

Все остальные вопросы о состоянии пациентки вообще как в стену. Один ответ «в соответствии с законом никакую информацию не предоставляем». Объясняю ситуации, что нахожусь в Даугавпилсе, что племянница, что родственников ближе сейчас в Латвии нет, и богом прошу дать хоть какую-то информацию — дышит ли сама, что случилось, какие прогнозы, что нужно и т.д. На все одно и то же — регула, не имеем права. 

Спрашиваю, если я сейчас выеду из Даугавпилса к вам, вы мне там на месте расскажите? На что звучит опять вопрос «вы ей кто?» Отвечаю, что племянница. И опять по кругу — вы не родственник первой линии. 

Замкнуты круг какой-то. При этом я и доктора понять могу, потому что в целом он был очень вежлив и корректен, но все равно ничего так и не сказал. Правда, в отсутствии информации добавил страшную фразу, что речь идет о выживании. И вот на такой «обнадеживающей» ноте ты остаешься в полном неведении что и как, и понятия не имеешь что тебе делать. 

По ТВ я видела, что чтобы узнать о состоянии человека, у врачей должно быть на руках какое-то разрешение от пациента, который вписывает имена, кому и что можно говорить. Я вот думаю, как много людей заранее написали такие бумаги и носят с собой на тот случай, если вдруг их увезут в больницу в критическом состоянии? 

Полный бред, а не регула. Кого и от кого она защищает? Я понимаю, что если президент в больнице, то его можно ограничивать, например, от прессы, но в случае с простыми людьми эта регула вот в таких ситуациях становится полным бредом. И ты бьешься в этот закон как рыба об лед и ничего не можешь сделать. Разве так оно предполагалось в действии? Зачем людям создавать такие сложности?», — пишет она.