Когда горят камни: Франция теряет свое прошлое в церковных пожарах

Прошла пора соборов кафедральных? К сожалению, нынешние катастрофы во французских церквях — это не из мюзикла про соборы: другой жанр. Горят они по-настоящему, а не в рифму, кроме того, поскольку многие из этих соборов богаче музеев, в них пропадают абсолютно уникальные предметы искусства. Взять тот же нантский собор Святых Петра и Павла, который попал в реестр памятников аж за 29 лет до того, как его достроили в 1891 году (строить начали в 1434-м).

В ходе субботнего пожара 18 июля 2020-го в нем погибли витражи XVI века, орган XVII (похоже, из лучших в мире), хоры XVIII и картина Ипполита Фландрена, ученика великого Энгра, увидев которую мэтр неоклассицизма XIX столетия сказал так: «Нет, мой друг, живопись не пропала». Теперь пропала: она висела над распределительным электрощитом, и шансов на спасение у нее не было. Слава богу, крестятся прихожане, что выстояли надгробия герцога Франциска II и его супруги Маргариты де Фуа — последних правителей независимой Бретани электрощит все-таки пощадил.

«Национальное достояние (patrimoine) — это нефть Франции»,— сказал недавно известный телеведущий, и это правда. Страна зарабатывает на своих готических соборах колоссальные деньги и давно это знает, не случайно служба охраны исторических памятников в стране возникла на век раньше Министерства культуры. Пламенеющую готику, отдавая должное поздней, классической и примитивной, едут смотреть в Шартр, Амьен, Тур, Реймс, Страсбург, Руан, Париж, Орлеан — почти каждый город страны украшен собором, вопрос только в том, насколько удалось его сохранить. Тот же Нантский собор ехали смотреть в столицу бретонских герцогов со всего света. И вот чуть было не потеряли. Кто следующий?

Сейчас посчитали: только с января 2018-го по апрель 2019-го (дата пожара в Нотр-Дам-де-Пари) в церквях Франции было два десятка крупных пожаров. Прошедшая проверка выявила: могло быть и того больше, так как в 47 соборах современные противопожарные системы отсутствуют (в Нанте, кстати, она была, но пожар «не заметила»).
А всего за минувший 2019-й в церквях по всей Франции было зарегистрировано 875 актов вандализма. Публицисты, верующие и неверующие, эксперты, реставраторы, просто граждане ломают голову: да что это с нами? Неужто от такого наследия можно отказываться?

Гуляет идея — закрыть, ограничить посещения, вход сделать платным, как вход в те же музеи (в Англии такое уже практикуется). «Будет хуже»,— предупреждают специалисты, обращая внимание на то, что в церквях без прихожан, а стало быть, без присмотра и вовсе воруют колокола на переплавку. Преподаватель и историк искусства Матье Лурс объясняет: закрывать нельзя, «соборы и церкви — это живые здания», они существуют, пока в них ходят, а значит, подвергаются риску. Получается, что меняться надо самим. Как? О том, как в XXI веке, который кажется себе самодостаточным, государству и обществу вылечиться от безразличия к своим истокам, идет непростая дискуссия, в которой слышны отголоски многих российских споров.

«Огонек» поговорил с одним из участников этой французской полемики — основателем авторитетного сетевого еженедельника La Tribune de l’Art Дидье Рикнером, историком искусства и активистом охраны исторического наследия.

— МВД заявило, что пожар в соборе Святых Петра и Павла в Нанте начался не из-за преднамеренного поджога. И тем не менее складывается впечатление, что на протяжении нескольких дней медиа только и делали, что искали виновного. Почему найти его стало так важно, это реакция на то, что соборы вспыхивают один за другим?

— Давайте уточним. Министр внутренних дел сказал, что «в настоящий момент ничто не говорит о преступном деянии», и сделал он это заявление на третий день после пожара в Нанте.

Теперь по сути. Если вы когда-либо были во Франции, то не могли не заметить — у нас невероятно любят обсуждать всевозможные теории заговора. Многие, к примеру, до сих пор считают, что и пожар в Нотр-Даме (собор Парижской Богоматери горел всю ночь с 15 на 16 апреля 2019-го.— «О») был результатом поджога. Это не имеет ничего общего с действительностью — возгорание произошло во время реставрационных работ. Но логика-то понятна: раз церкви горят, значит, кто-то их поджигает. Вот только для профессионалов этот вывод никуда не годится, потому что анализ настоящих причин произошедшего в нем отсутствует.

То же и в случае с пожаром в Нанте. Следствие уже показало: следов взлома собора нет, как нет и следов бензина или какой-то иной горючей смеси. И главное, на что мало кто обратил внимание: пожар начался утром и огонь распространился из трех очагов, одним из которых был электрический распределительный щит. То есть нет улик, которые указывали бы на преднамеренный поджог, напротив, есть улики, которые указывают на несчастный случай, аварию. Учитывая, что и ризничий собора Святых Петра и Павла говорил, что в здании были проблемы с электричеством, причину пожара следует искать в этом. Но, конечно, гораздо проще снова искать виновного: мы любим заговоры. Как специалисту мне кажется, это несерьезным. И, на мой взгляд, далеко не все профессиональные медиа искали причину пожара в поджоге, это скорее удел Twitter и других социальных сетей.

— Первым о пожаре в соборе Нанта сообщил местный житель. Получается, что люди реагируют на огонь оперативнее пожарной сигнализации…

— Да, пожарных приехать заставила не сигнализация, о пожаре сообщил человек, оказавшийся рядом с собором. Это говорит, на мой взгляд, только о том, что в соборе не было необходимой системы оповещения о возгорании. В парижском Нотр-Даме она, кстати, сработала, другое дело, что никто так и не понял, из-за чего это произошло, то есть проблема была в системе наблюдения. Что же касается Нанта, то в соборе, как нам объясняют, была система пожарной сигнализация, но она, очевидно, не сработала.

— На ваш взгляд, в чем причина таких сбоев системы охраны памятников во Франции? Ведь она считалась едва ли не лучшей в мире?

— Я бы назвал две причины. Первая — это законодательство об охране исторических памятников: его поступательно разрушает одно правительство за другим, причем особенно в этом преуспело правительство при президенте Макроне. Вторая — это то, как организовано наблюдение в самих соборах. Одно, впрочем, вытекает из другого: поскольку правительство не выделяет достаточно средств, у нас нет системы надзора. В итоге мы имеем пожары в Нотр-Даме и соборе Нанта. Это прямая ответственность государства (исторические соборы во Франции — собственность государства, церковь лишь использует их.— «О»), но оно от нее отказалось. Ему просто плевать. Когда год и три месяца спустя после шокирующего пожара в Нотр-Даме становится очевидно, что у нас до сих пор те же проблемы с безопасностью в уникальных соборах,— это попросту возмутительно.

— В редакционном комментарии о нантском пожаре газета Le Figaro назвала цифру: только в прошлом году 875 французских церквей так или иначе подверглись вандализму. Можно ли доверять этой жуткой статистике? И о каком именно вандализме идет речь?

— Прежде всего речь об осквернении ниш со святыми, причем часто, к сожалению, это дело рук сатанистов, которые проводят черные мессы. Следующие по частоте повреждения — это пожары и порча по вине молодежи, которая лезет в церкви, чтобы что-то украсть, либо пьяниц. Немало случайных возгораний. Наконец, сейчас Франция находится в состоянии настоящего психоза, связанного с исламистским терроризмом, с ситуациями в неблагополучных районах больших городов. Глядя на все это, люди говорят: «Они жгут церкви». Только это не так. Да, осквернения церквей и отдельные случаи имеют место, но нельзя утверждать, что большинство из них связано с исламистами. Во Франции есть проблема радикализма, но она не выражается в вандализме по отношению к соборам. По меньшей мере, на данный момент.

— Как бы то ни было, но после пожара в парижском Нотр-Даме средневековые соборы — жемчужина французской культуры и исторического наследия — в центре внимания. Просто трудно понять, почему столь пристальное внимание ничего не меняет и церкви продолжают гореть?

— По-моему, дело в том, что историческое наследие нашему нынешнему правительству до лампочки. Оно его не интересует.

Поэтому принимаются законы, разрушительные по отношению к историческим памятникам, а средства, необходимые для их сохранения, не выделяются. По большому счету, нынешний политический класс теряет представление о том, что такое культура.
Изменится ли что-то после назначения нового министра культуры (на Розлин Башло надеются многие деятели культуры Франции.— «О»), даже не знаю. Возможно. Но прежний министр Франк Риестер был совершенно незаметен. В общем, на культуру нет средств, у тех, кто за нее отвечает, все меньше полномочий, а главе государства, по большому счету, нет дела до этого. Добавьте, что во Франции всегда были в дефиците толковые управленцы, и вы получите объяснение происходящему. Посмотрите на тот же Париж: прошло всего четыре месяца после снятия карантина, а у нас по-прежнему мало людей, сдавших тест на коронавирус, мало кто носит маски… То же с соборами: пожар шокировал; власти заверили, что меры приняты и подобное не повторится, а в итоге так ничего и не сделано. Грустно, но факт.

Анна Сабова, «Огонек».

Тем временем

39-летний выходец из Руанды признался в поджоге собора Святых Петра и Павла во французском городе Нант. Ему грозит до десяти лет тюрьмы.

Французская полиция в воскресенье, 26 июля, объявила о раскрытии дела о пожаре в соборе Святых Петра и Павла в Нанте. Причиной пожара стал поджог. Злоумышленник признал свою вину. 39-летний выходец из Руанды был задержан сразу после пожара, однако ему удалось оправдаться. Через неделю он был, однако, задержан вновь. Мужчина на добровольной основе работал при церкви и в день пожара должен был запереть двери. На допросе он признался, что совершил поджог сразу в трех местах: под большим органом, под малым органом и у электрощита. О его мотивах не сообщается. Поджигателю грозит до десяти лет тюрьмы и 150 тысяч евро штрафа.