Идеализм высокого толка: памяти Мариэтты Чудаковой

Науку она считала главным своим делом. Но мы знаем и другую Мариэтту.

На общественной сцене Мариэтта Чудакова появилась с началом перестройки, а в 1990-х стала советником Ельцина и вошла в президентскую комиссии по помилованию — возглавлял ее тогда Анатолий Приставкин, там же работали в разное время Булат Окуджава и Лев Разгон. Тогдашние рассказы ее хорошо помню, они производили впечатление — через комиссию проходили тысячи судеб людей, попавших в беду. При Ельцине комиссия помиловала около 50 000 человек, потом все изменилось, наступила другая эпоха. В 2007 году Мариэтта вместе с Борисом Немцовым и Никитой Белых вошла в предвыборную тройку Союза правых сил, а когда партия провалилась на выборах, она все никак не могла поверить в это.

Был в ней идеализм высокого толка, было чувство правоты — не личной, а исторической, было острое чувство правды, и она умела убеждать одним своим голосом,
одним своим видом, будь то пламенная речь перед большой аудиторией или одиночный правозащитный пикет под дождем у Соловецкого камня.

Мариэтта верила в Россию, да простится мне это громкое заявление, верила в ее народ, в просвещение, в молодое поколение — отсюда ее неуемная страсть колесить по стране и общаться с людьми, выступать по библиотекам и школам, проводить литературные конкурсы и раздавать своими руками книги детям в деревнях и селах; она проводила по многу часов в машине на нашем глухом бездорожье, с ноутбуком на коленях, никогда не теряя времени и не отрываясь от основной работы. Всегда непонятно было, когда она спит.
 
 В последние годы Мариэтта неустанно работала на будущее — писала книги для подростков, писала историю России — настоящую, а не такую, какую детям преподносят в школьных учебниках. Она была свято уверена, что достаточно рассказать правду — и все изменится, все будет у нас хорошо.

Мариэтте никогда нельзя было сказать что-то проходное, необдуманное, случайное — она буквально цеплялась к каждому слову, переспрашивала строго и требовательно: а что это значит, что вы такое сказали, что имели в виду? И тут приходилось заново думать и уже говорить точнее, не роняя пустых необдуманных слов. Она была очень требовательна к себе и другим.

Будем помнить ее такой, помнить ее несгибаемый дух, ее бескомпромиссность и категоричность, ее острый критический ум, ее энтузиазм и табасаранский темперамент, ее веру в человечество — в нас с вами.

Ирина Сурат, «Новая газета».