Фидель умер. Да здравствует Трамп! Дмитрий Быков о том, кем был Кастро для России

Для России Кастро был совсем не тем, кем для Кубы или Штатов: там его воспринимали как лидера или политика, а у нас – как коммунистического вождя с человеческим лицом.

В России вообще очень любят эту самую «человечинку», всё готовы за нее простить. Пусть монстр, лишь бы с милой слабостью: пусть курит сигару, пьет ром, играет во вражеский бейсбол, имеет любовниц, как и положено по колориту.

Кастро был насквозь литературен: сперва – герой партизанского мифа и песни «Белла чао», хоть она и не про Кубу совсем; потом – персонаж бесчисленных добрых анекдотов; наконец – прямой персонаж «Осени патриарха».

Латиноамериканскую прозу в России ужасно любили: ведь там все совсем как у нас, только романтичнее. И за эту давно утраченную романтику Фиделю прощалось все. А все потому, что от нашего любимца человеческие качества не требуются. Мы и своим-то кумирам такое прощаем, что другие бы давно постарались забыть самые их имена, а мы все сносим и ставим памятники, возлагаем цветы и дискутируем. Нам неважно, какой он там лидер. Мы все прощаем за человеческое лицо – и социализм, и сталинизм, и людоедство.

И Кастро идеально подходил на роль нашего национального героя. Почему не Дубчек, который как раз и придумал «социализм с человеческим лицом»? А потому что Дубчек проиграл, мы проигравших не любим.

Если вспомнить песню «Куба – любовь моя» – она тоже довольно, знаете, брутальненькая. Исполняется с автоматом. Чтобы архаическая культура тебя любила, сочетание должно быть такое: бандит, конечно, но с милыми человеческими слабостями. Умные лидеры всегда придумывали себе эти человеческие слабости. Цезарь, например, обожал, когда солдаты распевали: «Прячьте жен, ведем мы в город лысого развратника!» А диктатор там, не диктатор – кому какое дело?

У Кастро были очевидные заслуги и очевидные грехи. К числу заслуг я отнес бы не столько прославляемую многими кубинскую медицину (все-таки местное здравоохранение было создано советскими специалистами), сколько общий для революционеров ХХ века культ просвещения. Образование при нем было хоть и идеологизированное, а серьезное; литературу знали и гордились, математику сдавали при поступлении в любой вуз, не только в технический. Не должна быть забыта готовность Кубы помочь после Чернобыля, лечение пострадавших детей в лучших кубинских санаториях. Но не должны быть забыты и тысячи людей, ставших жертвами закона о запрете на выход в море: с Кубы бежали регулярно, и Флоридский пролив стал для этих мест Берлинской стеной, которую тоже без конца штурмовали.

Но все эти реальные прегрешения и подвиги ничего для нас не значат: в России есть любимая мечта о Правильном Острове, на котором отдельно от прочего мира построена Идеальная Жизнь. Для диссидентов такой утопией был «Остров Крым», для правоверных – Остров свободы. Хотя, если вдуматься, какая свобода на острове, со всех сторон окруженном враждебной стихией? Но русская утопия без враждебного окружения не существует. Кто теперь самый очевидный кандидат на место Фиделя, этого народного героя с неукротимым мужским темпераментом?

Кто теперь во всем Западном полушарии такой же непредсказуемый, длинный и так же любит бейсбол? Разумеется, Трамп. Самое время ему обзавестись собственным Че Геварой.

Дмитрйи БЫКОВ, «Собеседник».