«Если Сенцов голодает 99 дней, то почему не умирает?» Объясняет человек с опытом голодовки в тюрьме

«Пишут, что Сенцов уже 80-й день голодает. Призадумался. В прошлый раз, когда я, человек, имеющий понятие о голодовке (10 дней мокрой голодовки), объяснял, что честь крымско-татарского народа Мустафа Джемилев никак не мог голодать 10 месяцев (!), прогрессивная общественность объявила меня «человеком без совести». Некий бывший русский националист даже написал мне: «Ох.еть он отсидел конечно чтоб на Джемилева голодовку рот раскрывать».

Все видели фото Тесака после 67 дней голодовки? Человек потерял 43(!) кг. Кроме потери веса это еще и чудовищный удар по здоровью, уж поверьте, такое лечится годами. Известная голодовка заключенных ирландцев из ИРА в 1981 году закончилась смертями 10 человек — на сроках от 46 до 73 дней. Это — правда. А когда вы слышите о голодовках длиною в полжизни, уж простите, я с 1991 года так голодаю, спасибо нашей власти».

Можно, конечно, снова похихикать, вспомнить «голодовку Савченко» и так далее, но я, знаете ли, предпочитаю такую штуку как объективность и плюс к тому имею некоторый опыт голодовок в отечественных тюрьмах. Шутящих на тему того, что «нельзя голодать 80 дней», подводит незнание некоторых реалий нашей самой гуманной в мире системы исполнения наказаний.

А конкретно Ярослава подвело в данном случае знание, ограниченное именно десять днями голодовки, после которых-то как раз и начинается самое интересное. В нашей системе исполнения наказаний, теоретически, можно голодать и 80 дней и, наверное, больше.

Сразу замечу, что, возможно, человек, может пережить и 7, и даже 8 дней сухой голодовки. Первая голодовка у меня была сухая, и в начале седьмых суток, когда ко мне таки пустили адвоката, я ещё мог ходить. Правда, недалеко, метров 200-300 без длительного отдыха — предел, и даже стоять на месте очень трудно. Судя по динамике процесса, думаю, где-то на 8-е сутки я был бы ещё жив, но вот ходить бы уже толком не смог. Хотя… не уверен, что точно знаю, что по этому поводу сказали бы почки. Возможно, умер бы, этак быстро и сразу.

Обычную же голодовку своего «поцыента» наша система исполнения наказаний может растянуть надолго, потому что у нас «поцыентам» запрещено умирать по собственному желанию.

Если вы начинаете голодать, вас пересаживают в отдельную камеру, под особый контроль(выражается он в том, что за вами чаще присматривают в глазок двери). Чаще всего это маленькая камера-одиночка или двушка на медблоке, и, если вы проголодали 10 дней, и врачи получают право бороться за вашу жизнь, вам не надо будет далеко ходить. Каждый день вас будут выводить из камеры и доводить до кабинета врача, который будет вас осматривать, взвешивать и нюхать — не пахнет ли ваше дыхание ацетоном.

Если вы почитаете википедию про Сенцова, то именно это там и описано: «После объявления он был переведён в изолированную камеру, где состояние его здоровья контролирует медик». Это — стандартная процедура.

Поскольку медики в тюрьме не всегда достаточно квалифицированы, и могут быть не в курсе, что ацидоз — штука временная, проходящая на первой неделе-полутора голодания, они могут, изначально пропустив эти дни в силу каких-то причин, ждать запах и на 20-й, и на 30-й день голодовки. И докладывать по инстанциям, что запаха нет.

Инстанции решат, что вы на самом деле не голодаете, а по ночам затягиваете от соседей по «дорогам» колбасу и тихонько её хаваете, изображая из себя героя на сытый желудок. Ко мне в итоге ночью в камеру прибежал ДПНСИ, дежурный помощник начальника следственного изолятора, распахнул оконо и долго осматривал решётку — нет ли где признаков «дороги» — висящей «контрольки» или ещё чего. Оказалось, что нет, я не затягиваю еду по «дороге», питаюсь пищей исключительно духовной в виде мемуаров полковника Медведева, посвященных работе его разведывательно-диверсионного отряда, ровенского подполья и разведчика-нелегала Кузнецова.

Далее. Врач, когда вы оказываетесь под его наблюдением, начинает давать вам глюкозу. Сенцову её тоже начали давать. Если вы упорствуете ещё какое-то время, врачи должны, обязаны по правилам, начать вас принудительно кормить. Бульончиком. Вы, конечно, можете отказываться пить эту кружку бульончика в день условно добровольно, но тогда в вас эту кружечку просто зальют. К этому моменту факт вашей голодовки уже настолько будет бесить сотрудников и врачей, постоянно имеющих по этому поводу разговоры и объяснения с начальством, что, я полагаю, от принудительного кормления вас бульончиком они даже получат некоторое удовольствие. Вы — вряд ли.

Дело в том, что бульончик — это жижа, нацеженная из того, что называется «суп перловый с мясными волокнами». Чудовищно жирная, но, мягко говоря, не слишком аппетитная, жидкость. Эффект от попадания этого всего в желудок голодающего ощущается примерно как многочасовое медленное перемещение по брюху постоянно включенного электрошокера не очень большой, но достаточно неприятной мощности. В моем случае дополнительным эффектом было то, что камера моя была рядом с тюремной кухней и через частично выбитое окно, завешенное одеялом, оттуда непрерывно шли соответствующие запахи. День за днём в непрерывных желудочных спазмах с витающим в воздухе назойливым ароматом кухни… Интересный опыт.

В случае с Сенцовым «принудительное кормление» УФСИН отрицает. Так я и поверил. Лабытнангский УФСИН может просто иметь свои представления о том, где начинается принудительность.

Да, важный момент. Примерно через месяц после начала голодовки начинаются, по крайней мере у меня начались, интересные последствия.

Во-первых, начал облетать кожный покров, начал с ног. Засучил штатнину, провел ладонью по ноге от колена до щиколотки — и как снег прошёл. Сухие белые чешуйки кожи осыпаются просто потоком. Не знаю, какая именно биохимия работает тут, да это и не особо важно, ибо куда неприятнее вещь происходит «во-вторых».

Во-вторых, в том состоянии, в котором голодающий на 30-й или 40-й день голодовки ещё вполне может дойти до кабинета врача, он совершенно не может идти в баню. То есть, он может дойти до «бани», которая в тюрьме представляет собой отделанную кафелем комнату с душевыми лейками под потолком, которые включаются и выключаются зэком-банщиком, но вот войти туда — уже проблема, потому что с порога понимаешь, что в такой парилке моментально потеряешь сознание, упадёшь и больно долбанёшься головой об кафель. Помыцо не получится. Я, например, вдохнув горячего водяного пара, вовремя схватился за стенку, сделал пару шагов назад, в предбанник, продышался и крикнул конвою, что баня отменяется. И больше двух недель пришлось обходиться без неё.

Так что, скорее всего, Сенцов сейчас уже дней 40 как имеет гигиену в основном с помощью влажных салфеток. Вряд ли его носит в баню и из бани на руках «почётный караул» — сидит-то он на голодовке один, а мыться зэков выводят покамерно. Кстати, уже сильно после окончания моей голодовки, камера туберкулёзников, в которую я попал перед этапом на лагерь, «носила на руках» в баню одного молодого, но уже весьма авторитетного урку. Изначально у него было два костыля, но один он, сидя на «спецах» отдал на изготовление «маяка» для «дороги», а на оставшемся по лестницам, особенно в случае обострения своих болячек, когда парень чуть не выл от боли, он нормально ковылять не мог.

Впрочем, на 80-й день голодовки вряд ли трудности гигиены составляют основную проблему Сенцова. Выглядеть он сейчас должен ещё хуже, чем Тесак на этом фото.

Сравнения с умершими ирландцами тут некорректны — ирландцам никто умирать не мешал. Сенцову умирать, в соответствии с правилами нашего УФСИН, мешают, стараясь сделать его голодовку как можно более мучительной, но не смертельной, а потом сделать так, чтобы он от неё отказался. Сколько ещё может продлится такая голодовка с непринудительным принудительным кормлением? Долго. Будет сильно худеть — будут три раза в день непринудительно принудительно кормить. При наличии у Сенцова определенного волевого ресурса, тут и 100 дней перевалить может и больше. Дальше уже идут физиологические тонкости, взвешивать которые я по причине отсутствия медобразования, не возьмусь. Наверное, сумеют выбалансировать его непринудительную принудительную диету именно так, чтобы он гарантированно не умер. 100-й, 120-й, 150-й день…

Стимул бороться у человека офигенный — ему выписано 20 лет строгача. Шансы на то, что скоро подвернутся новые попавшие в плен к украм ГРУшники, на которых его сменяют, не шибко велики.

Но вот снаружи люди будут смотреть на этот счётчик и, не зная реалий, задаваться вопросом — «А как это он так голодает 150 дней? Такого не может быть! Это фуфло! Колбасу жрёт, небось!» И УФСИНовцы знают, что он об этом будет думать. И сделают всё для того, чтобы он убедился в том, что снаружи его голодовку все «нормальные люди» уже воспринимают как фуфло, в том числе и благодаря тем, кто на ней пиарится, тыкая «нормальным людям» под нос счётчик с 70-м, 80-м, 100-м днём голодовки. Там, в таком месте, на оперских должностях, по идее офигенные зубры должны сидеть, специалисты по ломанию людей с многодесятилетним стажем.

Ну а ехидно комментирующие, конечно, продолжат ехидно комментировать. А зря. Это — недооценка противника, вызванная незнанием реалий, как, например, в случае с писателем Мартьяновым, собиравшим после кривого и кровавого с нашей стороны взятия Дебальцево, которое украинцы местами неплохо обороняли, (а потом некоторые ещё и свалить оттуда смогли) коллекцию «Анекдотов про героев АТО».

Что тут сказать? Внимательно изучайте реалии. Старайтесь в объективность. Это по жизни помогает.

Андрей Морозов, аkа kenigtiger

Автор сам довольно долго воевал на стороне ДНР добровольцем, так что обвинять его в какой-то пристрастности в отношении Украины или Сенцова не приходится.