Александр Невзоров: «СССР и Российская империя — это как холера и чума»

— Советский Союз часто называют империей, причем не только его противники, но и сторонники. На ваш взгляд, насколько оправдано с научной точки зрения использование слова «империя» применительно к СССР, или это просто публицистическое художество?

— В околонаучных, политизизированных и журналистских кругах под империей обычно понимают большое централизованное и экспансионистское государство…

— Ну в этом плане СССР был империей, да. Любое государство, которое держится на искусственных и насильственных скрепах, и объединяет людей не по принципу удобства, бытового комфорта, а силой государственного аппарата, в определенной степени будет Римом. Просто мы очень сильно идеализируем Рим. Мы находимся под впечатлением от всех этих картинок с красноплащными легионами и рисуем себе образ, который сильно отличается от реальности.

Мы же не будем воспринимать всерьез то, что христиане насочиняли про своих мучеников. При этом нужно помнить, что никакие другие религиозные группы не преследовались — ни эллинистические культы, ни поклонники Исиды, хотя в этих религиозных группах тоже были фанатики.

И тем не менее повторю, что мы очень сильно идеализируем Римскую империю. Советская же империя не была терпима никогда и ни в чем, целиком построенная только на крови, насилии, муках и деспотии, она была гораздо гаже.

—А если сравнить СССР и Российскую империю? Был ли Советский Союз более прогрессивным явлением?

— CCCР все-таки чуть-чуть повыше, но рассуждать об этом — это как рассуждать о преимуществах холеры перед чумой. Действительно, у холеры смертность чуть-чуть пониже, чем у чумы. Но это не делает холеру чем-то привлекательным.

 

Конечно, у Советского Союза какие-то преимущество перед дореволюционной Россией были, но это были преимущества, навязанные временем. И все равно каждое иностранное слово, каждый обрывок западного журнала, каждый западный кинофильм (не только голливудский, но даже студии «Дефа») были переносчиками западных идей, западных ценностей. Они вторгались в жизнь СССР и ухитрились в итоге насмерть отравить этого динозавра.

Точно так же сейчас. Можно сколько угодно кричать о самобытности, об информационной безопасности. Но каждый дорожный знак, очертание каждого автомобиля, одежда людей, интернет – это все опять трансляторы идей, противоборствующих миру мракобесия и маразма, идей, которые все равно побеждают.

 

— Но если сравнивать c некоторой долей смелости Римскую и Советскую империи, то можно обнаружить много аналогий. СССР, так же, как и Рим, был рабовладельческой империей, но после краха на ее месте, так же, как и на месте Рима, образовалось много варварских феодальных королевств, и Россия – лишь самое крупное из них…

— Да и Россию ждет тоже самое. Это судьба всех империй, всех искусственных государственных образований, основанных только на насилии. Чем Россия отличается от нормальных стран? В нормальных странах законы — это естественным образом возникшие нормы. Они появляются на основе прецедентного права, или в рамках еще каких-то систем, но это не что-то просто навязанное сверху.

Честно говоря, я сам не понимаю загадку России. Почему страна — которая могла бы быть по-настоящему великой, великолепной, которая имела все возможности стать украшением человечества — всегда стремится в эту свою мракобесную задницу, вновь и вновь бродит по кругу одних и тех же чудовищных ошибок. Я даже на миллиметр пока не приблизился к разгадке этой тайны. И это одна из самых интересных интеллектуальных загадок.

Вот возьмем этого вашего Пушкина. Скажем про него, что он — какой-то апофеоз русской культуры и ее символ, важнейший элемент русской реальности. А теперь вспомним, когда этого Пушкина было больше всего в этой реальности? Какой год был годом Пушкина, когда ему повсюду воздвигались памятники, выпускались марки, штамповались бесконечные портреты?

— Тридцать седьмой…

— Совершенно верно! Это тот год, когда сотни тысяч людей жрали холодный солидол, дохли на морозе, ложились в расстрельные рвы. Люди уничтожали друг друга под влиянием совершенно бредовых представлений. Вот вам доказательство бессилия культуры.