Что сейчас происходит в лесу? Правда ли, что африканская чума свиней идет на спад? Действительно ли в Латвии поселились золотистые шакалы? Все эти и другие темы мы обсудили с охотником и специалистом по лесным вопросам Юрисом Бушкевицем, который охотно заглянул в наш гостеприимный кабачок «7 секретов». Как известно, летнее известие о том, что в Латвии началась эпидемия африканской свиной чумы, произвело эффект разорвавшейся бомбы. На территории, затронутой заболеванием, уничтожены тысячи домашних хрюшек. Тем не менее число случаев заражения продолжает расти.
«Пятачки» под ударом
Одними из главных переносчиков вируса объявили диких кабанов. На них началась настоящая охота. Причем в буквальном смысле не на жизнь, а на смерть. К счастью, до столицы африканская чума свиней еще не добралась. «Пока», — уточняет Юрис Бушкевиц, работающий в столичном муниципальном лесном предприятии. По его словам, если отстрел лесных хряков и дальше продолжится в таких масштабах, то вскоре в Латвии их может вообще не остаться. Что уже случилось во многих восточных волостях республики. А в других регионах численность «пятачков» сократилась на 50–70%.
— Значит, рижским лесам африканская свиная чума не грозит?
— Ну почему, наоборот. Мы как раз ее ждем. Думаю, рано или поздно она к нам придет. Дело в том, что даже в результате тотального отстрела 3–5% кабанов каким–то чудом все равно выживают. Согласно статистике, африканская свиная чума распространяется примерно на 100 километров в год. Латвия с востока до запада тянется всего на 500 км. Так что вопрос лишь во времени. Пока в столичных лесах и парках больных животных нет. Но это не значит, что их не будет в перспективе. Мы знаем, что болезнь неуклонно продвигается в нашем направлении.
Кто виноват?
— Диких кабанов объявили главными переносчиками африканской свиной чумы. Вы с этом согласны?
— Нет. На мой взгляд, главным переносчиком все–таки является человек. Да, сами люди не болеют африканской свиной чумой, однако они переносят вирусы на одежде, обуви, а также вместе с мусором. Иногда достаточно остановиться в лесу и что–то выбросить из машины, чтобы заразить местных обитателей. Скажем, Латвию. Ведь поначалу первые заболевания у кабанов были зафиксированы только на востоке у самой границы. Но вдруг сообщения появились уже из северной части республики, а также из Мадоны, расположенной в центре восточной части. А это значит, что болезнь попросту перескочила какие–то территории. Что как раз доказывает, что ее переносит человек.
«Подарок» из Африки
— Почему же африканская свиная чума распространяется именно со скоростью 100 километров в год?
— Таков мировой опыт. Речь идет о естественном передвижении животных. Кабан ведь не живет в одном лесном квартале — он находится в вечном движении, постоянно контактируя с соседями. В итоге выстраивает цепочка носителей в том или ином направлении.
Откуда же появилась эта страшная болезнь, которая до сих пор считается неизлечимой? Впервые она была зарегистрирована в Южной Африке, где местные свиньи заразились от диких кабанов. В Советский Союз африканская свиная чума попала через Грузию еще в 2007 году. Именно тогда одно торговое судно, прибывшее с Черного континента, выбросило зараженные кухонные объедки на местную свалку. А рядом тусовались хавроньи.
И уже через год вирус преодолел Большой Кавказский хребет, а потом через Россию и Белоруссию попал в Прибалтику. Получается, что всего за 7 лет он преодолел расстояние в несколько тысяч километров. Понятное дело, и тут речь не идет о естественном распространении. Болезнь привезли с собой люди.
Плановые отстрелы
— А сколько всего в Латвии нужно отстрелить кабанов?
— Конкретные цифры спускает Служба леса. Скажем, я состою в охотничьем клубе Елгавского сельскохозяйственного университета. У нас есть свои угодья в Добельском районе и около Талси. Лично я выезжаю практически каждую неделю. И так, можно сказать, круглый год. Зимой, конечно, устраиваем загоны, а летом сидим около полей, ждем. Только за минувший год мы должны были отстрелять порядка 200 кабанов.
Кроме того, еще по мере необходимости ликвидируем бобров. Бывает, за год нужно убрать тоже пару сотен. А иногда и сотни хватает. Тут тоже все зависит от плана, спускаемого сверху. Самое главное, чтобы звери не вредили по тем или иным причинам. Понятное дело, кабаны разносят чуму, а бобры строят плотины. Если река будет перегорожена, то вода начнет разливаться на поля. А еще нам нужно отстреливать оленей. Примерно с десяток за сезон…
— Они тоже вредят полям?
— Им нравится лакомиться различными зелеными насаждениями. Скажем, они обожают саженцы, привезенные из питомника, поскольку те очень качественные, их выращивали на хорошо удобренной почве. Такие молоденькие растения особенно вкусные. «С приправами», — как мы в шутку говорим. Лоси их тоже обожают. Впрочем, работники леса довольно щадяще относятся к таким нашествиям. Мы считаем это естественными потерями. К тому же многие и так погибают. А еще саженцы нужно прореживать. Из 3 тысяч обычно остается примерно 400 на каждый гектар.
Так что если даже и зашел лось, олень или кто–то, чтобы немного покушать, то мы в шутку говорим: мол, ребята сделали нашу работу. В последние годы работники леса уже примирились с тем, что численность диких животных в лесу растет. Зато сельскохозяйственники начинают кричать. Они поднимают крик, даже если у них съели килограмм зерна. Как это ни парадоксально звучит, больше всего заботятся о численности диких зверей охотники, которые подкармливают лесных обитателей. Сами понимаете, если всех перебить, то не в кого будет стрелять.
С мечтой о золотом олене
— На кого вы охотитесь?
— На всех, на кого разрешено. Конечно, самый ценный трофей у нас — это благородный олень. Правда, тут есть свои секреты. Нельзя стрелять в первого попавшегося зверя. Скажем, я за 32 года охотничьего стажа добыл всего 5 оленей. Последний раз это произошло еще в 2011 году. Как вы понимаете, довольно–таки давно. А все потому, что качественный экземпляр не так уж часто встречается. Ведь охотничьи трофеи подразделяются на разные категории. Рогатого парнокопытного тоже оценивают по определенным параметрам.
— Наверное, прежде всего по длине рогов?
— Конечно. Тем не менее есть и другие важные внешние данные. Но понятно: чем экземпляр лучше, тем больше пунктов он набирает. Так, «бронзовому» оленю присуждают 175 очков, «серебряному» — 200, а «золото» дают в том случае, если у ветвистого красавчика как минимум 225 баллов. В моем послужном списке уже две «бронзовых» оленя. Поэтому сейчас мне нужно добыть зверя уровнем повыше. Только в этом случае повысится и моя самооценка. Какой смысл повторяться! То есть сейчас я охочусь на серебряную медаль или даже на золотую.
Поэтому если я вдруг замечу перед собой бегущего «рогача», то сразу ни в коем случае не стреляю, а терпеливо жду, когда он остановится. После чего оцениваю его всесторонне. Еще мы отслеживаем молодняк. Ведь очевидно, каким будет через десяток лет (не менее!) тот или иной паренек с копытами — золотым, серебряным или бронзовым. Если он перспективный, то, безусловно, ему непременно нужно дать вырасти. Какой смысл стрелять в молодое, многообещающего животное, которое всего через несколько лет принесет тебе заслуженную награду. Лучше подождать.
— А у вас много оленей?
— В наших угодьях примерно 200 особей. Речь идет не только о быках, но и о коровах, телятах. А самцов, увы, буквально считанные единицы. Это действительно штучный «товар». Раньше, конечно, охотники не думали о каких–то там очках. Просто стреляли. Главное было — добыть трофей. Конкретно в данном случае — любого оленя. А сейчас народ понимает, что рога рогам рознь. Да, может быть, они и красивые, но на медаль не тянут. Получается, что ты добыл пятилетнего парня лишь для колбасы. Но ведь хочется еще и достижений. Поэтому пусть пока побегает…
Лось, волк и другие
— Кто еще имеется в вашем послужном охотничьем списке?
— Скажем, лось. Правда, только один. Почему так мало? Там, где мы охотимся, их вообще практически нет. Еще я положил трех волков. Это уже серьезные трофеи.
— За три десятка лет всего три волка? Не маловато ли?
— Нет. Я же не выхожу специально на волка. Так, когда встречается. И хотя я езжу на охоту почти каждую неделю, с трофеем возвращаюсь далеко на всегда. Вот сидишь на засидке и ждешь. Естественно, мы караулим там, где, по нашим данным, имеется какой–то переход. Бывает, что добыча идет, а бывает, что и нет. Или идет, но не та, которая нужна. Когда весной и летом появляется молодняк, охота на многие виды запрещена. В том числе на оленя, на лося. То есть сидим в засаде, а они спокойно проходят мимо.
Нам остается только помахать им ручкой. Но это тоже интересно. Потому что видишь перед собой того или иного представителя животного мира. Общаешься с природой. Дышишь свежим воздухом. Сейчас можно охотиться на оленей, лосей, косуль, лис, волков, енотовидных собак, зайцев. С 1 декабря можно будет стрелять в рысей — до конца марта. Ну а на хряков можно охотиться круглый год. Причем мы не просто едем в лес развлекаться, а отправляемся практически на работу, потому что обязаны стеречь угодья тех же сельскохозяйственников, которые крайне недовольны, если кто–то покушается на их урожай.
Неуловимая рысь
— О чем мечтаете?
— Как и многие мои коллеги, естественно, о «золотом» олене. Он должен либо зайти к нам, либо, как я уже говорил, нам нужно его самим вырастить. Если говорить о медведях, то они в Латвии не водятся, а только заглядывают в северную часть Латвии из Эстонии, чтобы подкормиться. Обычно это происходит летом. Но логово у топтыгиных все же за границей. Конечно, я не прочь добыть и рысь. Однако на наших участках этих кошечек маловато. Хотя в Латвии их порядка тысячи штук. Они очень хитрые. Лишь однажды около Талси я сделал один–единственный выстрел. Но не попал.
— Говорят, в Латвии появились золотистые шакалы.
— Я тоже слышал. Но до наших территорий они еще не дошли, так что в глаза их не видел. Зато эти хищники точно появились в Елгавском районе — около границы с Литвой. Мой друг, тамошний лесничий Имант Фолкманис, подстрелил одного. Специалисты думают, что шакалы не только заходят к нам, но и уже даже водятся в Латвии. Я не знаю, откуда эти клыкастые хищники появились в наших лесах. Кто–то считает, что они из какого–то питомника, другие думают иначе: мол, сбежали из кого–либо частного зоопарка. Версий много.
— Есть мнение, что они поселились в Латвии в результате глобального потепления. Вот и прибежали…
— Вряд ли. Лично мое мнение таково: естественным путем они сюда не пришли. Это слишком дальний путь. То есть их явно кто–то завез, как и африканскую чуму свиней. Что касается глобального потепления, то для хищников все же главное — хорошая кормовая база. Сытому зверю холод не так уж и страшен. Мы боимся, что шакалы могут навредить нашей фауне даже больше, чем енотовидные собаки, которых в 50–е годы завезли в Латвию с Дальнего Востока. Тогда они как следует почистили наших пернатых. А шакалы возьмутся уже за всех. В первую очередь — за молоденьких косуль.
— Что вы делаете с трофеями?
— Рога вешаю на стены. Шкуры раскладываю. Скажем, в бане. Но сначала, разумеется, отдаю на выделку. С другой стороны, много их не нужно. В советское время шкуры принимали. И бобровые, и лисьи. А сейчас лишние закапывают в ямы или сжигают. Сегодня охотятся в основном ради мяса. Скажем, бобр очень вкусный. Правда, моя семья его уже наелась.
Когда я принес первого зубастика, все с восторгом говорили: «О, какой вкусный!» То есть воспринимали его как настоящий деликатес. А потом мне сказали: «Нет, бобра нам больше не привози…» Теперь им подавай качественное филе. Скажем, оленя. Особенно теленка. Так что семья избаловалась. С другой стороны, олений карбонад, конечно, — это нечто! Стейк получается замечательный. Как из самого дорогого ресторана. Мясо из дичи очень качественное и полезное для здоровья. Как говорится, настоящий натуральный продукт.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.