4 500 евро

Недавно с самого севера Норвегии — с острова Сейланд близ города Хаммерфест — вернулся латвийский изобретатель, автор множества ноу–хау Артур ПЛОТНИЕКС. Там по его технологии два месяца строили большой дом. Уже наступила полярная ночь, и солнечного света нет вообще, даже оленей погонщики погрузили в фуры и увезли — подальше от берегов Северного Ледовитого океана. Но нашего человека их холодами не испугать: любой мороз легко пережить — с норвежской–то зарплатой, когда рядовой рабочий там получает столько, сколько здесь — солидный банкир!

Перелетный дом

«ВЕСТИ» уже рассказывали об изобретениях Артура ПЛОТНИЕКСА в сфере строительства — о его технологии FAP–tech, которой ранее он покорял и французов, и ирландцев, и россиян, а сейчас готовится реализовать проекты в Германии и прощупывает почву на Кубе. Мало кому из изобретателей в крохотной Латвии ТАКОЕ даже снилось!

В двух словах о технологии. Дома не строят, а собирают из деревянных элементов (словно конструктор «Лего»), которые свинчивают, а чаще… склеивают — клеем ПВА. Стоит дом не на фундаменте, а на ввинчивающихся в грунт «шурупах» — опорах–клинерах, или прямо на скале. В общем, можно строить дома даже там, где перепад высоты — два–три метра, например, по берегам водоемов, не перекапывая грунт, не меняя рельефа местности. Тогда дом буквально нависает над обрывом. Цельносклеенную конструкцию можно и перемещать краном, и устанавливать на понтоны. Дома легко монтировать, собирать даже там, где традиционное строительство невозможно по определению. Что и заинтересовало бизнесменов, которые развивают туризм на островах Норвегии…

— Этим делом там занимается одна эстонская фирма вместе с норвежской. Со мной заключили договор, и я уехал на остров Сейланд: ступил на берег Ледовитого океана в самый разгар лета, а уехал, когда над головой уже переливалось северное сияние, — говорит Артур Плотниекс. — Там действительно по обычной технологии дома строить дорого и крайне сложно, поскольку весь Сейланд (остров относится к городу Хаммерфест, самому северному не только Норвегии, но и всей Европы) — национальный парк. Там нельзя менять рельеф местности. Да и при всем желании глубоко не прокопаешь — сплошные скалы. А строить предприниматели хотят, поскольку острова — туристическая Мекка: люди приезжают рыбачить со всего мира (много из России), и их селить где–то надо!

На обед вам — черт морской

— В Норвегии есть отдельный фонд: северянам выделяют внушительные гранты, в том числе под проекты развития туризма, — продолжает рассказ г–н Плотниекс. — А рыбачить приезжают и с соседнего Кольского полуострова, где намного холоднее (туда, в отличие от севера Норвегии, Гольфстрим не доходит) и не такое буйство морской жизни. Сам видел около островов и дельфинов, и огромных синих китов, а сквозь прозрачную воду легко рассмотреть на дне морских звезд и разных там мидий–устриц.

Главное, ради чего туда едут, — ловить белокорого палтуса. Он, в отличие от промыслового, которого и у нас купить можно, деликатес. Огромная рыба: самого большого там ловили — 102 кило! А если очень повезет, то можно поймать морского черта — рыбу, которая по вкусу, говорят, фантастическая. Ее ловят на огромных глубинах — до 500 метров, куда свет вообще не проникает. Хищную рыбу с отростком из лба, на котором горящий «фонарик», поймать можно только, если наживку опустить перед ее носом. Впрочем, там клюют и не менее деликатесная зубатка, и пикша, и морской окунь.

Пожить в домике, оснащенном всем необходимым, летом стоит около 2 000 евро на четверых — на неделю, но можно и вшестером заселиться, и всемером. Бесплатно дают катер — и ходи по Норвежскому морю сколько влезет, с тебя только оплата топлива. Последнее, конечно, недешево: бензин в Норвегии (которая сама для себя нефть добывает!) самый дорогой в Европе — более 2 евро за литр, а дизель — 1,80. В то же время электроэнергия там значительно дешевле, чем у нас.

Почти все, кто хоть раз там рыбачил, возвращаются снова. Но только есть нюанс: суровый северный климат! Если приедешь и будет сильный ветер, то в море не выйдешь: катер может разбить о скалы. Впрочем, когда в море дует, можно порыбачить и на озерах, которые заполняет вода с ледников. Обычно в одном озере водится один вид рыбы. Зато какой! Например, в озере, которое было недалеко от места, где я жил, водилась только радужная форель, в соседнем — ценный голец.

В конце концов, можно пойти собирать морошку или чернику. А я очень полюбил собирать подосиновики и подберезовики, которых там великое множество. Местные жители их не собирают, считая эти грибы ядовитыми, но приезжие оттягиваются по полной…

Школа для четверых

— Хаммерфест — самый северный город Европы, где в очень суровых условиях живет около 10 тысяч человек. Город считается чуть ли не самым экстремальным в мире. Вот представьте: с ноября по конец января солнца вообще нет — полярная ночь. Но одно дело, когда в Ледовитом океане дрейфуют на льдинах подготовленные ученые–полярники, а другое — когда в домиках живут обычные люди. Длительное отсутствие солнечных лучей вызывает синдром «полярного напряжения». В Хаммерфесте люди страдают от депрессии чаще, чем мы тут от насморка.

Когда ты на солнце, организм вырабатывает мелатонин, а если сплошная темень и холодно, то человек становится хронически сонным. Ты ведь не знаешь: ночь еще или уже день? Проснулся, умылся, сел в машину, приехал в магазин за продуктами, посмотрел на часы, а на них — три часа ночи… С осени до конца января (потом солнце начинает появляться — сперва на пять минут, потом на час, на два, и так — до лета) в Хаммерфесте чуть ли не все жители ходят полусонными, включают в квартирах и около домов огромные лампы — «как солнце»: стараются организм обмануть.

Но на острове Сейланд, где я был, еще круче! Там всего три места заселения, которые друг с другом практически не связаны: к каждой точке подходят паромы из разных мест Норвегии. Жители друг с другом не пересекаются. Дома, где постоянно живет не более полусотни человек (в основном пенсионеры), расположены около дорог на окраинах островов, но вообще зданий полно — это дачи вроде наших в глубинке, куда летом приезжают на выходные и в отпуска.

На Сейланде есть начальная школа, где учится всего… четыре ребенка. Для них государство (точнее, местная коммуна) выделяет преподавателей, которым предоставляют жилье и платят весьма прилично. А здание школы лишь немного меньше обычной нашей, где учатся сотни детей…

Однако все психологические трудности компенсирует удивительной красоты природа! Там арктический климат, но туда доходит Гольфстрим, и фьорды не замерзают. Зима не настолько сурова — даже по сравнению с латвийской: хотя снега и много, но морозы ниже –20 бывают редко. Правда, ветра там куда как круче прибалтийских. 10 метров в секунду у нас и столько же у них — совсем разные ветра. Я уж не знаю, какие там завихрения случаются, но при скорости ветра даже 10 метров в секунду с крыши при мне поднимало деревянный брус 50 на 150 миллиметров и длиной 6 метров: держишь его руками, чтобы не улетел!

Лето там удивительное, но очень короткое. На солнце может быть под плюс 30, а в тени — плюс 12. Тогда там полярный день круглосуточно — солнце вообще не заходит, все время над твоей головой крутится. Первое время мне и всем другим, кто со мной приехал дом строить, было тяжело: спать не хотелось! Умом–то ты понимаешь, что пора спать, что ночь, а организм «видит», что сейчас день еще. Иногда ложишься спать, но вдруг организм говорит: вставай, утро уже! Встаешь, включаешь компьютер или берешь удочку и шагаешь на рыбалку — это в 2 часа ночи…

Бутылка водки за 60 евро

— За год городскую черту Хаммерфеста и острова пересекает около 4 тысяч северных оленей. Их, полудиких, туда привозят на лето на фурах — на выпас, чтобы мхов–лишайников наелись, а на зиму, уже в конце ноября, всех переправляют на материк или на другой остров, где климат помягче. Этим делом занимаются саамы. Хоть народ и очень древний, но теперь уже вполне современный: саамы ездят на автомобилях, одеты — как мы, ружья у них передовых образцов. Они считаются коренными жителями тех мест, а норвежцы сами себя называют пришлыми. Значит, у саамов много привилегий. Те же ружья (заряженные!) они возят в машинах открыто, хотя даже норвежским полицейским не позволено брать на улицу ничего опасней дубинки, а огнестрельное оружие у стражей порядка должно лежать в автомобиле — в багажнике, и только в разобранном виде. У саамов есть и свой парламент, с которым вся Норвегия считается.

Но вот цены там уравнивают всех! А приезжих валят наповал. Бутылка водки емкостью 0,7 — 60 евро. Это за самую обычную водку! Логично, что народ предпочитает контрабанду, которая ну очень существенно дешевле… По закону–то тебе разрешено привезти в Норвегию литр крепкого алкоголя, а если увидят три, то могут оштрафовать и на 2 000 евро… Сигареты обычно стоят 10–15 евро за пачку, а контрабандные можно найти и за 5. Поэтому мигранты и собственно норвежцы (которые поухватистей!) нередко покупают именно контрабанду…

На продукты в магазинах цены в три, а то и в пять раз выше нашего, но они кусаются не очень, поскольку средняя зарплата в Норвегии — 4 500 евро в месяц. Минималка — 100 крон в час (около 12 евро), но реально такой не существует: она всегда больше, хотя, разумеется, при условии, что ты работаешь легально. Кстати, первые полгода официальной жизни в Норвегии ты можешь не платить налоги с зарплаты вообще! Между прочим, на севере, где я был, зарплаты еще выше. Иногда только на строительных халтурах, после основной официальной работы, за вечер можно заработать под 200 евро… Но есть нюанс! Норвежцы, понятно, сразу определяют: кто свой, а кто мигрант, и последнему, какой бы крутой специалист он ни был, столько, сколько себе, никогда не заплатят. Хотя ты можешь заработать все равно ОЧЕНЬ много — по сравнению с другими европейскими странами.

Сколько реально получают на севере коренные норвежцы, мы можем лишь догадываться. На острове Сейланд живет почтальон, работает в день не больше двух–трех часов: возит посылки от парома до домов — 20 километров. И он мог себе позволить не только большой дом для всей семьи построить, но и нанять рабочих, чтобы они ему здание ремонтировали (платил каждому по 12,5 евро в час — в течение нескольких дней). А сколько реально получают, скажем, высококлассные норвежские специалисты на нефтяных платформах и вышках в море, можно только предполагать…

С домом на острове мы разобрались. И сейчас идут переговоры уже с тамошним шерифом, чтобы летом приехать непосредственно к нему — снова заниматься строительством по своей технологии. Всегда рад потрудиться на благо Норвегии!