Сегодня многие старики осуждают молодое поколение за бездуховность, черствость, беспричинную жестокость. Но выродков среди молодежи хватало во все времена, в том числе и сорок лет назад. Правда, их кровавые преступления, как правило, замалчивались, подобная информация автоматически переводилась в разряд закрытой. Об одном таком уголовном деле вспоминает в прошлом следователь, а нынче пенсионер МВД Виктор Д.

Страшная находка

Тело четырнадцатилетнего подростка на пустыре, где в будущем вырос рижский микрорайон Иманта, обнаружили случайно. Со строительной площадки пропали монтажные пистолеты. По данному факту было возбуждено уголовное дело. Местные оперативники стали отрабатывать несколько версий. К ним поступила информация о подозрительном бугорке на опушке леса. Похищенных инструментов в яме не оказалось, зато нашли труп паренька. Судебно–медицинский эксперт установил, что он был закопан еще живым. Причиной смерти стало удушье. Особых травм на теле не было, не считая перелома кисти руки, скорее всего, от удара лопатой.

Стали выяснять личность погибшего. Обратились в инспекцию по делам несовершеннолетних. Выяснилось, что жертвой столь изощренного убийства стал Павел, который вот уже несколько лет состоял у них на профилактическом учете. В официальном ответе, который затем был приобщен к уголовному делу, говорилось, что еще летом комиссией при Ленинском райисполкоме города Риги было вынесено решение о направлении подростка в спецшколу в Цесисе. Но в этом учреждении свободных мест не оказалось. Парня продержали несколько месяцев под арестом, затем освободили. Просили родителей парня приехать за ним, но те наотрез отказались: дескать, Павел их вконец замучил и он им не нужен. После долгих переговоров отец все–таки привез его в Ригу. Но уже на следующий день сын сбежал из дома. Больше его там никто не видел. В свою очередь, мать и отец никаких мер по розыску беглеца не принимали. Почти два месяца тот был предоставлен сам себе, и никто по этому поводу особо не сокрушался. Школу Павел не посещал, дома не ночевал. Говоря официальны
м языком, «по факту исчезновения реальных мер принято не было».

Допрос подозреваемых

Учитывая столь немотивированную жестокость, убийц парня решили искать среди его сверстников. Начали проверять местную шпану. И подозреваемых вычислили быстро. К тому же они особо и не скрывали происшедшего. В итоге вышли на двух учеников той же самой школы, где учился Павел. Это был 14–летний Эдуард и 12–летний Сергей. Именно они и закопали своего приятеля живьем, а потом водили к месту происшествия других мальчишек. При этом Эдуард грозил: «Не будете повиноваться мне — с вами будет то же самое».

Малолетние убийцы на допросе не отпирались. Как утверждал Сергей, однажды Эдуард предложил убить Павла. Мол, летом тот его побил и надо было обидчику отомстить. Столь неожиданное предложение подростка ничуть не испугало и не озадачило, показалось само собой разумеющимся. И он, не колеблясь, согласился.

— Мы позвали Пашку искать закопанные строительные пистолеты. Пошли в лес, — рассказывал допрашиваемый, — посидели у костра. Затем все вмести выкопали яму. Потом сказали, что вовсе не пистолеты запрятанные ищем, а для него могилу приготовили. Заставили Пашку лечь в яму. Засыпали сверху землей. На голову дерн положили. Когда парень закричал и руку из–под земли высунул, тот Эдуард ударил по руке лопатой. Затем из костра достали горящие угли и бросили сверху. Больше он не кричал. Придавали могилу валявшимся неподалеку бревном, чтобы не вылез…

Анатомия преступления

Непросто складывались отношения с Павлом у его родителей. За любой проступок пороли мальчишку нещадно, не выясняя причин. Вот мальчишка и сбегал из дома в подвал одного из заброшенных, предназначенных под снос домов, в котором, как теперь принято говорить, тусовались подростки 10–14 лет. Они дневали там и ночевали. Притащили найденные на свалке матрасы, старую мебель. Именно в подвале решались самые сложные вопросы мальчишеских взаимоотношений. Определялись «господа» и «рабы», «враги» и «союзники». Окрестным жителям подвальная шпана доставляла много хлопот. Они писали жалобы во все инстанции. Но ни милиция, ни ее помощники — народные дружинники никаких мер не принимали. Правда, руководствуясь спущенной сверху программой помощи семьям трудных подростков, они один раз все–таки навестили родителей Павла. Итогом стала запись в журнале: «Уже месяц не живет дома». На этом все и остановилось.

Как–то родители Павла отправили сына на каникулы к бабушке в Ленинградскую область. Надеялись, что отвлечется, фермой колхозной заинтересуется. Мальчишка действительно целый день возле коров просидел. Переживал, что они металлическими цепями за шеи привязаны. А вечером взял и всех до единой на волю отпустил. Пришлось Павла срочно домой отправлять, от колхозной администрации спасать.

В Риге подросток стал промышлять мелкими кражами. Вместе со своими сверстниками обокрал продуктовый ларек. По причине малолетства воришки уголовное дело закрыли. Другой раз Павел напал на старушку, торговавшую на железнодорожной станции семечками, и отобрал у нее товар. Свой поступок он объяснил тем, что хотел отвезти семечки на Центральный колхозный рынок, продать и разбогатеть.
В конце концов, родители опустили руки. Мать сказала: «Кури, делай что хочешь, только не сбегай». Но этот договор парень нарушил уже через месяц. Поэтому в семье в собственные воспитательные силы уже не верили. Необходимости жить вместе не испытывали ни родители, ни сын. Поэтому тот и сбегал в свой подвал при первой возможности.

К примеру, в одну из ночей экипаж патрульно–постовой службы выловил парня на свалке в Клейсты. Доставили его домой. На звонки в дверь долго никто не открывал. В квартире спокойно спали. В конце концов стали настойчиво стучать кулаками. Откликнулся раздраженный голос. На вопрос, дома ли сын, ответили, что спит давно. А в это время Павел стоял рядом. Наверное, тогда в нем и утвердилось мнение, что семья уже окончательно выбросила его за борт.

В школе же, где учился Павел и его убийцы, предоставили папку с характеристиками трудных подростков и список проведенных воспитательных мероприятий. Но, естественно, перевоспитывать их никто не собирался. Школьная администрация всеми возможными способами старалась поскорее избавиться от неблагополучного контингента, отправляя нарушителей куда–нибудь в спецшколу.

Принято считать, что в прежние времена подростки не были предоставлены сами себе. Существовал же в Риге Дворец пионеров, где работали многочисленные бесплатные кружки по интересам. Можно было заниматься спортом в секциях при различных обществах — типа «Даугавы» или «Динамо». Но, как видно, система зачастую не работала.

Коллегия по уголовным делам Верховного суда Латвийской ССР признала виновным 14–летнего Эдуарда в совершении умышленного убийства с особой жестокостью и приговорила его к 10 годам лишения свободы с содержанием в воспитательно–трудовой колонии строгого режима. В отношении же 12–летнего Сергея уголовное преследование было прекращено в связи с малолетством…

Александр ВАЛЬТЕР.

26 февраля 2015. №08

Заживо погребенный