Звёздный фотоГРАФ Валерий Плотников до самой смерти дружил с легендарным Владимиром Высоцким

Он снял немало знаменитостей: Андрея Тарковского, Никиту Михалкова, Сергея Параджанова, Михаила Боярского, Аллу Пугачеву, Михаила Барышникова, Иннокентия Смоктуновского, Сергея Довлатова, Дмитрия Лихачева, Василия Аксенова, Михаила Шемякина и многих других.

Свыше 400 персонажей

Всего в девяти альбомах мастера, про которого поэт Андрей Вознесенский остроумно написал: «Плотников — фото — Граф», свыше 400 персонажей. Среди них поистине невероятное количество выдающихся деятелей XX столетия: помимо уже названных, это еще Анатолий Собчак, Майя Плисецкая, Лиля Брик, Аркадий Райкин, Евгений Евтушенко, Дмитрий Лихачев, Михаил Ульянов, Андрей Миронов, Елена Соловей и даже Микеланджело Антониони.

Список еще долго можно продолжать. Примечательно, что Валерий Плотников не только снимал, но и одевал многих своих героев. Скажем, кто только не натягивал его знаменитую «водолазку» (в ту пору эта вещь была страшным дефицитом): Николай Караченцов, Сергей Герасимов, Юрий Трифонов, Олег Ефремов и пр. Среди его «моделей» была и Марина Влади — третья и последняя официальная жена Высоцкого.

— У знаменитой “русской парижанки”, наверное, не было проблем с покупкой модных вещей? Как проходила съемка?

— В 75-м году Володя попросил меня сделать ему фотографии для двойного альбома, который записала «Мелодия». На пластинках пел и он сам, и Марина Влади. Все рассчитывали, что наконец-то выйдет альбом-гигант. Но, к сожалению, его запретили. Он вышел совсем недавно — спустя 44 года! А тогда мы сделали фотографии для обложки. Мне нужно было снять Володю и Марину отдельно. Да, тогда у меня немало сил уходило на то, чтобы хоть как-то приодеть своих персонажей. Даже известные актрисы приходили бог знает в чем.

Помню один случай, достойный Книги рекордов Гиннесса. Я наснимал разных актрис в одном и том же платье. А потом сдал все фотографии в какой-то кинематографический журнал (честно говоря, уже не помню его названия). Обычно героини выходили в разных номерах. А тут все снимки поставили в один — начиная с обложки и внутри. Четыре актрисы в одном и том же платье! Самое удивительное, что в редакции никто этого не заметил. Но, как всегда, некий дотошный читатель прислал письмо, в котором иронически спросил: «У вас что, все актрисы из одного детдома?” В журнале посмотрели и изумились: «Мама дорогая!»

Наряды от жены

— А где вы брали наряды?

— Что-то брал у жены, что-то у Славы Зайцева. На всех четырех актрисах в журнале как раз было его платье. Но с Володей тогда все было в порядке, поскольку его одевала Марина. А вот сама она выглядела слишком скромно. Потому что внешний вид ее не особо волновал. Да, она хорошо, достойно одевалась, но, условно говоря, как перепелочка, а не как павлин. Она была в каком-то пепельном, бежевом верхе, а также в джинсах. А мне нужно было что-то очень яркое. Я хотел, чтобы она выглядела, не побоюсь этого слова, настоящей кинозвездой.

Довольный, я сказал Володе, что договорился со Славой Зайцевым о том, что он даст нам кое-какие вещи. В общем, поможет приодеть Марину, поскольку у нее в Москве ничего толком и не было. Но Володя бросил мне: “Да Марина отродясь в манекенщицах не ходила. Она не станет сниматься в чужих нарядах!” Я тогда промолчал, но про себя подумал: “Посмотрим, кто из нас лучше знает женщин…”

Съемки прошли замечательно. У нас было четыре или пять перемен «блюд». Славка тоже молодец. Поступил просто наилучшим образом. Он принес платья и костюмы, которые сами по себе были хороши. Не в клеточку, не в линеечку. Это была не мода, а готовый образ.

Кумир с носом

— А как вы познакомились с Высоцким?

— Это было в 1967 году. Сам я из Санкт-Петербурга. Но учился в Москве во ВГИКе на операторском факультете. Тогда я проходил свою первую практику на родной киностудии «Ленфильм». Как раз там начали снимать «Интервенцию» с Володей в главной роли. Увы, потом этот фильм, как и двойной альбом, попал под запрет. Галя Гвоздецкая, душа и организатор нашего городского клуба песни, сказала, что мне надо обязательно познакомиться с Высоцким.

Мало того, тогда в ДК «Пищевик» на улице Правды Володя давал два настоящих, полнометражных, серьезных концерта. Не какие-то там на окраине, а в центре, в совершенно замечательном дворце, в котором теперь роскошная пятизвездочная гостиница «Эрмитаж».

А на концертах многие записывали Высоцкого на магнитофоны с микрофонами. У сцены их стоял целый рой. Еще старых – катушечных. В какой-то момент мне пришла в голову творческая идея снять всю эту массу микрофонов, которые практически закрывали Володино лицо. Когда я пришел на второй концерт, мне безумно повезло. Снова было очень много микрофонов. Но один из них особо выделялся.

Он был похож на клоунский нос. Я стал ловить момент, пытаясь совместить микрофон с носом исполнителя. Потом я распечатал фотографии и принес. Тогда Высоцкого многие снимали. Но он обратил свое внимание именно на мой снимок, поскольку он был оригинальный. Получился необычный образ.

Держал дистанцию

— А сколько вам тогда было лет?

— Я был совсем молодым первокурсником. А Володя уже знал себе цену: кто он и что он. В анкете тех лет на вопрос: «Хотите ли вы быть великим и почему?» — он ответил так: «Хочу и буду!» Несмотря на то что у него было немало знакомых, он всегда держал дистанцию. Высоцкий был человеком достаточно закрытым. Но именно благодаря Володиному расположению ко мне мы начали с ним тепло общаться. И в Питере, а потом и в Москве, когда закончились съемки на «Ленфильме», а я вернулся после практики. Володя привел меня в Театр на Таганке, который на многие годы стал моим. Я входил в него действительно как к себе домой. Иногда жил в общежитии театра. Меня выручали при моей московской бездомности.

Конечно, запомнились моменты общения с Володей. Как-то я решил снять знаменитый спектакль «Гамлет». Как раз состоялась его премьера. Но у Юрия Петровича Любимова постановки были темные. Как снимать? Никакая фотопленка не спасала. Получалось «зерно». Цифровых камер еще не было. Тогда я договорился, что мы с Володей специально задержимся после спектакля. С нами также остались костюмеры, гримеры, реквизиторы. Это было в феврале, насколько я помню. Мы довольно долго работали. У меня было немало задумок на тему «Гамлета». Я снял такие мизансцены, которых даже не было в самом спектакле.

“Гамлет” начинался так: главный герой сидит в глубине сцены, потом встает и поет с мечом на стихи Пастернака “Шум затих, я вышел на подмостки”. А я предложил Володе петь в рукоятку меча, как в микрофон. Поскольку меч оказался выше, я стал подкладывать под Высоцкого чурбачки, чтобы вывести его на нужный уровень. Прием удался. После этого мне не раз звонили из редакций и просили снимок Высоцкого, который поет в «Гамлете» в микрофон. “Какой микрофон?» — не мог я понять. А потом предлагал посмотреть на фотографию внимательнее. «Действительно, меч…» — говорили мне в очередной редакции. Так сработала моя очередная обманка.

Мало того, Володя (и это говорит уже о его человеческом отношении ко мне) сказал: «Ты знаешь, Петровичу так понравились наши кадры, что он хочет ввести их в спектакль». Мне было лестно. Я понимал, что Володя хотел сделать мне приятно. Хотя было ясно, что Любимов ничего не изменит в своем спектакле.

Тогда мы снимали часа полтора. После чего Володя сказал: “Слушай, неудобно, ребятам еще домой надо добираться…” Меня эти слова не то что поразили, но я их запомнил. Высоцкий подумал о людях. Хотя мог бы своим авторитетом и известностью продлить съемки на столько, на сколько было нужно. И хотя у меня были и другие задумки, мы быстренько свернулись. К счастью, от той съемки осталось несколько действительно интересных находок.

Кстати, еще о «Гамлете». Через несколько лет Высоцкий вернулся из заграничной поездки в необычном для себя облике — с бородой. И я успел снять его с ней в роли Лопахина в «Вишневом саду». А потом предложил ему сыграть с бородой… Гамлета. А почему бы и нет? Новое прочтение облика. Даже специально приехал в театр, чтобы запечатлеть. Однако, к моему изумлению, Володя на сцене оказался… без бороды. Я был не просто поражен, но и разбит. Прибежал в антракте, говорю: «Володя, мы же договорились!» Он тихо ответил, что Петрович запретил. Так и не состоялась поистине уникальная съемка.

Несостоявшаяся встреча

— Когда вы в последний раз виделись с Высоцким?

— Последняя наша встреча так и не состоялась. Тогда не было ни мобильных телефонов, ни Интернета, ни желтой прессы. Я выступал своего рода связующим звеном, находясь, по сути, в эпицентре, как сказали бы сегодня, светской жизни. Мне постоянно звонили и просили что-то уточнить. «А правда, что Аркадий Райкин умер?» — спрашивал один. Другой интересовался слухами, связанными с Аллой Пугачевой. Считалось, что я все знаю. В тот роковой день мне позвонили утром и спросили о Высоцком. Правда ли, что он умер.

Поскольку о Володе интересовались снова и снова, я ответил последнему позвонившему: «Вот сейчас поеду в Театр на Таганке и сам узнаю». Мы как раз договорились с Володей встретиться. Естественно, лично я не поверил в то, что он умер. Подумал, что это очередная лажа. Пообещав перезвонить насчет Высоцкого, спокойно отправился в театр. Но когда подъехал к нему, в глаза сразу бросилось объявление в окне. Прямо на асфальте лежали уже первые цветы. Так что на этот раз все оказалось правдой. Получается, наша запланированная встреча так и не состоялась.

И, выходит, я не выполнил в тот день свою творческую задачу. Но вскоре я «рассчитался» с Володей. Снял день прощания целиком — от и до. Сделал поистине уникальные кадры. Поскольку проходила Олимпиада, кругом было много милиции, сотрудников спецслужб. Я остался ночевать в Театре на Таганке, чтобы ничего не пропустить. Снял, как Володю в 5.30 утра привезли на реанимобиле. Весь день снимал буквально по минутам — как с ним прощались…

А последние слова, которые я услышал от Высоцкого в свой адрес, были связаны с обустройством в Театре на Таганке музея. Стали собирать все, что было связано с Володей. Ребята раскопали интервью, которое он дал болгарскому радио. Журналист спросил: “Что в вашем представлении настоящий художник?” Не знаю, почему, с какой горы, но Володя вдруг ответил: «Вы знаете, у нас есть такой человек, Плотников, вот его работы вы ни с кем не спутаете. Для меня это свидетельство того, что это настоящий художник». Представляете, каково было услышать такие слова в свой адрес уже после смерти Высоцкого. Они потрясли меня до глубины души!

— Валерий, благодарим, что нашли время и заглянули к нам на огонек. Желаем творческих успехов!

Фото из личного архива Валерия Плотникова, редакции.