«Жители богаты, а женщины любезны»: какой увидел Ригу Пушкин

Василий Львович ПУШКИН приехал в Ригу в 1803 году – проездом за границу. Остановился в гостинице «Петербург» — прямо напротив Рижского замка. В этой же гостинице чуть раньше жили Николай Михайлович КАРАМЗИН и Денис Иванович ФОНВИЗИН. Василий Львович прожил в Риге пять дней. Самое интересное, что он оставил в письмах зарисовки той Риги.

Дядя и племянник.

Еще до своего путешествия Пушкин–старший познакомился с книгой Б. В. ПЕСТЕЛЯ «Примечания о городе Риге», вышедшей в Москве в 1798 году. Вот что там сказано о Риге: «Старинные дома имеют вид древности, а вновь построенные прекрасны, прочны и в новейшем вкусе… Улицы столь тесны, что карета с каретою разъехаться не могут. Из встречающихся на многих улицах карет одна должна поворотить в переулок. Мост через Двину – 1 150 шведских локтей — 360 сажен длины. А ширина – могут разъехаться две кареты. Пристают за лето 100 и более кораблей… Зимою Двина почти так же людна, как летом. Из Польши, Литвы и Лифляндии привозят по ней лен, пеньку, дрова, окороки и др.…»

Прежде всего Василия Львовича заинтересовали достопримечательности города. Вот что он пишет: «В Риге жил пять дней. Этот город понравился чрезвычайно. Я осмотрел Ратушу, библиотеку, Дом Черноголовых (Schwarzhaupter), гулял в саду Фитингофа…»

Как страстного библиофила, его не могла не привлечь библиотека с богатым книжным собранием: «Городская библиотека — больше из древних авторов. Начало оной происходит от изданных в 1523 г. миноритов и в 1587 г. иезуитов. В ней находятся старинной печати XV столетия книги Иоанна Фауста, Гутенберга и Гернсгеймa… Рижский магистрат выстроил в 1778 году залу для библиотеки вновь. Залa и побочные комнаты великолепны и в новейшем вкусе…»

Василий Львович посетил Дом Черноголовых, который был построен в центре Риги в далеком XIV веке. По существу, это была Малая гильдия молодых неженатых купцов, иностранных и местных, основанная в противовес Большой купеческой гильдии. В Доме Черноголовых бывали на праздниках венценосные особы. В большом зале висели портреты шведских и русских монархов, среди которых был и портрет посетившей дом ЕКАТЕРИНЫ II.

Черноголовые умели устраивать праздники. Особенно веселились они на Масленицу: пир горой, в большом зале карнавальное шествие при свете факелов, пляски на улицах города. Проводились в Доме Черноголовых и музыкальные концерты. Рассказы об этом, видимо, пришлись по душе Василию Львовичу.

Впрочем, разумеется, интересовали его не только достопримечательности, но и люди, их быт и нравы. Вот что он пишет Николаю Михайловичу Карамзину: «Жители в Риге богаты, а женщины любезны; говорят все по–французски и очень обходительны…»

Поиски дома одного банкира — «доброго господина Гая» — привели Василия Львовича к приятному знакомству: «…вижу прекрасную женщину, сидящую под окном, с книгою в руках. Она догадалась, что я приезжий; позвала меня очень учтиво и спросила, кого мне надобно. Муж ее вышел, пригласил к себе, и я очутился в доме богатого купца Эльснера. Жена его, или лучше сказать грация, читала ваше путешествие; натурально, что я говорил о вас: сказал, что вас знаю, что вы меня любите, что накануне отъезда моего я провел целый день с вами…»

Оказалось, что г–н Эльснер знаком со многими учеными людьми в Париже. Заручившись его рекомендациями, Василий Львович отправился далее в Европу.

Гостиница «Петербург» в 1797 году, рисунок Иоганна Кристофа Бротце.

Современники порой насмешливо относились к произведениям старшего Пушкина, но все признавали, что он исключительно одарен добротой. Той веселой добротой, которая идет от полноты сердца. Если Василий Андреевич ЖУКОВСКИЙ, по мнению критиков, был Пьеро русского Парнаса, то Василий Львович с удовольствием исполнял роль Арлекино. Он не боялся быть смешным. Прекрасно зная о шутках, которыми щедро осыпал его племянник, никогда не обижался.

У него было замечательное чувство юмора. Когда юный Пушкин угодил в свою первую ссылку, то многие сочли молодого человека погибшим и для литературы, и для нормальной жизни. Только Василий Львович твердо верил в племянника: «Необузданная ветреность пройдет, а талант его и доброе сердце останутся при нем всегда…»

Эта упрямая вера в мальчишку, чьи выходки не обещали ничего хорошего, так удивляла друзей Василия Львовича, что они вспомнили об этом даже в некрологе: «Когда еще никто не знал Александра Сергеевича… поэт наш говаривал нам неоднократно: посмотрите, что будет из Александра!»

Александр Сергеевич отвечал дяде не только насмешками, но и искренней привязанностью. Пушкин причисляет дядю к плеяде классиков, и это до глубины души трогает старика. Василий Львович благодарно отзывается посланием «К А. С. Пушкину»:

Поэт–племянник, справедливо

Я назван классиком тобой!

Все, что умно, красноречиво,

Все, что написано с душой,

Мне нравится, меня пленяет.

Твои стихи, поверь, читает

С живым восторгом

дядя твой…

Василий Львович Пушкин умер 20 августа 1830 года. Смерть дяди Александр Сергеевич переживает тяжело. Василий Львович умер в канун свадьбы племянника, намечавшейся на сентябрь и вот теперь отложенной. Александру Сергеевичу виделось в этом предзнаменование новых бед.

Пожалуй, только у дяди, в его московском доме на Старой Басманной, Александр Сергеевич чувствовал семейное тепло. Именно сюда он приезжает 8 сентября 1826 года после освобождения из михайловской ссылки и аудиенции у НИКОЛАЯ I.

К счастью для потомков, этот скромный одноэтажный дом (Василий Львович называл его «смиренной хижиной») сохранился, и несколько лет назад в нем открылся филиал Государственного музея А. С. Пушкина — дом–музей Василия Львовича Пушкина. На пушкинской карте России появился новый адрес: Москва, Старая Басманная, 36.

Из этой «хижины» Василий Львович успел благословить племянника:

Прелестный взор ее тебя

животворит

И счастье прочное, и радости сулит.

Блаженствуй! — Но в часы

свободы, вдохновенья

Беседуй с музами, пиши

стихотворенья.

Илья ДИМЕНШТЕЙН.