А повод пустяковый. Филипп Бедросович поехал с концертами в Крым и пригласил на свои выступления героев «спецоперации». То есть сделал то, что много раз делали до него российские звезды — пошел на сговор с преступной властью. Дословно это звучало так:

«Нам сейчас, как никогда, важно сплотиться. Вместе мы огромная сила. Я держу путь в Крым. Я так хочу увидеть всех крымчан, но особенно буду ждать всех наших героев. Я приглашаю на свои концерты раненых наших военных, которые восстанавливают свое здоровье в крымских госпиталях и в санаториях. Россия — великая страна!»

В искренности Киркорова можно не сомневаться — ее нет. Он произнес эту речь таким же деланным и картинным тоном, как произносит все остальное. Так просят передать салат с креветками или говорят: «Уйди, противный!»

Ему все равно. Если бы в Крыму отдыхали раненные бойцы ВСУ, он и их пригласил бы на концерт. И сказал бы, что Украина — великая страна. Ему просто важно играть концерты и получать гонорары.
На самом деле Киркоров в Крыму — это сериал в несколько сезонов. И сейчас мы смотрим далеко не первый из них. Еще год назад СБУ запретила ему въезд на территорию Украины «в интересах обеспечения национальной безопасности страны». Как раз за концерты в Крыму и высказывания в поддержку аннексии. Правда, через три дня убрало из списков. В конце концов, он зайка. Все-таки очень милый.

«ЦарьградТВ» считает, что переобувание Киркорова — вынужденная мера. Якобы хакеры обнаружили его номер в телефоне члена «Правого сектора». А еще было возмущение тем, что на Петербургском форуме он впрямую не поддержал спецоперацию и уходил от вопросов. И возмущение его шоу на тему Марии Магдалины. Якобы кощунственным. В общем, попал под удар. Деваться ему было некуда.

Ну да, вынужденная. Сочувствие и респект борцу, попавшему под пресс кровавых силовиков. С таким же успехом можно сказать, что человек вынужден получать миллионы и вести шикарный образ жизни. Его заставили.

Киркоров, как и 42 процента россиян, согласно недавнему опросу ВЦИОМа, четко укладывается в максиму любимого патриотами Достоевского: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».

Так и происходит: мир катится в пропасть, а Киркоров дает концерты. Поет «Ой, мама, шика дам!», у него полные залы.

В Виннице тем временем дают «шика», а на афтерпати у Киркорова — разрисованные фрики с эксклюзивных нарядах и столы ломятся от эксклюзивной еды.

Это ответ на вопрос, почему россияне не поднимутся и не скинут путинский режим. И на вопрос, почему они как-то вяло поддерживают боевые действия. Они надеются, что Киркоров пригласит их к себе за стол. Все остальное — до фени.

А о 42 процентах вот что. Это цифры из недавнего социологического опроса, именно такой процент россиян не испытал стресса за последние полгода. Мы все в стрессе, нам очень плохо. Мне — потому что в Украине гибнут люди, а в России все сложилось так, что я был вынужден уехать и остался без дома. Прилепин и Симоньян в стрессе из-за того, что русские танки до сих не в пригородах Вашингтона. Их тоже можно понять, это действительно грустно.

Все переживают, а 42 процента — нет, у них все нормально, они пьют чай и слушают Филиппа Кирокорова.

Пока русские и украинцы бьются насмерть из-за очередного куска земли в донецких степях — побеждает Киркоров. Прилепин недавно так и написал в своем канале: «Жги, болгарин, ты победил!» Сочувствую, Захар. Наконец ты понял, что тебя поимели.

«Мужики, вы это, аккуратнее, — пишет Прилепин. — Это страшнее, чем «Азовсталь». Филипп Бедросыч, ещё «Вставай, страна огромная» спой. Больше ада».

Это и правда страшнее. Вот они, бенефициары войны. На белом коне киркоровщина въезжает в расстрелянные ракетами города. Он и после ядерного взрыва споет.

…Лет пять назад я уныло плелся по району с пакетами из «Пятерочки». Остановился на светофоре, рядом тормознула нажористая тачка, кажется, BMW, и окатила меня грязью из-под колес. Я поднял камень и кинул в бампер. Дверь открылась, вышел толстый мужчина. Он сказал: «Падаль! Надо бы тебя угандошить, но времени нет. Спешу на митинг Навального, будем революцию делать!»

Проходит пять лет. Незадолго до отъезда я покупал в аптеке вольтарен, искал, где дешевле. И около дома остановился на светофоре. Смотрю — знакомое лицо. Тот же толстый мужик, только еще толще. И уже не BMW, а Infinity. Из окна играет Кирокоров. «Цвет настроения синий», последний хит. Он посмотрел на меня, как на грязь, но кажется, не узнал. Светофор щелкнул, машина рванула, и на заднем стекле я увидел наклейку Z.

А тачки у них все нажористей и нажористей.

Ян Шенкман , специально для «Новой газеты. Европа»