Явка обязательна: как в российских школах учат патриотизму по советским лекалам

Даже мое материнское терпение на исходе, хотя я очень терпеливая. Хочу официально выйти из родительского вотсапа и отказаться от всех школьных внеклассных мероприятий. Я готова подписать любую петицию и нарисовать любую справку своим детям, чтобы они были избавлены от обязаловки. И теперь точно знаю: мероприятия придумывает не школа. Их «спускают» откуда-то «сверху», как говорили раньше. Кто тот «верх», я не знаю.

Рассказываю о событиях последних недель. Сначала всех родителей старшеклассников и собственно старшеклассников сгоняли писать тотальный диктант. Ничего плохого в этом нет, если бы не зловещее предупреждение «явка обязательна». Я сама была «диктатором» пару лет назад, тогда никто никого никуда не сгонял. Но прошел слух, что в нашей школе диктант будет читать кто-то из районной администрации и поэтому… «явка обязательна». Десятиклассники вместо уроков таскали стулья и парты в актовый зал.

В младшей школе тем временем в обязательном же порядке сдавали рисунки и поделки ко Дню космонавтики. За «не сдал» — двойка в журнал. Моя дочь нарисовала Гагарина в ракете, причем подписала, что это Гагарин. Рядом нарисовала ракету с Белкой, Стрелкой и еще двумя собаками (морды в иллюминаторе). Еще она нарисовала Луну и торчащий в лунном грунте американский флаг. Все, естественно, расписала и указала стрелочками. Вопрос «Почему флаг американский?» не был понят. «Так вот же,— пояснила Сима,— Гагарин прилетел на Луну, оставил там флаг и улетел». Где-то она, наверное, видела изображение астронавта на Луне, оно смешалось у нее с Гагариным — и вот результат. Я даже ничего поправлять не стала.

Но дальше началось самое веселое. Поступило задание, которое озвучил родительский комитет. Надо к 28 апреля вырезать из картона облако и написать письмо прадедушке со словами благодарности. Требования четко прописаны — картон может быть голубой или белый, одна четвертая листа формата А4. Облако должно быть похоже на облако, а не на что-то другое. Ребенок должен обращаться к умершему предку. Начало должно быть следующим: «Дорогой прадедушка…».

Знаете, что удивительно? Никто из родителей уже не спорит. Только одна мама написала, что их прадедушка, слава богу, жив и здоров. Тогда ей посоветовали написать так: «Дорогой прадедушка, как же я счастлив, что могу сказать тебе спасибо, глядя тебе в глаза». Мама вяло заметила, что «облако — это вроде как на небесах уже», и вообще можно ли написать на обычном листе? Ну, жив же прадедушка! Но никого не волновал вопрос, что дети должны общаться вроде как с мертвыми, да еще им письма слать на небо.

— А давай напишем письмо прадедушке в Устьвымлаг, где он сидел по 58-й статье,— оживился муж.

— Нет уж! — взмолилась я,— давай другому, который воевал.

«Дорогой прадедушка, мама с папой рассказывали мне, что ты был храбрым и спас много людей»,— продиктовала я дочери текст, который мы сочиняли, как два спичрайтера, вместе с мужем.

Дети в возрасте семи-восьми лет — самые стойкие борцы за правду.

— Но вы мне этого не рассказывали,— удивилась Сима.

«Я очень горжусь тем, что ты был героем».

— Но я не горжусь, я вообще ничего про этого дедушку не знаю,— настаивала дочь.

— Сима, просто напиши и сдай,— сказала я.

— Если это письмо, то нужен конверт. И адрес. Потом на почту отнести,— не понимала дочь.

— Это как сочинение. Нужно придумать, что бы ты сказала… Могла бы сказать.

— Мам, письма на небо не пишут. Там… нет людей. Там планеты. Космос. Мы проходили по окружайке и с папой книжку про приключения Джорджа и Большой взрыв читали. Зачем писать, если нельзя отправить? Если прадедушка не прочтет письмо?

Думаю, что наше облако не примут: картон взяли не того цвета. Дочка настаивала, что облако должно быть серым, а не ярко-синим.

Да, лучший текст послания-в-никуда-на-облаке ребенок-победитель зачитает на торжественной линейке 28 апреля. Желательно достать из закромов портреты прадедов с георгиевскими ленточками, которые готовились к прошлому 9 Мая. Тогда Сима, тоже ничего толком не поняв, несла портрет мальчика, который погиб на войне в 18 лет — своего двоюродного деда.

— А что случилось 28 апреля? — спросил старший сын.

— Не знаю, посмотри, пожалуйста,— попросила я.

То есть никому из родителей и в голову не пришло уточнить: то ли День Победы переносится в этом году, то ли мероприятие посвящено другому событию.

— Взятие Рейхстага и казнь Муссолини,— пришел с ответом сын, погуглив в интернете,— думаю, что больше подходит Рейхстаг. Вряд ли дети про Муссолини знают.

— Его за ноги повесили вместе с любовницей,— мрачно подал голос отец.

— Да они и про Рейхстаг не знают, во втором-то классе,— заметил сын.— А мы будем участвовать? Опять стоять в оцеплении?

А я вот уже не уверена. Все может быть. Младшие школьники с покойниками разговаривают, а старшие — стоят в оцеплении. Никто ничего не понял, но «явка обязательна». Ибо патриотическое воспитание с элементами чьего-то креатива не стоит на месте.

Маша Трауб, «Огонек».