Японцы надеются на передачу Курильских островов после 15 декабря. Что они готовы дать взамен?

Премьер-министр Японии Синдзо Абэ делает все, чтобы предстать лучшим другом России на Востоке. Создаются российско-японские рабочие группы, разрабатываются инвестиционные проекты на миллиарды долларов. Все это, как полагает японская общественность, делается для того, чтобы 15 декабря в ходе визита в Японию Владимир Путин передал Японии четыре острова Курильской гряды, сообщает «Коммерсантъ».

15 декабря президент России впервые за 11 лет совершит визит в Японию. Его японский коллега премьер-министр Синдзо Абэ долго добивался этого визита. «Игнорируя базовый принцип дипломатии на высшем уровне, согласно которому лидеры попеременно должны посещать друг друга, Абэ прилетал в Россию уже пять раз»,— возмущалась 5 сентября газета Asahi Shimbun. На встрече с Владимиром Путиным 6 мая в Сочи Синдзо Абэ представил план из восьми пунктов, который был создан на основе анализа посланий российского президента Федеральному собранию. Этот план предполагал строительство японцами в России инфраструктуры, улучшение городской среды, повышение качества медицины и многое другое.

Пока россияне пытались осмыслить амбициозность предложенного, японский премьер 1 сентября назначил своего наиболее доверенного соратника, министра экономики, торговли и промышленности Хиросигэ Сэко, министром по экономическому сотрудничеству с Россией. «Никогда еще в Японии не создавалось поста, в котором присутствовало бы название государства»,— подчеркнул в интервью «Ъ» важность момента свеженазначенный министр. В ходе своего визита в Москву 3-4 ноября он привез, как пишет японская газета Iomiuri Shimbun, идей на сумму в 1 трлн руб. ($15,9 млрд).

Весь комплекс мер по сотрудничеству с Россией получил в Японии название новой российской политики. Задача японской стороны известна: заключение мирного договора и разрешение «территориального спора», наличие которого официальная Москва последние годы вообще отрицает. «Ненормальна ситуация, при которой между нашими странами 70 лет нет мирного договора»,— говорил господин Абэ на Восточном экономическом форуме 3 сентября. Обстановка секретности, как замечали собеседники «Власти» в Токио, необходима для того, чтобы «не создавать нездоровых ожиданий в СМИ».

Затея провалилась: непонимание сути договоренностей привело к тому, что пресса узрела «измену национальным интересам».

И если Владимир Путин еще в мае 2016 года заявил, что «ни о какой продаже островов речи быть не может», то его японский коллега не был столь категоричен и оставил пространство для спекуляций. Не собирается ли японский премьер удовлетвориться только двумя островами, как предлагает Московская декларация 1956 года? Не планирует ли заключить мирный договор до того, как получит все четыре острова?

Японское общественное мнение крайне негативно настроено к России и не считает возможным идти с Москвой на компромиссы. Опрос Pew Research в августе 2015 года показал, что северного соседа не любят 73% жителей островов. При этом Япония — единственная страна «западного блока», жители которой относятся к России в целом хуже, чем лично к Владимиру Путину (71%). Тем удивительнее для граждан страны было узнать, что на открытии 192-й сессии парламента Японии Абэ поставил новые российско-японские отношения на второе место после американо-японского альянса и объявил их «осью дипломатии и гарантий безопасности».

Простые японцы не понимают, для чего Япония делает России «односторонние уступки», полагает научный сотрудник Japan Institute for International Affairs Фушита Хиронори: «Владимир Путин не обещал никакого улучшения отношений, не обещал возвратить острова в обмен на инвестиции. Это личный проект Синдзо Абэ, и расплачиваться он за него в случае провала будет своей репутацией».

Вопрос господина Маэхара возник не из воздуха: в последнее время в японских СМИ стал все чаще выступать ярый сторонник урегулирования вопроса спорных островов «на реалистических позициях», бывший депутат Либерально-демократической партии Судзуки Мунэо. Ныне он выступает как неофициальный советник Синдзо Абэ по «русскому вопросу» и уже встречался с премьер-министром шесть раз с начала 2016 года.

Сенсацией в конце сентября стало его заявление о том, что премьер Абэ «разделяет позицию» бывшего депутата, который известен своей поддержкой «двухколейного подхода». Этот вариант решения действительно близок (но не идентичен) к условиям Московской декларации 1956 года: острова Шикотан и Хабомаи передаются Японии, между странами заключается мирный договор, а потом стороны продолжают переговоры по принадлежности Итурупа и Кунашира.

Японская общественность возмущается тем, что премьер-министр Синдзо Абэ приезжал в Россию пять раз, позабыв о дипломатическом принципе, согласно которому лидеры попеременно должны посещать друг друга Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ

Японская общественность тем временем требует конкретных результатов, несмотря на то что Синдзо Абэ подчеркивал, что его политика рассчитана на «20-30 лет упорной работы». «Ни один японский премьер столько не правил, и он не будет,— поделился с «Властью» сомнениями редактор одной японской газеты.— В Японии большинство рассматривает политику Абэ как односторонние уступки России.

«Это исключено. Мы не видим никаких причин на нынешнем этапе передавать острова,— сообщили «Власти» источники в Москве, знакомые с подготовкой переговоров.— Мы прорабатываем ряд шагов, на которые мы могли бы пойти, но для этого нам необходимо увидеть реальное намерение нормализовать отношения». По словам собеседника «Власти», практически все проекты, предложенные Японией в последние годы, пока остаются на бумаге. Единственное, что реально работает,— японские теплицы компании JGC Evergreen, построенные на территории опережающего развития «Хабаровск» и приступившие к работе в конце 2015 года.

Понять скептицизм российского МИДа и желание посмотреть на политику Японии в динамике можно. Синдзо Абэ — скорее аномалия, чем привычный представитель японского политического ландшафта. За последние 30 лет только Дзюнъитиро Коидзуми удалось занимать пост премьера более трех лет. Его резкая проамериканская позиция привела, по словам японских источников «Власти», к «кадровой мясорубке» в МИД Японии, результатом которой стало назначение на все ведущие посты в ведомстве американистов и удаление всех русистов, формировавших с конца 1990-х мощную группировку внутри МИДа. Аналогичную кадровую перестановку провел и Синдзо Абэ, сумев к середине 2015 года сделать ответственным за отношения с Россией нейтрально-дружественное к Москве японское Министерство экономики и оттеснив с этой позиции негативно настроенный МИД, закаленный в боях за «северные территории».

Это, впрочем, не решило две главные долгосрочные проблемы, которые препятствуют разрешению спора. Во-первых, возможность размещения на Курильских островах американских военных баз в случае их передачи японской стороне.

Согласно американо-японскому договору безопасности 1960 года, Вашингтон имеет право размещать военные базы на всей территории Японии.

Во-вторых, японцы так и не смогли доходчиво объяснить россиянам, в чем для России заключается выгода передачи островов. Апеллирование к исторической справедливости и юридической казуистике 1950-х эффекта не дает: народ и власть в России в целом едины в том, что Курилы являются таким же завоеванием Второй мировой, как и Калининград.

Япония всерьез опасается формирования российско-китайского военного альянса на Дальнем Востоке (на фото — совместные российско-китайские военно-морские учения в Южно-Китайском море в сентябре 2016 года) Фото: Stringer, Reuters

По мнению старшего научного сотрудника ИДВ РАН Василия Кашина, теоретически передача суверенитета может сопровождаться множеством ограничений и особых условий. «Отличный пример — Аландские острова, имеющие в составе Финляндии демилитаризованный статус и статус нейтральной территории, собственное автономное правительство и единственный государственный язык — шведский,— заметил он в беседе с «Властью».— Суверенитет вроде бы остается финским, но, по сути, это отдельная территория, где Финляндия не имеет права размещать войска, откуда не может призывать в свою армию, где есть свое местное гражданство, свой парламент и т. п.». Впрочем, даже для такого варианта нужна серьезная политическая воля, которую ни одна из сторон пока продемонстрировать не готова.

Одну из главных ролей играет стремление Японии ослабить российско-китайский «ситуативный альянс». «Это стратегия «Киссинджер наоборот»,— заметил «Власти» старший научный сотрудник Tokyo Foundation Кен Дзимбо.— В эпоху холодной войны США нужно было сотрудничать с Китаем, чтобы сдерживать СССР. Теперь же Японии необходимо сотрудничать с Россией, чтобы сдерживать Китай. Задача Японии на данном этапе — максимально осложнить жизнь Китаю». Токио и Пекин имеют ряд споров, включая территориальный конфликт вокруг островов Сенкаку (Дяоюйдао), пересечение зон воздушной идентификации и проблему несовпадения взглядов на историю Второй мировой войны.

В МИД Японии «Власти» сообщили, что в настоящий момент ощущают ухудшение двусторонних отношений, которое связывают с ростом в Китае национализма, зачастую имеющего антияпонский оттенок. «Их самолеты каждый день залетают на нашу территорию на несколько десятков метров дальше, будто следят, в какой момент мы поднимем перехватчики, чем пригрозим в ответ»,— поделился наблюдениями с «Властью» сотрудник МИДа.

В докладе японского Национального института оборонных исследований (NIDS) «China Security Report 2016» эксперты указывают на рост военных расходов КНР за последние десять лет в 3,6 раза, до $140 млрд. Согласно новой китайской военной доктрине, принятой в мае 2015 года, страна перешла от «защиты прибрежных территорий» к «операциям в открытом море». Китай, как и большинство стран региона, активно наращивает число субмарин, специфического вида вооружения, которое рассматривается как исключительно наступательное. По данным американского управления военно-морской разведки, численность китайских субмарин на июль 2016 года достигала 75 единиц (что примерно равно числу подлодок у США и вчетверо больше подводного флота Японии).

По качеству китайские лодки пока уступают западным, но с середины 2000-х годов на вооружение ВМФ КНР поступают новые субмарины класса «Цзинь» и «Шан», вооруженные ядерными ракетами JL-2 c дальностью атаки до 8 тыс. км.

Именно для обеспечения свободы передвижения субмарин Китай стремится к контролю над Южно-Китайским морем, полагает старший научный сотрудник Tokyo Foundation Акио Такахара. «В настоящий момент Китай ведет работы по строительству военных объектов на рифе Скарборо,— сообщил он «Власти».— Если они будут завершены, то Пекин сможет полностью перекрыть всю акваторию Южно-Китайского моря, так как он уже по факту контролирует территорию Парасельских островов, островов Пратас и Спратли». По мнению эксперта, контроль над Южно-Китайским морем необходим Китаю для того, чтобы субмарины могли беспрепятственно выйти с базы Юйлинь на южном побережье острова Хайнань, попасть в открытые воды Тихого океана и нанести оттуда удар по американским базам в Японии.

Теплицы компании JGC Evergreen, построенные на территории опережающего развития «Хабаровск»,— единственный за последние годы японский проект в России, существующий не на бумаге Фото: Евгений Переверзев, Коммерсантъ

Собственно, поэтому Токио по всем доступным каналам возражает против милитаризации региона. Участие российского ВМФ в российско-китайских учениях в Южно-Китайском море в сентябре 2016 года было воспринято как уступка Китаю. «Самый страшный японский кошмар — формирование российско-китайского альянса на антияпонской основе»,— сообщил «Власти» бывший посол России в Японии Александр Панов. Конечно, при сохранении японо-американского альянса ни о каком реальном балансировании между Токио и Пекином речи для России идти не может. Тем не менее создание альтернативного источника инвестиций в условиях закрытия западных кредитных линий совершенно точно дало бы Москве пространство для внешнеполитического торга с китайскими партнерами.

Со стороны политика Синдзо Абэ временами может выглядеть так, будто она направлена на укрепление американо-японского альянса. В апреле 2015 года впервые с 1979 года были обновлены Основные положения о взаимодействии войск США и сил самообороны Японии. В марте 2016 года в закон о силах самообороны было внесено изменение, позволяющее Японии поддерживать США в их операциях за рубежом. Тем не менее эти изменения могут быть трактованы не только как повышение воинственности Японии, но и как неуверенность Токио в военных гарантиях Вашингтона и в связанным с этим намерением наращивать собственные вооруженные силы.

Самое яркое проявление этой проблемы — недостаточная, по мнению японского истеблишмента, защита островов Сенкаку (Дяоюйтай). Претендуя на них, Китай ежедневно осуществляет вторжение рыболовецких судов в территориальные воды Японии и производит их облет при помощи истребителей. В интервью The Japan Times 9 октября сотрудник МИД Японии пожаловался, что «администрация Обамы хвалит нас только тогда, когда мы сдержанно реагируем на действия Китая». Несмотря на усиление 7-го флота США, базированного в Йокосуке, и все «операции по свободе навигации» в Южно-Китайском море, Вашингтону не удалось пока остановить Пекин ни у берегов Японии, ни в прибрежных водах своих союзников в Юго-Восточной Азии. Там, напомним, Китай продолжает насыпать искусственные острова, на которых впоследствии размещает военные объекты.

Россия не способна заменить Японии США в качестве гаранта безопасности.

Российский Тихоокеанский флот состоит из 23 подлодок, 9 больших и 42 малых кораблей, почти все из которых были построены в эпоху СССР. И по масштабам, и по техническому оснащению он серьезно уступает 7-му флоту США (в центре которого стоит авианосец «Рональд Рейган» с 90 летательными аппаратами на борту) и предназначен преимущественно для задач ядерного сдерживания. Тем не менее сближение с обладающей правом вето в Совбезе ООН и независимой внешней политикой Москвой способно расширить набор инструментов, имеющихся у страны во внешней политике. Защищать же Япония, похоже, все больше хочет себя сама.

Что же касается «территориального вопроса», то его решение, очевидно, займет не один год и будет болезненным. Особенность процесса состоит в том, что все варианты давно известны и за последние 70 лет обсуждались во всех возможных комбинациях. Результата нет, а значит, в химии двусторонних отношений нет необходимого ингредиента. Этот ингредиент — доверие, которого России и Японии по объективным причинам катастрофически не хватает. И если нынешнее сближение России и Японии поможет его укрепить, это станет куда большим приобретением двух народов, чем несколько островов на краю земли.