Янис Урбанович: мысли в сумерках, с тревогой и надеждой

Начну с общего. В латвийском обществе давно живет и не может найти решения (или излечения) проблема ксенофобии, враждебности, эгоизма вообще и враждебного эгоизма в частности. Проблема, которая, к сожалению, не идёт на убыль – несмотря на все трансъевропейские контакты, несмотря на всю европропаганду, гуманитарную работу, культивирование либеральных ценностей и политических норм. И это не то чтоб про «разделяй и властвуй», а про что-то природное, что сложилось давно и живет в нас, что мы не осознали до конца, либо не справились с ним, а возможно, и то, и другое, и третье…

Конечно, в определённых направлениях наше общество за последние десятилетия смогло красиво  продвинуться вперёд: и индивидуализм у нас, в общем, на высоте, и понимание ценностей свободы у нас присутствует. И языки выучили. И как правильно, по-европейски говорить на телекамеру знаем. Однако в ежедневной жизни у большинства все это хорошее и правильное сдвигается в сторону, прячется «в стол», не действует и не  работает.      

Когда человек говорит себе любимому: «Я уникальный, я такой единственный. Я абсолютно свободен – и внутренне, и вообще. И уже за одно это меня все должны любить» – дело вполне естественное и неплохое. Проблема возникает не с этим. Она возникает тогда, когда тот же «продвинутый» Янис или Иван оказывается не готов признать уникальность и достоинство другой идентичности. Как и право этой идентичности и признание её и защиту в обществе. В первую очередь  это касается тех, кто ему чужд, противен и неприятен.

Иногда он даже готов куда-то прийти, сделать что-то нехорошее этому противному – руками или языком. Написать пост на фэйсбук или жалобу в полицию, – чтобы сделать ему жизнь хуже, насолить. Тут как в анекдоте: «Пойду-ка я в лес, возьму ружьё, может, соседа подстрелю. – А вдруг он тебя убьёт? – А меня-то за что?..» И так бывает на каждом шагу: то, что мы считаем неприемлемым по отношению к себе, признаем вполне допустимым в отношении кого-то третьего, особенно дальнего.

Думаю, путь к выздоровлению от враждебности аналогичен пути преодоления Covid-19. Говорят же, что пандемия отступит, когда 70% населения приобретёт защитные антитела, и так сформируется популяционный иммунитет. Такой же принцип должен сработать и в отношении враждебности. У большинства из нас, у основной части общества должно сформироваться неприятие (причём стойкое и универсальное) враждебности к другому, к подавлению, уничижению и оскорблению «инакого».

Если абстрагироваться от текучки, от конкретных лиц, дел и ситуаций, станет понятно, что многие проблемы просто не появлялись бы в нашей жизни, если б общество и его члены имели «внутренний фильтр», который не пускал бы вовнутрь агрессивный эгоизм и враждебность против кого-то. Сколько проблем исчезло бы, если б у нас были для этого социальные антитела!

По сути, тут должен быть разговор о том, что называется нравственностью. Но это понятие сегодня нам мало поможет. Это самой простой выход: как-то назвать, придумать для проблемы термин, и тогда явление или предмет становится не таким опасным, не таким незнакомым. Великий поэт Латвии Райнис в 20-е годы много размышлял над проблемами этнополитики в молодом государстве. Так вот, он считал, что полезно было бы для национальной гармонии найти правильное название для «своих» русских и других «нелатышей». И придумал, на мой взгляд, не слишком удачное и малоподходящее, неуклюжее слово «latvijieši».

Такое понятие было бы более широким, чем латыши (latvieši), но, в то же время, не равнялось бы слову «латвийцы», потому что латвийцы –  это слишком «государственное» слово. Во Франции, например, все – французы, и это никого не обижает. В Великобритании все британцы. В России есть довольно удачное слово «россияне». Это не все те, кто живёт в России, это скорее какое-то духовное определение, которое включает и русских, и нерусских. В Латвии такого слова пока, увы, нет… 

Возвращаясь к «социальным антителам» Я не призываю, чтобы их вырабатывать «прямым путём»: учиться любить какую-то обособленную группу «чужаков», всех сразу, или по очереди. Мол, сначала будем учиться любить русских, потом геев, потом латгальцев, потом больных спидом, и так потихонечку всех окучим и выработаем какие-то тела, какие-то ферменты любви ко всем остальным.

Я говорю о том, что во многих из нас живет пренебрежение, а порой агрессивное отношение к иному, к «инакому», которое срабатывает «на автомате» и не осознаётся. Это, кстати, мой персональный   ответ на вопрос, почему у нас в Латвии так долго ничего большого и хорошего толком не получается. Это может быть даже история о том, как выжать из себя раба, а может быть и о чём-то другом.

Понятно и каким может быть тест на общественное здоровье – это отношение к «инакому». Тут надо начинать с себя, подумать о самом «противном и неприятном» для тебя. Если ты не можешь сказать, что нормально относишься к нему, если понимаешь, что с ним тревожно, что он  пугает, вызывает ощущение опасности или ненависти – ты болен. Я не говорю сейчас про любовь – христианскую или иную, я говорю о самом простом нейтральном отношении и понимании. Тех, кто на это способны, увы, немного. Их меньшинство.  

«Золотое правило нравственности», фундаментальный этический принцип мировых религий, в том числе иудаизма и христианства гласит: «Возлюби ближнего, как самого себя». Я говорю как раз об этом. Тут всё и просто, и сложно одновременно. И это вопрос или тема, в том числе, для священников всех представленных в Латвии конфессий, которые сейчас спорят  со своей паствой. Это вопрос и к политическому классу. Это вопрос к широким слоям – о фразе, которую начинают со слов «Ненавижу тех, кто…». 

Можно сказать, что этот разговор и о толерантности. Но, к сожалению, мораль и толерантность – это то, что на самом деле нами утрачено; остались только сами слова. Они и популярны, и любимы, но не имеют отношения к сегодняшнему бытию. Чтобы вернуть этим понятиям былой смысл и значение, необходима универсальность и всеобщий характер нашего отношения к «инакому».

Мне могут возразить, что в Евросоюзе сегодня широко пропагандируют толерантность. И со временем эта пропаганда принесет плоды. Это отчасти правда, борьба с ксенофобией ведется, на нее выделяются государственные и общественные деньги. Но пока это «борьба напоказ». И даже в этой пропаганде есть очень чёткая граница, за которую, если не общество, то государство перейти не готово. «Вот черта, за которую мы не пройдём, это наша красная черта», – говорит оно, не стесняясь.

Не секрет ни для кого, что есть конкретные направления и точки, в которых государство говорит: «Нет! На это и я пойтить не могу!». Такое двоемыслие безнравственно в моральном  аспекте, а в практическом плане создает идеологическую основу для полицейского государства. На этой основе будут и впредь выстраиваться барьеры свободы и механизмы защиты этих барьеров. 

Не нужно думать, что так придумало само государство – суть проблемы от природы человека, а оно этим просто воспользовалось. Власть культивирует, лелеет и защищает, тут и там, большую и маленькую ксенофобию. Это когда после слов «надо любить ближнего» вставляются «но» или «кроме». Когда говорят: «Надо любить ближнего, кроме…». Вот и получается, что вся эта мораль, вся толерантность и остальное счастье – это для своих. «Только для меня и таких, как я. Остальным не позволю!».

Однако ж в некоторых странах (в первую очередь, в протестантских и других развитых) дело обстоит по-другому. Там уважительное, терпимое отношение, готовность принять другого носят гораздо более универсальный характер. Конечно, это пришло не сразу. Это пришло тогда, когда большая часть общества поняла, что если они будут поступать именно так, то быстрее получат “новую модель айфона.” Что принятие другого, отказ от вражды, сотрудничество – это на инструментальной уровне повышает эффективность и продуктивность, уровень и качество жизни. Это расширяет возможности для потребления – главной ценности и основной задачи в современном обществе.  К сожалению, так, но пусть будет хотя бы так.

Жаль, что со времён Достоевского и Канта моральные ценности так  уступили и потеряли, но можно подходить к вопросу и по-другому. Хочешь иметь хорошую «тачку», телефон, квартиру, магазины без очередей с улыбающимися продавщицами, вкусную экологическую пищу, чистую воду и хорошую медицину? Это возможно, миленький, но только при одном условии: понимать и признавать, что все мы разные, и не стараться сделать другому плохо. Не подсыпать соседу дуст, не гадить, не унижать и не преследовать его. И даже думать об этом себе дороже выйдет.

И мы в Латвии жить станем лучше не тогда, когда отрихтуем на единый манер все население страны, а когда нам перестанет быть страшно. И мы не будем бояться других, не будем опасаться, что они нам желают плохого. Тогда не будет и привычки размышлять, как подавить, унизить, обидеть другого. Тогда не будет страшно, не будет подозрений, что кто-то имеет что-то против тебя. Ведь если я ничего не имею против других, тогда можно поверить, что и против меня ничего не имеют.

Это будет первый шаг. Сразу высвободятся силы и ресурсы, уже выделенные на «переделку», на подавление. Можно будет говорить о широком общественном сотрудничестве, о реальном, а не «на бумаге» развитии народного хозяйства – а это чисто экономическая проекция проблемы!

Чтобы лишить власть возможности зарабатывать на наших противоречиях и страхах, нам следует в корне изменить отношение к другим: когда не будет  поля, где можно накопать чужую картошку, тогда не станет и воровства картофеля.

Сейчас хороший момент, чтобы и говорить, и действовать на этот счет. Мы должны быть благодарны за это пандемии, которая обнажила многие вещи, сняла массу драпировок и маскировок, убрала несвежий, заветренный «гарнир». Мы лишились привычного круга общения – на работе и в быту. Мы все «подровнялись». Мы все стали зрителями, даже те, кто раньше был «по ту сторону экрана», и поэтому гораздо лучше ощущается связь с остальными. Поэтому так хорошо видна абсурдность ситуации, когда страной управляют посредственности и троечники, которые неудачно пытаются копировать других троечников, и при этом с важным видом произносят банальности и глупости. Как никогда, раньше видно, какие они все глупые. Хочется спросить их: чем вы заняты? Чего хотите? Какие темы, дискурсы предлагаете? Почему говорите не о том, что важно, что волнует, а поднимаете неактуальные, нежизненные, декоративные вопросы и темы?.. Ну, это уже тема для другой статьи.

Янис Урбанович, председатель фракции «Согласия» в Сейме