Янис Адамсонс: русофобия — лучший способ развлекать латвийцев

— Начнем с политики. Вот Имантс Калниньш в «Диене» недавно (11.07.2018) сказал, что «политика Латвии есть не что иное как обслуживание наднациональных интересов». Мы опять в колхозе. А потому все равно, кого изберут… Так ли?

— Он в значительной степени прав. Потому как если ничего, имея в виду коалицию, не изменится, ситуация в стране в целом будет ухудшаться.

— Чем вы это обосновываете?

— Мы, к сожалению, превратились в полумафиозную страну. Что такое мафия? Мафия образуется тогда, когда организованная преступность срастается с политической властью.

На последнем заседании мы рассматривали три требования уволить министров — экономики, юстиции, а также ответы министра среды и регионального развития на заданные депутатами вопросы. Что объединяет все эти три требования? Что объединяет возбужденное против президента Банка Латвии уголовное дело, что объединяет разграбление еврофондов и т. д. — всюду фактически фигурируют одни и те же фамилии. А в таком случае мы имеем полное право говорить о том, что у нас полумафиозное государство.

На комиссии по запросам я, имея в виду КОЗ, задал министру экономики вопрос: вы в своем заявлении пишете, что все нарушители являются благородными нарушителями закона. А что это значит — «благородный нарушитель закона»? Сколько же мы заплатили этим «благородным нарушителям»? Оказывается, на данный момент мы им уже заплатили 2,4 миллиарда евро. А сколько планируется заплатить еще? Полтора миллиарда!

— За что?

— Это «зеленая» энергия. Я тут мог бы рассказать о многих аферах, но эта на моей памяти круче прочих. Кроме того, она почти что законная. Закон точно определяет, кто, как и кому должен платить. Реальность: правила Кабинета министров — абсолютная несуразица.

«Благородным нарушителем закона» оказывается человек, который должен поставить счетчик. Но он этого не сделал. Вопрос: за что они получают деньги? Кончилось это тем, что мы подали заявление в Конституционный суд, и он это заявление принял. Очень надеюсь, что нам удастся поставить на всем этом точку.

На комиссии по запросам министр экономики как большое достижение преподнес то, что, говоря о КОЗ, с 1 июля не будут платить все жители, а будет платить «Латвэнерго» из своей прибыли. Я опять задал вопрос: а в чем разница? Прибыль «Латвэнерго» обеспечивают все жители Латвии.

Прибыль «Латвэнерго» распределяется на развитие, на текущие работы и зачисляется в госбюджет. То есть в данном случае бюджет не получит дополнительное финансирование от госпредприятия. Потому «Латвэнерго» может повысить тарифы. Что было, то и осталось.

— Коль скоро начали говорить в таком духе, то оцените и две другие, на мой взгляд, декоративные манипуляции министрами.

— Да, министр юстиции, администраторы неплатежеспособности. Это тоже весьма интересная институция, которая фактически образована как общность законных воров. Ибо по определению функцией судебного администратора является не ликвидация предприятия, а нахождение возможностей, чтобы оно могло продолжить свою деятельность.

Однако за последние 20 лет я не помню ни одного случая, когда судебные администраторы участвовали в действиях, в итоге которых предприятие выбралось из ямы и стало успешно действовать. Как может судебный администратор, проработав четыре месяца, скажем, в «Лиепаяс металургс», стать миллионером?

Кроме того, в прениях об отставке министров было смешно слышать, как партнеры по коалиции поносят министров. Будь то Расначс или Ашераденс… А в конце прибавка: знаете, я все–таки не буду голосовать за его отставку, поскольку у нас коалиционный договор. Послушайте, что же важнее — какой–то мифический коалиционный договор или законы, которые должны соблюдать все?

А потом мы приходим к Министерству среды и регионального развития, которое устраивало конкурс, связанный с захоронением радиоактивных отходов. Интересно, что в бюджете министерства выделены 1,4 миллиона евро, а в конкурсе побеждает фирма с суммой, близкой к восьми миллионам. Благодаря вмешательству депутатов эта афера не прошла.

Однако опять–таки интересно, что во всех случаях фигурируют одни и те же фамилии. В какой же стране мы живем? Почему здесь, чтобы отвлечь внимание от многих нелепостей, наилучший способ — русофобия?

— Значит, если что–то не изменится в коалиции, положительных перемен не будет?

— Во–первых, я убежден, что некоторых сил, которые сейчас представлены в парламенте, там больше не будет. По крайней мере для трех политических сил попадание в следующий Сейм — большая проблема. Если люди будут думать головой и не станут поддаваться на всякие глупости, то полагаю, что изменения гарантированы.

— Как же, как же, остатки нынешней коалиции прикупят еще одну партию из новых. Вот и все изменения…

— Еще тут интересно то, что за пару месяцев до выборов выдвигается требование — принять меморандум, что с прокремлевскими партиями сотрудничать не станем. Но что такое прокремлевская партия? Может быть, и мы, «Согласие», готовы подписать подобный меморандум? Хоть я бы для подобного меморандума выдвинул другое требование: не станем сотрудничать с политическими силами, которые замешаны в эти все, мягко говоря, преступные аферы.

— Поляризация общества тут, пожалуй, главный ресурс воспроизводства себя во власти. К сожалению, ничего другого я пока не вижу и в багаже тех партий, которые хотят попасть в Сейм впервые.

— Так оно и есть. На последних двух заседаниях у нас было голосование о выдаче двух депутатов — не для уголовного преследования, а для обыска, осмотра автомашин и т. п. Единственная фракция, которая не участвовала в голосовании, хотя заседания фракции не было и каждый депутат принимал решение отдельно, была фракция «Согласия».

Обоснование тут очень простое — дело не в том, нравится или не нравится нам тот или иной депутат, но я лично не могу проголосовать за выдачу для обыска, если там не фигурирует конкретная статья Уголовного закона, если там нет даже фамилии.

К первому голосованию за Артуса Кайминьша можно было прицепить любую фамилию. А депутаты, будто стадо баранов, взяли да проголосовали! Я спрашиваю: почему вы так проголосовали, там же не было даже его фамилии? Ну он же всем опостылел. Я говорю: слушайте, это не критерий — должно быть обоснование. Похожая ситуация была и Асколдом Клявиньшем.

— Ого! А мне казалось, что уровень у вас там все–таки не такой примитивный…

— Согласно их мнению, лучший вариант, если бы случился конфликт на этнической почве. Потому и пускается этот клич — прокремлевские партии. Вместо того чтобы сказать: послушайте, мы боимся, что вы придете в правительство, что вы можете многих из нас посадить за реальные дела…

Одной из проблем бывшего начальника БПБК Ярослава Стрельченка было то, что он стал интересоваться сданными в архив делами, которые вызывали обоснованные подозрения в том, что тот или иной министр может быть связан со мздоимством крупного объема. И как только БПБК стал ворошить эти старые дела, поднялась огромная буря, чтобы Стрельченка убрать.

— Что нового для вас в той политической картине, герои которой собираются в 13–й Сейм? Что изменится по существу?

— Я все–таки надеюсь, что люди смогут оценить этот пейзаж и на популизм не подпишутся. Здорово ведь звучит: мы станем бороться с коррупцией (Новая консервативная партия)! Я спрашиваю: человек год работает в Рижской думе, где огромная коррупция, где результат его работы?

Следующий вопрос: что же на эти выборы может преподнести «Единство», националы, кроме русофобии? Насколько я понимаю, некоторые депутаты не станут баллотироваться лишь потому, что, возможно, есть основания привлечь их к уголовной ответственности. Потому что они фигурируют в одном, другом, третьем уголовном деле.

— И все же почему этот политический пейзаж столь скуден, скучен и, я бы сказал, труслив?

— Мне иногда кажется, что кое–кто из крайне правых и крайне левых сели и обо всем этом договорились. Я вспоминаю конкретный случай в Лиепае, где до выборов самоуправления было реально зафиксировано, что крайне левые сидят за одним столиком с крайне правыми и обсуждают общую кампанию — что каждый станет делать: если один сделает так, то другой должен делать этак… Это одно.

Но вопрос очень прост: слушайте, какие у вас, кроме латышского или русского языка, предложения в сфере экономики, безопасности… Я ничего такого не знаю.

А если говорить о том, кто какой вред нанес стране и кто же эти реальные русские агенты. Пример — вид на жительство. Государство за несколько лет получило в бюджет полтора миллиарда евро, которые потом были направлены на жилье, нужды молодежи… Но Латвия отказывается от этой системы. Куда двинули потенциальные инвесторы? В Литву, в Эстонию.

Я задал коллегам из Национального объединения и «Единства» риторический вопрос: кто поедет в Россию за орденами и медалями, дабы получить благодарность за то, что они осуществили политику Российской Федерации по части заграничных инвестиций? Потому что Россия настаивает — инвестиции должны оставаться на территории России.

— А я все–таки пока не хочу верить, что политику тут определяют лишь сделки.

— Следующая история — AB.LV. Все работники правоохранительной системы, с которыми мне приходилось говорить, утверждали, что этот банк в течение последних пяти лет резко улучшил надзор. И в связи с тем, что касается нерезидентов, скорлупных компаний, вся законодательная база была принята год назад, и оставалось ее лишь только осуществлять.

Но пришел добрый дядя Сэм и сказал: вы должны поменять законы. Наши сказали: yes, ser! Лет 15, 20 нерезиденты были хорошими. А тут вдруг давай спросим: откуда те деньги, которые вам перечислили 20 лет назад? В итоге мы теряем миллиарды.

Нерезиденты ушли. Эти деньги ушли из наших банков. В Чехию, на Кипр, в Лондон… Мы на этом зарабатывать уже не сможем. Значит, нерезиденты ушли из Латвии, мы терпим убытки, однако представители Министерства финансов на заседании комиссии по обороне, внутренним делам и предотвращению коррупции заявили: вы знаете, никаких финансовых и экономических последствий в случае ликвидации AB.LV не будет.

Постойте–ка, они же платят 17,5 миллиона налогов. Умножим эту цифру хотя бы на три, если не на три с половиной… Значит, оборот денег, связанный с AB.LV, — около 70 миллионов. Люди получают зарплаты, покупают… Деньги крутятся… А мне говорят, что 70 миллионов ничего не значат, ничего не значит потерять один работоспособный банк.

Что дальше? Очень многие нерезиденты поступили весьма просто — значительная их часть перевела свои денежные средства в Россию.

Кто в выигрыше? Я могу сказать лишь то, кто в проигрыше — Латвия как государство и мы все в целом. И что же нам предлагает дорогая наша коалиция? А ничего! Единственный вариант, к которому возвращаемся, — русофобия.

— Каковой вам представляется ближайшая и дальнейшая перспектива? Что должно случиться, чтобы эта ситуация изменилась?

— Во–первых, нормальной системой, если приходим к власти, была бы такая, которую люди смогли бы оценить. Если не будет свежей крови, способной предлагать решения и что–то решать, ничего не изменится.

Марис Кучинскис — весьма уравновешенный человек, он прошел весь этот путь, но иногда, по–моему, требуются более решительные действия.

Но если говорить об осени, то главное — добиться, чтобы должности занимали люди, способные принимать решения и отвечать за принятые решения. А сейчас у нас так: принимаются абсурдные решения — и ни одного ответственного.

— Вы кого–нибудь видите, кто осенью окажется способным осуществить то, о чем вы говорите?

—Во–первых, у наших есть хорошие, стабильные наработки. Я, когда люди приходят ко мне с какой–либо проблемой, спрашиваю: «А за кого вы голосовали? За «Единство», за националов… А почему же вы пришли ко мне?» — «Потому что вы можете помочь решить эту проблему». — «Да, я вам помогу, но разве вам не стыдно? Вы голосуете за одних, а помощь просите у других?» Возможно, это нескромно, но мы все в ответе за принятые решения.

— Что же это такое — латвийское общество? Кто, что определяет его мнение?

— К сожалению, у нас зачастую бывает так: все понимают, что баран ведет всех скопом на бойню, но овечки стаей следуют за ним, однако блея, как тяжело жить. Но это выбор каждого человека.

Я вижу, что возможности есть. Я знаю, что многие вещи можно привести в порядок. То, что касается сферы безопасности. У нас очень сильные экономисты. У нас во всех сферах имеются сильные люди. Поглядим…

— А не достигла ли нация благодаря вот этому разделению общества и новой эмиграции какой–то критической для себя грани?

— Мы тут говорим о страшных временах, о депортациях… Было выслано 200 тысяч. А сейчас Латвию покинули 500–700 тысяч. Естественно, негоже сравнивать ни времена, ни места, но, к сожалению, большинство из ныне уехавших не планирует вернуться. Потому как не видят возможности реализовать себя в этом государстве.

Люди готовы вернуться. Но первый вопрос, который они задают: кому мы здесь нужны? Мы готовы вернуться, если на нас будет спрос, если нам дадут развивать бизнес. Но иногда у меня создается впечатление, что в Латвии во власть специально направляются такие политики, которые, вместо того чтобы развивать народное хозяйство, экономику, переделывают Латвию в огромный военный полигон.

— Насколько адекватно мы в своем латвийском пространстве оцениваем нынешние угрозы и вызовы?

— Вызовы, на мой взгляд, очень просты. Их три. Международный терроризм, который в ближайшие 10–15 лет никуда не денется и будет лишь развиваться. Кибербезопасность. Всем членам правительства пристало бы работать над созданием международной нормативной базы. Вызовы климата. Не изменения климата, а именно вызовы. Пожары, потопы…

Люди дорогие! Ну так давайте объединять усилия, чтобы с этим бороться. Например, морская эрозия угрожает и нашим городам приморья. Значит, чтобы мы не жили одним днем, надо укреплять берега.
Это реальные вызовы. Остальное — вызовы, рожденные пустой болтовней. Но кто–то на этом зарабатывает большие деньги.

— Как вы оцениваете нынешние отношения Латвии, Европы с Россией?

— У Латвии с Россией сейчас нет никаких отношений. Наш министр иностранных дел протирает штаны, разъезжая по каким–то островам. Смысла от подобных поездок я не вижу. Россия уже давно начала переориентацию своих стратегических интересов на юго–восток. И ей везет. Потому такие ненадежные партнеры, как мы и Евросоюз, отодвигаются на второй план. Если так пойдет и дальше, если в Латвии и ЕС ничего не изменится, мы постепенно окажемся на задворках…

— Чего стоит встреча Дональда Трампа и Владимира Путина?

— Ценен уже сам факт встречи. Кроме того, их встреча подает надежду, что мы не дойдем до элементарного вооруженного конфликта. И это будет иметь продолжение. Несмотря на все противостояния, у меня имеется убеждение, что Дональд Трамп одержит победу и на следующих выборах президента США. Потому что для него первичны США.

— Что пожелаете Латвии на столетие?

— Мне очень хотелось бы встретить столетие Латвии с более выраженным стремлением к большим переменам. Переменам в сторону лучшей и более безопасной жизни.

Виктор АВОТИНЬШ