В Ригу 20–летнего офицера Константина Батюшкова привезли из Пруссии в июне 1807 года. Он был ранен в ногу навылет. Поместили его в доме известного рижского торговца Мюгеля.
«Любезный друг! Я жив. Каким образом — Богу известно, — пишет он из Риги товарищу Николаю Ивановичу Гнедичу.
— Ранен тяжело в ногу, навылет пулею, в верхнюю часть ляжки и в зад. Рана глубиною в 2 четверти, но не опасна, ибо кость, как говорят, не тронута… Что мог вытерпеть дорогою, лежа на телеге, того и понять не могу. Наш баталион сильно потерпел. Все офицеры ранены, один убит. Стрелки были удивительно храбры, даже до остервенения…»
Однако постепенно настроение менялось: здоровье шло на поправку.
«Мои дорогие сестры, слава Богу, я чувствую себя хорошо, хотя и ранен в ногу пулей, — писал он через пару недель сестрам. — …Я много настрадался в поездке через Пруссию, но сейчас благодаря Всемогущему, который соблаговолил спасти меня или сохранить мне жизнь, нахожусь в самом гостеприимном доме, который только может существовать. Я наконец вздохнул. Доктор превосходен. Меня окружают цветами, меня балуют, как ребенка… Хозяин дома, господин Мюгель, самый богатый купец в Риге. Его дочка прелестна, мать добра, как ангел, они развлекают меня и музицируют для меня».
И вновь Гнедичу: «Я в отечестве курительного табаку, бутерброду, кислого молока, газет, лакированных ботфорт и жеманных немок, живу весело и мирно; меня любят. Хозяйка хороша, а дочь ее прекрасна…»
«Сколько раз, измоченный дождем, голодный, на сырой земле, я завидовал хорошей постели», — признавался он в письме к Гнедичу. И вот мечта стала явью: «Меня принимают в прекрасных покоях, кормят, поят из прекрасных рук: я на розах! Довольно, я счастлив и не желаю Питера…»
И все это пишет человек, которому эскулапы предвещают, что минимум год он еще будет хромать. Объяснение простое: Батюшков влюблен. Предмет его страсти — дочка хозяина дома, 17–летняя Эмилия Мюгель Югель. Чувства взаимны. Именно поэтому поправившийся офицер не спешил покидать гостеприимный дом.
Выезжал в свет. Познакомился с графом Михаилом Юрьевичем Велеурским. Но дни летели неумолимо. Прошло два месяца, и Батюшков был вынужден оставить Ригу. Он уезжал с тяжелым сердцем. Поэт не решился попросить у родителей Эмилии руки дочери. Впрочем, они вряд ли бы дали согласие: молодых разделяли религия, социальные барьеры…
Однако впоследствии Батюшков не раз жалел, что не попытался изменить судьбу. В письмах и стихах он признавался, что больше нигде не встретит такой ласки «семейства мирного», больше никто не будет любить его так открыто, преданно и просто.
Памятник в Вологде
В «Послании к г. Велеурскому», написанному через два года, воспоминание о счастливых днях в Риге заканчивается безотрадным поэтическим призывом:
«О, мой любезный друг! Отдай, отдай назад
Зарю прошедших дней и с прежними бедами,
С любовью и войной!»
О своих чувствах в Риге Батюшков рассказал в стихотворении «Выздоровление», написанном в нашем городе в 1807 году:
«Как ландыш под серпом убийственным жнеца
Склоняет голову и вянет,
Так я в болезни ждал безвременно конца
И думал: парки час настанет.
Уж очи покрывал Эреба мрак густой,
Уж сердце медленнее билось:
Я вянул, исчезал, и жизни молодой,
Казалось, солнце закатилось.
Но ты приблизилась, о жизнь души моей,
И алых уст твоих дыханье,
И слезы пламенем сверкающих очей,
И поцелуев сочетанье,
И вздохи страстные, и сила милых слов
Меня из области печали –
От Орковых полей от Леты берегов –
Для сладострастия призвали.
Ты снова жизнь даешь; она твой дар благой,
Тобой дышать до гроба стану».
До конца дней своих поэт так и не встретил настоящую любовь. Он был еще влюблен, но безответно.
Через несколько лет Батюшков — один из самых просвещенных и талантливых людей своего времени — ощутил себя лишним в обществе. Современники сравнивали его с Александром Андреевичем Чацким. Однако, в отличие от героя грибоедовского «Горя от ума», поехавшего «искать по свету, где оскорбленному есть чувству уголок», Батюшков остался в России.
Он тяжело заболел и оказался в психиатрической лечебнице. Именно после встречи с больным поэтом Александр Сергеевич Пушкин писал: «Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума». И еще: «Что касается до Батюшкова — уважим в нем несчастия и несозревшие надежды. Прощай, поэт».
Несмотря на попытки родных и друзей, вернуть Батюшкова к нормальной жизни не удалось. Хотя он и прожил достаточно долго: умер в 1855 году в возрасте 68 лет. Похоронили поэта близ Вологды, в Спасо–Прилуцком монастыре.
В конце прошлого века Леонид Николаевич Майков, самый увлеченный и самый «капитальный» биограф Батюшкова, принялся за поиски адресата его первого серьезного поэтического чувства в Риге. Ведь первая любовь особенно привлекательна.
Тем более что у Батюшкова немного было этих самых «любовей». А без них биография поэта, воспевавшего житейские наслаждения, и романтика, искавшего «милый идеал», оказывается какой–то неполной, непроясненной…
Однако попытки не увенчались успехом. В книге Майкова, в примечании, читаем: «Все наши попытки собрать в Риге сведения о негоцианте Мюгеле и его семействе оказались безуспешными».
Что касается творчества Батюшкова, то он остался в русской литературе не только тем, что был современником Пушкина. «Батюшков много и много способствовал тому, что Пушкин явился таким, каким явился действительно», — писал о нем Виссарион Григорьевич Белинский.
По мнению известного критика, совершенство пушкинского стиха и богатство поэтических выражений и оборотов было в значительной мере подготовлено трудами Василия Андреевича Жуковского и Батюшкова.
«Я слишком много переправляю. Этой мой порок или добродетель?» — вопрошал Батюшков.
А вот строки из письма Жуковскому: «Во всем согласен с тобой насчет поэзии. Мы смотрим на нее с надлежащей точки, о которой толпа и понятия не имеет. Большая часть людей принимает за поэзию рифмы, а не чувство, слова, а не образы».
О стихотворении «Мои пенаты», которые подвели итог первому, довоенному этапу творчества Батюшкова, Пушкин писал: «…дышит каким–то упоеньем роскоши, юности и наслаждения — слог так и трепещет, так и льется, гармония очаровательна». А так он оценил еще одни стихи старшего товарища: «Звуки италианские! Что за чудотворец этот Батюшков»…
Илья ДИМЕНШТЕЙН
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.