«Страсть к детективам у нас утихла раньше, чем в России»: директор «Поляриса» о русском мире, моде на книги и борьбе с фейками

-Василий Евгеньевич, вы на рынке уже лет двадцать, как сегодня расходятся книги?

-В целом так же, как все остальное в Латвии. Понятно, что с 2009 года все становится только хуже и хуже по всем направлениям — люди уезжают, соответственно, покупателей тоже становится меньше. Но те что остаются, продолжают читать. Не все, конечно — те, кто приучен к чтению. А это величина более-менее постоянная.

-В последние годы еще и цены на книги резко выросли — это влияет на спрос?

-Это больная тема. Мое мнение может показаться эгоистичным, потому что я живу с продажи книг, но вопли о дороговизне книг, я считаю, неразумны. Они базируются на давней советской памяти, когда стоимость вещей — что книг, что колбасы — отбиралась из зарплаты, а потом они предлагались человеку будто бы дешево.

Да, книги были дешевыми, только их купить было нельзя. Да и сегодня сравните цены: книга стоит примерно как пачка сигарет, хотя труда в ее производство вложено неизмеримо больше, сколько людей занято! Бумага сегодня не занимает такой большой доли себестоимости, как это было лет 20 назад, но теперь главные затраты идут на содержание — труд автора, корректоров, редакторов, издателей…

-Но в принципе без книг все-таки можно обойтись.

-Да, по большому счету, это предмет роскоши.

-И что сегодня в моде?

-Утихла страсть к детективам, которая поднялась в начале 90-х.  Причем в Латвии утихла раньше, чем в России. У нас уже практически нет интереса ко всем этим женским криминальным романам и многосерийным боевикам. Изделия, которые можно было называть книгами только по форме, уходят в прошлое.

-Что же читает эта аудитория — неужели переключилась на Данте и Пушкина?

-Не похоже. Скорее, она просто утратила интерес к чтению и нашла ему замену в виде того же телевидения.

-Чем руководствуетесь при выборе литературы?

-Преимущественно интуицией. Сам все, конечно, не читаю, но слежу за новинками. Поскольку мы живем в Европе, у нас заметно выше интерес к иностранной литературе. Скажем, на смену американским женским романам, которыми все было забито даже в 2000-е, пришли европейские.

Они не такие женские — поумнее, потоньше, чем просто женские истории. Психологичнее. Они на шаг ближе к нормальной литературе. Но они и не выходят с космической скоростью, потому что такие книги невозможно штамповать по несколько штук в месяц. Это литература об отношениях. По этим книгам, как правило, снимаются фильмы, что еще больше подстегивает к ним интерес.

-Одно время на вас националы наезжали — что такого у вас продается и чем дело кончилось?

-Да ничего «такого». Когда все эти события на Украине только начинались, в России, естественно, вышло много книг на эту тему. Был к ним интерес и в Латвии — мы привезли и продавали. Мы живем в правовом государстве и, пока нет решения суда, ничего не запрещено. Претензии остались на уровне разговоров.

-Чувствуете, как политика влияет на читаемость?

-Конечно. В обществе всегда есть интерес к актуальным событиям. Чуть что случилось, люди бросаются книги про это читать. Хотя книги эти отношения к литературе имеют мало. Это практически газета, завернутая в книжную обложку, и интерес к ней  быстро проходит. А вот когда фильм выходит по какой-то книге, он просто поразительно подстегивает интерес к ней. Даже к к книгам давно и хорошо знакомым, к той же «Анне Карениной» например.

На самом деле очень плохо дело обстоит с информацией о книжных новинках. Не только здесь, в России тоже. Хотя людям нужны ориентиры, чтоб не рыться в магазине и не искать среди сотен наименований что-то подходящее. Вот фильм выходит — флажок для аудитории.

-Вы для этого в своих кафе устраиваете встречи читателей с писателями?

-Да, и с местными и с российскими. Хотя это не имеет под собой  никакой коммерческой основы. Но кто-то же должен это делать. Мы и так уже в провинции культурной находимся, не хочется вообще в деревню превращаться. Пока возможно, надо давать людям пищу для ума.

Кстати, россияне приезжают и удивляются, насколько у нас благодарная и заинтересованная аудитория. Они даже не ждут, что их здесь знают и читают. И понимают, и задают умные вопросы. Они не ждут этого от Риги, думают, что русские здесь не живут.

-Даже так?

-Да, в России, на самом деле, плохо понимают, как мы здесь живем и что у нас происходит. Поэтому такие встречи заодно и для них возможность узнать о Риге.

-Я слышала, вы не все книги берете на продажу — почему?

-Не все, но я на это ничего не отвечу. Каждый раз, когда я об этом рассказываю, меня подозревают в попытке покрасоваться. А это не так. В конце концов, вы ж не будете предъявлять магазину претензии из-за того, что в нем нет какого-то вида продукции. Нет и нет.

-Имеете право, просто интересно, что за принципы. Вот Гарда, например, удачно совмещал и продажу книг на русском языке и выпуск газеты, в которой призывал гнать своих русских покупателей из страны поганой метлой. 

-Каждый делает свой выбор.

-А интернет отбирает покупателей?

-Нет. По-моему, те, кто читают в интернете, книги все равно б не стали покупать. С другой стороны, есть категория людей, которая, прочитав в интернете книги, потом покупает их в бумажной версии: прочитал и купил то, что хочешь поставить на полку и перечитывать время от времени. 

-А классика?

-Она всегда в цене. Волны интереса то усиливаются, то ослабевают, но в целом она постоянно пользуется спросом. В каком-то смысле и за счет школ, школьной программы, но, похоже, что не только. Кто самый популярный? Из русских — Достоевский.

К «Капиталу» Карла Маркса возродился интерес. Его все время спрашивают, уже несколько раз переиздали в России. В сокращенном виде, и в новом переводе, и есть переиздание, где выжимка — в одной книге три тома коротенько  изложены в доступной форме. Это да, покупают. Из мировой классики -Драйзер, Голсуорси, Экзюпери — весь стандартный набор западных писателей.

-За счет кого пополняются ряды покупателей, если старшее поколение уже напокупало книг в советское время, а молодежь мало читает?

-Не напокупало оно книг, потому что их тогда не было. И насчет молодежи миф.  Уже лет двадцать этим разговорам, и это — неправда: молодежь книги читает. Иначе общество в целом деградировало бы окончательно. Понятно, что мы движемся по наклонной, но все же не так быстро, как об этом принято думать.

-Почему ж по наклонной?

-Падает и всеобщий культурный уровень, и грамотность, и культура издания книг. Правда, сейчас происходит в некотором роде культурный разворот, все больше издательств выпускают книги такие, какими они должны быть, а не просто изделия из резаной бумаги. Да, они стоят недешево, но их приятно взять в руки, подарить, перечитывать. И их покупают.

Нынешнюю переводную литературу, например, я сам почти не могу читать. Сравнения с советскими переводами никакого. Такое качество — в России! Мы ведь в этом смысле и есть часть русского мира — зависим от того, что там издают.

-Чем у вас интересуется латышская аудитория?

-Например, книгами, которые на латышском не изданы и никогда не будут изданы ввиду маленькой аудитории — она просто не окупится. 

Есть люди, которые предпочитают читать на русском языке даже переводную литературу. Во-первых, переводы богаче, во-вторых, на русском они стоят дешевле из-за того же размера аудитории. Кто читает — как правило, не молодежь, люди от 35-40 лет.

-Наша читаемость с миром насколько сопоставима?

-Примерно такая же, только книги мы с ними разные читаем и политика книжная у нас разная. Скажем, у нас сниженный НДС на книги, спасибо на этом большое, хоть что-то — 12%.  Льготный, чтоб книги читали. Но — когда мы вступили в ЕС, он был 5% и его в одну ночь подняли до 21% в  2009 году. Так было восемь месяцев — не все выжили, потом его все-таки снизили, но больше не делается ничего.

-Как в других странах?

-В России НДС 10%. В Европе подход совсем другой. И НДС намного ниже — порядка 4-5% и государственная политика на этот счет имеется. В Германии, например, есть правило единой фиксированной цены. Одна и та же книга всюду стоит одинаково для того, чтобы супермаркеты и книжные сети не удушили маленькие магазинчики. Одна из мер.

Во Франции есть система одного экземпляра. Любой магазин за госсчет может заказать издательству один экземпляр книги и поставить его на полку, чтоб новинки были доступными для читателей. Так государства заботятся о том, чтоб национальная культура не погибла под валом массовой иностранной.

-С другой стороны, если книга — предмет роскоши, то и чтение становится занятием элитарным. Советское ж население отучилось читать.

-Не отучилось. Кто тогда читал книги, тот их читает и сейчас. Просто тогда было престижно иметь дефицитный товар на полках, поэтому их доставали по блату и ставили на видном месте показать, что ты не хуже других.

-Электронные книги насколько подвинули «живые»?

-Был всплеск интереса лет пять назад, тогда был безумный прирост аудитории, ну и все. Они заняли определенную нишу и развитие остановилось. США были лидером в этом деле, а в Европе они изначально не получили такой популярности. В той же Франции, например, бумажные книги очень популярны, особенно у молодых людей — сидят в парках, читают. 

-Почему? Бумага дает особенное ощущение или дело в традиции?

-Именно ощущения. У меня самого две читалки, но они неудобные. Прочитал две-три книги и они в голове сливаются. У тебя нет ощущения тактильного. Каждая книга по-своему сверстана — там другой шрифт, другое оформление, другая бумага, в конце концов, которую ты чувствуешь наощупь, перелистывая страницы.

В электронной версии все сливается в одно целое  и через какое-то время ты не понимаешь, что и где читал.

-Вы сами что читаете?

-Современную русскую прозу — чтоб ориентироваться в русском литературном пространстве. В остальном — мемуарную литературу. Она дает больше информации о жизни.

Меня интересует период перед крушением империи, гражданская война. Сейчас этого очень много издается и еще огромное, невероятное количество неизданного.  Хотя кажется, все время книги появляются и все уже напечатано, тем не менее, далеко не все.

-Кстати, мемуары — и борьба с фейками заодно.

-Ну да. Хотя не случайно говорят «врет, как очевидец», там тоже нужно уметь отличать субъективность автора от фактов, но, по крайней мере, мемуары передают атмосферу эпохи. То, что сочиняют о ней нынешние литераторы, далеко не всегда аутентично.

-Местных авторов продаете?

-Так получается, что через Россию. Если пишущий человек хоть как-то выделяется на фоне остального, он рано или поздно попадает в Москву и его там издают. Издатели находятся в постоянном поиске авторов. Сейчас, конечно, свою книгу может издать любой, но это не значит, что она достойна оказаться на книжной полке магазина. Мы, во всяком случае, графоманию не поощряем.

Елена СЛЮСАРЕВА.

Фото автора