«У нас же форма — это божественное. Никто не спросит пропуск»: Верзилов о том, как Pussy Riot пробрались на поле финала ЧМ-2018

Акция называлась «Милиционер вступает в игру» и была посвящена памяти поэта Дмитрия Пригова, умершего 11 лет назад. Участники акции требовали «освободить всех политических заключенных, не сажать за лайки в соцсетях, прекратить аресты на митингах, допустить политическую конкуренцию в стране, не фабриковать уголовные дела и превратить земного милиционера в небесного милиционера».

Вероника Никульшина, Ольга Курачева и Ольга Пахтусова отбывают наказание в спецприемнике на юге Москвы, а Петр Верзилов — на другом конце столицы, в Хорошево-Мневниках.

Корреспондент Русской службы Би-би-си Олеся Герасименко спросила единственного мужчину в составе Pussy Riot, как участники акции к ней готовились и зачем решили ее провести.

Би-би-си: Вы опозорили Россию?

Петр Верзилов: Мы выступили за Россию. За все время чемпионата мира, который мне очень понравился, не было никакой политической критики. Я категорически не согласен с западными странами, которые предлагают бойкот спортивных событий в России, но и не критиковать положение дел в нашей стране тоже нельзя. Я был в восторге от Никольской, от песен болельщиков, от того, как все это происходит. Мы его только усилили. Я за праздник, которым стал чемпионат.

Би-би-си: Расскажи, как готовили акцию.

П.В.: Как я понял — очень хочется сказать «на воле» — всех волнует логистика. Особенно сотрудников ФСБ и центра «Э», которые в составе 20 человек пришли нас допрашивать после задержания. Они все прибежали в опорный пункт «Лужники»… Нас не били, не пытали, просто орали. И интересовали их совсем простецкие детали — с какой стороны мы зашли на стадион и где купили форму. Это показывает уровень профессионализма. А на мероприятии, на минуточку, сидели 17 президентов.

Би-би-си: А форма откуда?

П.В.: Я сотрудникам ФСБ на такой вопрос отвечал словами Владимира Владимировича Путина. Он в ответ на вопрос о вторжении российских войск в Крым сказал, что любую форму и погоны можно купить в магазине, она у нас в свободной продаже. Стоит около 5 тысяч рублей.

Кстати, эфэсбэшники злились, а рядовые сотрудники полиции наш выбор оценили. Они ее трогали, мяли и говорили, что сами копят и покупают себе в магазинах. Потому что из той, что выдают, все торчит, она сидит колом и плохо подогнана. Короче, мы купили форму, положили в рюкзаки и пошли на матч.

Би-би-си: А как зашли в Лужники?

П.В.: У нас были настоящие Fan ID и билеты на матч.

Несколько нам удалось купить заблаговременно — на сайте FIFA люди полгода назад сидели, кликали. Другие нам отдали наши друзья из-за рубежа, которые решили не приезжать на чемпионат — благодаря прошлым кампаниям в поддержку Pussy Riot, связи у нас остались обширные. Мы сидели на обычных местах, это не была вип-зона, 30-й ряд. Я ходил еще и на матч открытия, я вообще люблю футбол. И бегать люблю. Девочки были только на финале.

Би-би-си: Форма на обыске охрану стадиона не смутила?

П.В.: Они не смотрят на шмотки. Это же даже не баннер. Другое же ищут. Они посмотрели и сказали «Проходите, пожалуйста». Мы посмотрели первый тайм, в перерыве ушли в туалет и уже переодевшиеся вернулись на сектор.

Би-би-си: К вам в это время не подходили?

П.В.: А ты попробуй подойди к полицейским на улице, у тебя возникнет такое желание? Вот и к нам никто не подошел. Мы спустились по ступенькам и пошли к полю.

Би-би-си: Что ты сказал стюарду, чтобы он открыл дверь?

П.В.: Я знаю психологию русских людей. У нас же форма — это божественное. Никто не спросит пропуск или аккредитацию. Так и вышло. Я делал вид, что ору в телефон «Николаич, и где я тебе буду их искать?!» — и кивнул стюарду на калитку. Он открыл.

Би-би-си: Многие болельщики сборной Хорватии считают, что ваша акция повлияла на результат матча. Они пытались отыграться, а остановка сбила ритм игры и сыграла на руку французам. Зачем вы наказали Хорватию?

П.В.: Вообще не согласен. Когда нас взяли, с нами в отделении сидели пятеро хорватских фанатов — кто за фаер, кто за косяк. Так вот они долго извинялись за схватившего меня игрока. Я и сам видел, что он погружен в свои футбольные переживания и просто помогает стюарду меня увести, там не было ненависти.

А другой очень классный игрок сборной Хорватии, который надел милицейскую фуражку, вообще стал важной частью акции. Так что я не считаю, что все хорваты злы на нас или недовольны. Не в последних минутах игра решилась.

Би-би-си: Как на вас реагировали другие игроки?

П.В.: Французы все были радостные и смеялись.

Би-би-си: Что вам сказали сразу после задержания?

П.В.: Начали орать «Вы кто такие?!» А потом у допрашивающего нас полковника Здоренко зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, весь вытянулся, подобрался, ответил на звонок и говорит: «Да, товарищ генерал. Нет, не наши. Точно не наши, товарищ генерал. Я проверил — ряженые». Они все правда испугались, что это спятившие сотрудники выбежали.

Би-би-си: Кто опубликовал видео вашего допроса, где полковник жалеет, что сейчас не 37-й год?

П.В.: Во время первого допроса нас снимали на телефоны человек восемь. И потом, как я полагаю, они слили записи телеграм-каналу Mash. Думаю, их начальство было как раз недовольно публикацией ролика, который стал полноценной и важной частью нашей акции. Но ни один мент не откажется получить 50-100 тысяч за такую запись.

Би-би-си: Ты на допросе ему отвечаешь, что ты выступаешь за Россию. Каким образом?

П.В.: Наша акция — шаг в построении правильной российской государственности. Сейчас ее функционирование оскорбительно для жителей страны. Мы боремся за интересы граждан.

Би-би-си: Многие зрители считают, что вы испортили нам главный праздник года.

П.В.: Кому нам?

Би-би-си: Россиянам.

П.В.: Каким образом россиянин, смотревший трансляцию, пострадал от нашей акции? Никаким. Я считаю, что это все комментарии агитаторов с ярко выраженной проправительственной позицией и никакого отношения к реальному впечатлению от акции они не имеют.

Би-би-си: Ты издатель «Медиазоны», одного из немногих независимых СМИ в России. Ты не думал, что подставляешь коллектив?

П.В.: Нужно разделять корреспондентов «Медиазоны», у которых свои профессиональные стандарты, и издателя, бухгалтера, уборщика, заменителя воды в кулере, которые в свободное от работы время могут делать что угодно без угрозы страшных разборок со стороны Сергея Смирнова, главного редактора.

Би-би-си: А ты не думал, что за твою акцию будут мстить журналистам проверками, нападками?

П.В.: Нападки в России могут начаться в любой момент. Нельзя жить и действовать в России исходя из мысли «Ой! Сейчас я сделаю и начнутся нападки на жену, семью, коллег, детей!» Тем более, я не чувствовал, что акция ставит под угрозу моих близких или коллектив. Она карнавальная и радостная.

Би-би-си: С юристами о возможных вариантах наказания советовались, как это было перед панк-молебном в храме Христа Спасителя?

П.В.: Ну, очень наскоро. Мы учитывали контекст чемпионата мира и особо страшных зверств не ждали.

Би-би-си: А сел бы?

П.В.: Ну что значит сел бы, а куда бы я делся. Нельзя заморачиваться последствиями в России, где можно сесть за пост, лайк и речь.

Если ты считаешь, что твои поступки не нарушают уголовный кодекс, то ты должен их совершать. Политическая атмосфера в стране только так и меняется.

Полный вариант интервью.