Тот, чьё имя Путину нельзя называть: «Liberation»

«Теоретически, делая вид, что он игнорирует даже его имя, Владимир Путин уверяет себя в том, что в сознании тех, кто его слушает, никогда не сможет укорениться идея о поединке между ним и его противником. Президент России с высоты своего политического положения сокрушает блогера-диссидента своим презрением. Такая идея была вполне удачной восемь лет назад, когда Алексей Навальный, по сути, был всего лишь антикоррупционным блогером с конфиденциальной аудиторией», — говорится в статье.

«Но дело в том, что с помощью расследований, раскрывающих добытое нечестным путем имущество приближенных Путина, благодаря участию его сторонников во всевозможных выборах, Навальный постепенно до такой степени утвердился на российском политическом ландшафте, что то, что когда-то являлось жестом глубокого презрения, сегодня уже граничит со смешным. Только останавливаться уже слишком поздно. При каждом выступлении Владимира Путина независимая пресса и социальные сети с удовольствием наблюдают за тем, какими изощрениями он воспользуется, лишь бы придерживаться своего принципа. Российский президент стал пленником своего собственного метода: если он в конце концов произнесет табуированное слово, это станет настоящим политическим взрывом, признанием своего поражения. И то, что он продолжает от этого отказываться, становится все более абсурдным», — считает автор публикации.

«К тому же отравление Алексея Навального, его временное изгнание в Европе, санкции против приближенных к российской власти, введенные из-за него Европарламентом, завершили выстраивание его реального политического статуса. Барометр российского мнения, установленный исследовательской организацией «Левада-Центр», выносит категоричное суждение: никогда еще по опросам оппозиционер не набирал столько положительных мнений… и столько отрицательных мнений. Но он, безусловно, вышел из анонимности. И все более очевидные попытки удержать его от возвращения в Россию лишь укрепляют представление о том, что Кремль его боится, что немыслимый поединок становится реальностью», — резюмирует Люсьен Жак.