The National Interest: на Украине и Ближнем Востоке американцы совершают чудовищную ошибку

«Последние 30 лет Америка занимается тем, что нападает на выдуманных врагов и защищает предполагаемых друзей на Ближнем Востоке. Она проливает кровь, несет огромные финансовые издержки и теряет влияние, а ее политическая система становится все более поляризованной. Наши авантюры напоминают игру в жмурки, а наши успехи — игру той пресловутой футбольной команды, которая вечно находится в самом низу турнирной таблицы, — пишет Роберт Лейкен в американском журнале The National Interest.

Администрации США одна за другой бьют по мячу, но так и не могут продвинуться вперед со своей половины. Мы вляпываемся в ближневосточные конфликты подобно пьянице, встревающему во все драки в барах. Откуда такое нездоровое пристрастие?

Мы насквозь пропитались шовинистической демагогией и сомнительными аналогиями: «умиротворение», «терроризм», «заложники», «демократия», «тоталитаризм» и «грибовидные облака». Вторгаясь в Ирак, мы и представить себе не могли межконфессиональные столкновения, столкновения цивилизаций.

Мы свергли «тоталитарного диктатора», обладавшего «оружием массового уничтожения». Мы победили в горячей и холодной войне против тоталитарных империалистов, но, как это часто делают незадачливые военачальники, мы вели давно закончившиеся войны.

Сегодняшняя резня носит религиозный и династический характер, являясь тем, что Коран называет еретической смутой. Этими раздорами занимаются не глобальные империалисты, а воины джихада, вооружаемые и оснащаемые местными государствами, династиями и великими державами. Эта мозаика очень сильно напоминает Тридцатилетнюю войну и предшествовавшее ей столетие религиозных распрей – христианскую смуту, длившуюся не 30, а все 130 лет.

Тридцатилетняя война и сегодняшняя смута

На самом деле, массовая бойня Тридцатилетней войны 1618-1648 годов началась в 1517-м, когда Мартин Лютер вывесил свои тезисы на двери церкви в Виттенберге. Протестанты находили поддержку у правителей, мечтавших о полном суверенитете, а среди сторонников Контрреформации были Ватикан, династия Габсбургов, католические монархи и приходившая в упадок Священная Римская империя.

Сегодняшняя исламская еретическая смута началась в 1979 году, когда аятолла Хомейни установил шиитский режим, бросивший вызов в борьбе за исламскую гегемонию не менее религиозной суннитской Саудовской Аравии. 1979 год завершился советским вторжением в Афганистан с целью спасения «безбожного» афганского сателлита. С тех пор саудовское королевство вместе с другими арабскими правителями-суннитами начало отправлять своих смутьянов на джихад против Советов и персов.

Тридцатилетняя война точно так же была столкновением династий, а не только конфессий. Протестантские секты и государства бросили вызов католической власти Габсбургов. Подобно той войне, на которой воевали конфессии и династии, сейчас на Большом Ближнем Востоке зачаточные национальные государства сталкиваются с армиями, поддерживаемыми внешними силами. Точками воспламенения этой смуты стали американская интервенция в Ираке и сирийская «арабская весна».

Запад сверг ливийского диктатора, повторив то, что он сделал за восемь лет до этого в Ираке, но при этом даже понятия не имел, что будет дальше. Вотчина Каддафи скатилась в пропасть межплеменной войны. Теперь в каждой из этих стран махровым цветом цветет «Исламское государство». Но филиалы «Аль-Каиды» ведут борьбу со своими единоверцами из «ДАИШ» в Сирии и Ливане, как кальвинисты выступали против лютеран, а католическая династия Бурбонов предала Габсбургов. Это столкновение конфессий, династий, государств и их ставленников в ближневосточной междоусобице может продлиться дольше, чем вековая европейская смута.

Для ИГИЛ, а также для алжирской ВИГ («Вооруженной исламской группы») и даже для исламистов из «Братьев-мусульман» бреющие бороды, продающие алкоголь и наркотики, носящие западную одежду и голосующие мусульмане — это вероотступники, а не просто грешники, как считает «Аль-Каида». Для ИГ такие мусульмане являются врагами, которых надо обращать в рабство, подвергать пыткам и/или убивать, как всех прочих «неверных». 

Главной мишенью для «Исламского государства» является не «далекий враг» (Запад), а «ближайший враг» (Ирак, Сирия, Иордания и Израиль). Хилиасты из ИГ, живущие мыслью об апокалипсисе, соблюдают нормы Корана с тем же буквализмом, что и те, кто верит в сотворение мира за шесть дней. К 2016 году в халифат приехало более 35 тысяч новобранцев, и его численность удвоилась за год.

В прошлом году джихадисты из Европы снова стали героями новостей, в основном благодаря умелой работе ИГИЛ в социальных сетях. Более 5 000 молодых людей из европейских иммигрантских семей прошли подготовку в «Исламском государстве». Примерно 10% из числа вернувшихся готовы воевать со второй родиной своих родителей.

Свои зверства в Париже ИГИЛ назвал ответом на воздушные и морские удары Франции по «ДАИШ» в Сирии, где проводится самая масштабная западная интервенция. Несмотря на крики вашингтонских политиков и ученых мужей о том, что парижские нападения знаменуют собой «глобальную террористическую угрозу», ИГИЛ по-прежнему все свое внимание сосредотачивает на «ближайшем враге».

После 11 сентября мы воспользовались не той мировоззренческой концепцией. Если бы мы тогда поняли, что не тоталитаризм определяет театр действий, а «столкновение цивилизаций», мы бы смогли избежать продолжающегося уже 15 лет бедствия. Западная интервенция не положила и не положит конец этой борьбе, а лишь усилит и затянет ее. Но есть и другой выход.

Зарубежный баланс 

Именно такой курс проводила Британия со времен Елизаветы I, избегая отправки своих войск на европейскую бойню. Даже в период собственной религиозной войны и еще долгое время после нее Британия проводила политику Елизаветы I по созданию баланса сил за рубежом. При помощи дипломатии и окольных путей она старалась помешать любой силе, будь то Франция при Бурбонах, Испания Габсбургов, протестанты или католики, установить свое господство на европейском континенте. Тридцатилетняя война истощила все силы и открыла путь  эпохе Просвещения.

Сегодня оптимальным исходом для США, Израиля и Большого Ближнего Востока была бы аналогичная патовая ситуация и мусульманский Вестфальский мир.

Воздержание от действия позволило Британии заняться национальным строительством и создать непревзойденный научный, технический, финансовый, агрономический, производственный и военный потенциал. Когда Тридцатилетняя война закончилась взаимным истощением сил, европейскую землю оккупировало Просвещение, приведя к прогрессу на всех фронтах — коммерческом, научном, техническом, философском и политическом. Там было все, начиная с беспрецедентных инноваций и процветания, и кончая американской конституцией.

Британское зарубежное балансирование помогало направлять так называемую «государственную кадриль». Теперь великие европейские державы регулярно меняли партнеров по дипломатическому танцу, что предотвращало возникновение континентальной гегемонии.  К середине 19-го века Британия стала «мировой мастерской» и уже длительное время «правила морями».

В противоположность Британии американские политические лидеры поощряют «незаменимые» интервенции. Мы создали союз с Саддамом против Ирана. После 11 сентября мы отказались рассекретить доказательства саудовского вмешательства и вместо этого вторглись в Ирак. Мы объявили, что Асад должен уйти, а потом попытались (совершенно бездумно и безответственно) сколотить порочный и иллюзорный альянс суннитских государств против главного врага Асада — суннитско-салафитской группировки ИГИЛ. Если суннитские принцы финансируют ИГИЛ по ночам, то мы по-донкихотски представляем эти монархии в качестве своих союзников днем, как будто шиитский Иран не заинтересован больше всех в борьбе против «м». Неизменным остается и наш роман с купающейся в нефти Саудовской Аравией, которая выступала против «тоталитарных режимов» в Москве и Тегеране. Так что мы непроизвольно участвуем в межконфессиональной войне на одной из сторон.

У такой путаницы и некомпетентности две причины: корыстные интересы и ошибочные системы понятий.

Корыстные интересы

11 сентября породило контртеррористического спрута с большой головой и несколькими щупальцами, притягивающими к себе немалую прибыль. Это более 3 000 частных компаний и федеральных агентств, расположенных в 10 000 мест. Это миллион сотрудников, которые, зачастую дублируя друг друга, занимаются вопросами «внутренней безопасности» и «протипопартизанской деятельности». Этот спрут заплевал столичную округу кляксами «комплексов» общей площадью с три Пентагона. Головоногий моллюск обвил своими щупальцами кабельные новости, чьи рейтинги взлетают до небес с каждым обезглавленным заложником и искалеченным солдатом.

Но нам этого оказалось недостаточно, и мы окунулись в спор с Россией из-за Украины. Вместо того, чтобы сохранить Украину в качестве моста между Россией и Западом, вечно поющий о «демократии для всех и немедленно» хор (а это еще одно щупальце спрута) помог свергнуть очередного коррумпированного правителя-олигарха Украины (их обычно сажают за решетку после, а порой и до завершения срока полномочий) и превратил это отстойное и пассивное геополитическое болото в поле битвы новой холодной войны.

Нашим безобразиям на Украине предшествовало устойчивое и размеренное расширение НАТО (предназначение которой — сдерживать советскую угрозу), включившей в свой состав западных соседей поверженной и обессиленной России, несмотря на заверения США в обратном. В связи с этим Владимир Путин легко смог убедить своих подданных, что их берут в плотное кольцо, разбудил дремавший национализм, расколол демократическую оппозицию, укрепил свою одряхлевшую и деморализованную армию, и начал создавать альянс с усиливающимся и амбициозным Китаем, обладающим первоклассной армией и ВВП в пять раз больше, чем у России. Пожелав совершить «разворот в сторону Азии», мы снова внесли путаницу в свои мысли, и теперь эта азиатская идея сопровождает нашу одержимость Ближним Востоком.

Глядя в другую сторону

Терроризм никогда не представлял угрозу существованию государств, тем более такого сильного и богатого как Америка. Непосредственная, прямая и реальная угроза нашему существованию в другом. Хотя мы по-прежнему зациклены на Ближнем Востоке, экономическое и политическое действие переместилось в Азиатско-Тихоокеанский регион.

Президент Филиппин Бенигно Акино III сравнил невнимание Запада к морских притязаниям Китая с неспособностью западных стран отвергнуть в свое время гитлеровские требования о присоединении чешских земель. Японский премьер-министр всполошил Давос-2014 своим заявлением о том, что Британия и Германия вступили в Первую мировую войну несмотря на свои тесные экономические связи – типа тех, что существуют сегодня между Китаем и Японией (и Америкой). В прошлом году премьер-министр Индии Нарендра Моди шокировал обозревателей, обвинив вместе с посетившим эту страну президентом Обамой Пекин в провокациях в Южно-Китайское море. Моди предложил заключить договор о безопасности между США, Индией, Японией и Австралией.

Несмотря на те угрозы, которые Китай создает на море, истинная цель Пекина может заключаться в другом: привлечь американские ресурсы в Африку, а самому в это время сосредоточиться на евразийском континенте. В прошлом году председатель  Си Цзиньпин объявил о строительстве магистрального коридора до пакистанского порта Гвадар в составе автомобильного шоссе, железной дороги и трубопровода. Многие эксперты по Китаю считают этот новый «Шелковый путь» первым шагом в «длительном марше» по Евразии.

Конечно, у Пекина есть свои и весьма серьезные экономические и социальные проблемы. Но как и другие экспансионистские державы, Китай пытается превратить внутреннее недовольство во внешний шовинизм. Эксперты по Китаю рассказывали, что активный новый руководитель Китая Си Цзиньпин намерен бороться с несправедливостью в стране и с коррупцией в партийных рядах. Однако в своей «антикоррупционной» кампании он сосредоточился в основном на избавлении от конкурентов.

Первая и Вторая мировые войны показывают нам тревожные аналогии. Перед Первой мировой войной находившаяся на подъеме имперская Германия построила военно-морские силы, не уступающие британским. Перед Второй мировой войной это однопартийное тоталитарное государство изображало из себя жертву истории, модернизировало свою экономику, разжигало националистические обиды и недовольства, тайно строило наступательную армию, предъявляло территориальные претензии соседям и подчиняло их своей воле посредством блицкрига.

Китайское руководство намного тоньше и терпеливее расширяет свое жизненное пространство, нежели нацистская Германия, и сегодняшний мир с гораздо большей готовностью идет на компромиссы с усиливающимся Китаем, чем с кайзеровской Германией. Действия Пекина по принципу «два шага вперед, один шаг назад» свидетельствуют о том, что задуманная им «продолжительная война» (это фраза Мао) в случае ее возникновения будет намного тоньше и обманчивее. Майкл Пиллсбери недавно написал, что Китай считает свой поход к гегемонии «марафоном». Можем ли мы себе позволить участие в двух конфликтах, обещающих затянуться на десятилетия?

Что делать?

К концу 2015 года мы потратили на борьбу с ИГИЛ три миллиарда долларов, расходуя ежедневно по девять миллионов. Естественно, нам надо экономить средства. Нам их будет не хватать, если мы не построим динамичную экономику 21-го века с современной инфраструктурой, не создадим эффективное государство и процветающий средний класс вместо привилегированной олигархии и армии крепостных наемников. Кроме того,  нам нужна последовательная и долговременная стратегия, устраняющая поляризацию в обществе и способная остановить счет наших людских потерь и финансовых затрат.

Доведет ли система воззрений современных дон-кихотов до геополитической пропасти? Уинстону Черчиллю приписывают следующие слова: «Американцы всегда будут поступать правильно, но лишь после того, как попробуют все остальное». Тот, кто одержимо взывает к Черчиллю, уже попробовал все остальное. Теперь наш нынешний и/или следующий президент должны поступить правильно.

Вас тревожит глобальный джихад и самопровозглашенные халифаты? Введите санкции против тех, кто финансирует джихадистов; заключите международный договор против тех, кто берет заложников с целью выкупа; подготовьте контртеррористические формирования (вице-президент Байден в 2009 году предлагал сделать это в Афганистане), которые смогут наносить точные авиаудары, но исключительно по учебным лагерям террористов. Добывайте газ, вырабатывайте ветровую, солнечную и даже атомную энергию. Перестройте инфраструктуру нашей страны. Развернитесь в сторону Азии. Не дайте Пекину схватить Москву мертвой хваткой. Будьте сильными, но мудрыми.