«Театр — это глубинная терапия»: «неправильные» спектакли Инессы Ильченко

При встрече с Инессой сразу понимаешь, что такой открытый и эмоциональный человек, как она, просто не может заниматься чем-то далеким от творчества.

Инесса Ильченко по профессии преподаватель русского языка и литературы, она окончила магистратуру филфака: сначала преподавала предмет, а потом стала вести только театральную развивающую студию для детей. Говоря о том, как она пришла к театру, режиссер шутит, что актерствовала уже с детства, надевая мамины шали и бусы и терроризируя домашних «моноспектаклями». Но серьезное соприкосновение с театром случилось позже. 18-летней девочкой она пришла на ВЭФ в студию сатирических миниатюр Аллы Орловой.

— У нас были двухактные спектакли, с афишами по городу и билетами, — вспоминает Инесса. — И тысячный зал был для меня понятен и привычен. Спектакли у нас всегда принимала Вия Артмане без единого замечания. Алла Орлова была очень талантлива. Мы с ней много говорили об искусстве, о театре, и именно тогда он окончательно вошел в мою жизнь. Я многому научилась у этого одаренного человека, она сформировала мое художническое чутье.

Бездна сцены

В студии Аллы Орловой Инесса провела семь насыщенных лет, прошедших в бесконечных выступлениях. Там она привыкла к публичности, но до сих пор вспоминает, как у нее тряслись ноги, когда она читала патриотическое стихотворение на каком-то тематическом празднике, и какой огромный страх ее охватил, когда вдруг забылись слова. Наступила тишина, и Инесса, несмотря на стресс, стала лихорадочно складывать рифмы по теме и неожиданно вырулила на нужную строфу. В конце ей бурно аплодировали.

— А вообще, я помню, что перед каждым выходом на спектакль я мечтала, чтобы сцена провалилась — совсем как дети перед контрольной мечтают, чтобы школа сгорела. Но я все это любила… этот адреналин перед выходом из кулис в бездну сцены. Потом я стала помощником режиссера, совмещала актерство и организацию творческого и технического процесса. Кстати, именно это дало мне опыт и толчок к созданию творческого коллектива.

И в конце концов я осознала, что я не актриса, а режиссер. Еще в школе, в старших классах я ставила номера на творческих вечерах и делала выпускной. Когда я что-то пробовала делать с другими, у меня сразу все получалось, просто я не понимала, что это и есть режиссура. Когда я читаю произведение или пьесу, то у меня уже есть несколько вариантов, как все это будет происходить на сцене.

И однажды, когда я уже работала в школе, я предложила директору Борису Алексеевичу Антонову открыть школьную театральную студию. Он согласился и как человек, неравнодушный к творческому самовыражению учеников, дал мне полную свободу. Я очень благодарна администрации рижской 46-й школы за доверие — это дало хорошее пространство для роста творчества.

Постепенно у Инессы начал нарабатываться опыт режиссуры. Спектакли, концерты, конкурсы, фестивали… Ребята, которые занимались в школьной студии, впоследствии составили основу ее маленького театра «Соучастники». Инесса все время искала возможности выступлений на разных площадках. Что-то она организовывала сама, куда-то ее приглашали. И постепенно театр Инессы вырос из своего старого названия и получил новое — «Sur-приз». Сегодня ее театру 12 лет.

Режиссура — мужская территория

Во время своего творческого становления я училась и у своих коллег, изучала специальную литературу по режиссуре, посещала различные курсы, тренинги и семинары. У меня были очень требовательные учителя, — рассказывает режиссер. — На фестивалях мои спектакли разбирали серьезно, как если бы я работала с профессиональными актерами. Спорили, обсуждали довольно жестко.

Самым первым моим учителем и критиком на этом поприще был и есть режиссер и педагог Гунар Антапсон, который не давал мне спуску, но я никогда не обижалась на критику. Иногда коллеги-мужчины подходили и жали мне руку, говоря, что мой спектакль мужской. Это было сложное время: мне как женщине приходилось доказывать свою состоятельность, ведь режиссура — это мужская территория.

Нужно постоянно держать коллектив: быть интересной для актеров, развивать и двигать их, чтобы они были интересны себе. Нужно много работать и над собой, чтобы иметь право что-то предлагать другим.
Инесса училась на курсах у Бируты Баумы, бессменного председателя жюри театрального фестиваля «Русская классика в Латвии», у режиссера Виктора Янсона. Она буквально ждала критики от коллег — не для того, чтобы закопаться в сомнениях, но понять, как улучшить сцену спектакля или роль актера.

Периодически возникали идеи поехать учиться профессионально — в Питер, Москву или Киев. Но Гунар Антапсон как-то ей сказал, что может лучше этого не делать: навесят шоры и ее спектакли станут «правильными». А сценическую, чересчур бурную фантазию оттачивают опыт, размышления и хорошая критика.

— Может быть, не все мои спектакли всегда и всем понятны. Я делаю их такими, какими они нравятся мне, иначе мне скучно. Мне нравится, когда на сцене происходит сразу много всего. Бывает, что зрителю трудно это уловить, но меня увлекает этот стиль. Я люблю сумасшедшую динамику, многоплановость — кого-то это завораживает, кого-то раздражает. Знаете, как-то я показала один из своих первых спектаклей Алле Орловой, и она грустно сказала: «Как же я тебя проглядела. Хороших актеров очень мало, а режиссеров и того меньше». Ее слова для меня очень дороги и важны, они — как разрешение мастера…

В стиле минимализма

Режиссер работает в манере минимализма, любит пустое пространство, когда актер не полагается на сценические «костыли» — свет, костюмы и декорации, но использует их для усиления образа. Для Инессы идеальный спектакль тот, который можно сыграть, опираясь только на драматургию, режиссуру и актерскую игру. Инесса не ставит пьесы точно так, как написал автор. Она перестраивает их под свое видение. В основном Ильченко ставит трагикомедии, где много музыки и пластических решений.

— Мне очень нравится французская драматургия своими нестандартными сюжетами, изысканным юмором, а главное, иронией над абсурдностью жизни. Например, когда мы играли «Лысую певицу» Эжена Ионеско, кто-то был в восторге, но у кого-то абсурд вызывал недоумение: не каждый зритель был готов, не все любят такие избранные спектакли, когда сносит крышу. В репертуаре театра есть и классика: Уайльд, Чехов, Бунин, Гарсиа Маркес, Гарсиа Лорка… Кстати, сейчас мы делаем полную версию драмы Лорки «Дом Бернарды Альбы». Это очень красивый, грустный спектакль, пронизанный щемящей музыкой Дидюли.

Каждая роль — штучная работа

Инессе Ильченко легко и интересно делать свои спектакли, так как она обожает своих актеров. Но работая с Инессой, надо быстро соображать, реагировать и выдавать результат. Так как она работает нестандартно, некоторые не выдерживают высокий темпоритм, хотя им и интересно. Ведь достаточно одному актеру сделать какой-нибудь красивый или неожиданный жест, чтобы поменялась вся сцена, и всем задействованным нужно было мгновенно перестроиться. Основная труппа состоит из 10 человек, кто-то уходит, кто-то приходит…

— Я готова ко всему, — заявляет Инесса. — Если у меня большая труппа, у меня одни спектакли, маленькая — другие. Я работаю исходя из индивидуальности актера. И когда читаю новую пьесу, то вижу тех актеров, кто более подходит по своим данным. И если этот человек выходит из обоймы, спектакль останавливается. Это штучная работа — другой не сможет прийти сыграть вашу роль. Это будет уже другой спектакль.

Поэтому я актеров рассматриваю под огромным увеличительным стеклом… так и они лучше узнают себя.
Интересно, что актеры театра «Sur-приз» изначально не театральные люди. Но они, приходя к Инессе, не только обучаются актерскому мастерству, они начинают развиваться и мыслить более творчески. Она видит, как ее дело меняет людей.

В театре они могут быть такими, какие они есть на самом деле, а не играть роль инженера, учителя, папы, мамы. Для режиссера очень важна атмосфера комфорта в труппе. Потому что, если у актера какие-то проблемы в жизни, это тормозит процесс и нужна творческая терапия. Так как творчество изначально целебно и запускает процесс выздоровления.

— Как в любом театре, у нас бывает полный зал, а бывает что и не очень. Сейчас такое время, когда важна раскрутка, и популярность зависит от рекламы. Нужно все время быть на слуху, мелькать перед глазами… Чтобы театром зарабатывать деньги, нужен толковый продюсер. Теоретически я знаю, как это сделать, но… ты либо создаешь, либо продаешь, а это разные таланты.

Дети — это вдохновение!

Инесса также совмещает свой взрослый театр и работу с маленькими детьми. Там игра вторична, а главное — развитие.

Ильченко говорит, что маленькие дети не умеют играть, так как естественны. А вот научить их проживать, чувствовать и образно мыслить можно. И когда дети выходят на сцену и держат нужное состояние, для нее это высший пилотаж. Потому и возникла идея создания профессионального театрального класса для маленьких детей.

— Вы не представляете, какое это для меня вдохновение, — с восхищением говорит Инесса, — когда маленький человечек, который всего боялся, вдруг выходит на сцену и не испытывает страха перед зрителем. Это такое чувство причастности к чему-то огромному. Знаете, одна мама меня однажды спросила, как я могу работать с такими маленькими детьми — это же так скучно, и я ей ответила, что много лет шла к тому, чтобы подняться до работы с ними…

Игорь Куликов, художественный руководитель и режиссер театра «Общество свободных актеров» («ОСА») предоставил Инессе Ильченко площадку своего театра для выступлений. И он поддерживает создание детского театрального класса с нового сезона, чтобы у маленьких талантливых детей тоже была возможность обучаться актерскому мастерству и выходить на профессиональную театральную сцену.

Искусство как служение

В данный момент театр «Sur-приз» готовит несколько новых спектаклей. А осенью участвует в международных фестивалях, один из которых проходит в Санкт-Петербурге. В Риге они будут играть свой репертуар по-прежнему в театре «ОСА», за что огромная благодарность Игорю Куликову.

Инесса считает, что о театре нужно больше писать и говорить. Ведь многие туда только в школе ходили, а ведь это не только что-то развлекающее или для галочки, это огромный развивающий инструмент. И детей надо туда водить. А дети, с которыми работает Инесса, может быть, и не будут актерами, но они точно будут зрителями. По ее словам, театр — это инструмент для проработки себя, это проще, чем ходить к психотерапевту.

— Театр — это то место, куда актеры несут все свои чувства, опыт. И если они это прожили, то смогут передать это зрителю. А зритель узнает это чувство, которое актер за него прожил и ему, возможно, станет легче. В нас живут обида, злость, зависть, гнев, но когда они проживаются на сцене, то становятся ненужными и отпускаются. Такова цель театрального искусства — глубинная, хорошая, красивая терапия. Если вы пришли на спектакль, и вам стало легче, пусть вы плакали и не развлекались — вот тогда это искусство, вот тогда это театр. И поэтому театр — это служение.

Виктория СТИЕБРЕ.