Станет ли Резекне Кремниевой долиной Латвии?

— Какие у РВШ (1993 г.) основания считать себя наследницей, преемницей Резекненского государственного института учителей (1925 г.)?

Эдмунд Тейрумниекс: — Самые прямые. Решением Кабинета министров Латвии № R–1248 от 13 июля 1925 года определено: «С 31 июля сего года считать Резекненскую государственную педагогическую среднюю школу закрытой и с 1 августа сего года открыть Резекненский институт учителей». Мы развиваем начатое нашими предшественниками в Резекне учительское образование, мы обеспечиваем учебные программы и на данный момент развиваем их. Кроме того, мы и физически располагаемся в здании, строительство которого было начато в 1925 году как раз для нужд Резекненского института учителей. Мы стараемся развивать заложенные в свое время традиции. Кроме того, используя суть сказанного академиком Янисом Страдиньшем, что «вуз осознает и связывает все свои исторические периоды поиском корней в своем прошлом», нам проще разговаривать со своими иностранными коллегами и партнерами по сотрудничеству. На Западе 22 года образовательного учреждения — это ничто. А 90 — это уже кое–что солидное.

Эдмунд Тейрумниекс.

В Латгалии мы — серьезный игрок. Привязка молодежи к региону на данный момент происходит именно через образовательные учреждения. Как только какое–нибудь из них хиреет или закрывается, молодежь на это место уже «не претендует» и пропадает также возможность, потенциал создания рабочих мест. Значит, первое — привлечение молодых рабочих рук. Второе — прямые инвестиции регион может получить посредством инноваций. Роль вуза в этом деле значительна. Вот поэтому мы опираемся не только на гуманитарные сферы, а начали очень интенсивную работу в сегменте инженерных наук. Чтобы экономика развивалась, нам нужен предприниматель, который производит. А не только такой, который продает.

Вот почему мы готовим и инженеров среды, и специалистов по информационным технологиям, и мехатроников, и экономистов, и филологов, и дизайнеров.

О мехатрониках я хотел бы сказать особо. Потому что мехатроника — это та сфера, которая входит в мир и развивается все больше и больше. Вот и мы много делаем для того, чтобы обучить не только программированию установок и руководству ими, но также и внедрению чего–либо нового. В этом году вместе с партнерами из Митвайдского вуза в Германии мы лицензировали новую, общую магистерскую программу «Лазерные технологии». Она уникальна во всех странах Балтии. До сих пор здесь ни одно учебное заведение не занималось индустриальным лазерным обучением. Значит, мы тоже пытаемся создать и внедрить новейшее из того, чем пользуется Запад, и что мы способны взять.

А что касается проектного сегмента или науки, то мы должны создавать такие региональные центры, где было бы сильным сотрудничество: предприниматель — вуз — самоуправление. Потому что тогда мы можем получить как инновации, так и деньги. Наша польза от этого — повышение уровня профессиональности и знания как студентов, так и преподавателей. А предприниматель получает то, что ему необходимо для придания своей продукции добавочной стоимости.

Эту модель сотрудничества мы стараемся интенсивно развивать уже последние пять лет. С того времени, как Резекненская высшая школа вступила в Резекненское общество предпринимателей. Предприниматели поняли: чтобы получился хороший специалист, сотрудничество вуз — предприниматель должно быть. Только тогда мы вправе утверждать, что дали студенту и теоретическую, и практическую базу.

— А вам, работодателям, латгальским предпринимателям, какая польза от РВШ? Имеет ли то, о чем говорил ректор, реальную отдачу в вашей практике?

Лига Меньгелсоне: — Если региональные вузы, как, например, Видземская или Резекненская высшие школы, сделали все для того, чтобы специализироваться, то я скажу: «Да!» Потому что тогда региональные вузы имеют смысл как сеть, потому что тогда работодатели, молодежь получают четкий сигнал, что, например, Резекне — это центр мехатроники и инженерии. Если я хочу развивать себя в этих отраслях, то мне ясно, что лучшее образование в Балтийском регионе по этой части я могу получить в Резекне. Но если региональные вузы станут копировать всех подряд и создавать параллельные программы, то ничего хорошего из этого, конечно, не получится. То, что мы после перемен видим в Резекне, очень впечатляет. Остается лишь надеяться, что созданная там инфраструктура будет наполнена молодыми голосами, их желанием окончить и бакалаврскую, и магистерскую программы, а возможно, дойти и до докторов.

Лига Меньгелсоне

Эдгар Романовскис: — Наши люди свое удовлетворение жизнью проявляют следующим образом: или остаются в стране, или уезжают… Единственный путь, как нам — государству, да и нам — отдельным предпринимателям стать конкурентоспособными, это — применять новые, комплексные решения. Наше (конкретных предпринимателей) сотрудничество с РВШ (и не только с РВШ) существует, чтобы понять, каким образом, начиная уже с первых шагов образования молодого человека, заложить настолько стабильный фундамент, чтобы он получил хорошее образование и был востребован на рынке труда. И чтобы ему, как правило, встретился сильный предприниматель, сельскохозяйственник. Тогда они вместе создавали бы наш валовый продукт, и мы стали бы конкурентоспособной страной.

Эдгар Романовскис

В наших теплицах в Межвиди сейчас проходят практику пятеро воспитанников Малнавского сельскохозяйственного колледжа. У нас есть договор о сотрудничестве и с Малнавским колледжем, и с РВШ.

Э. Тейрумниекс: — В этом году студенты «ЭрасмусПлюс» тоже были на практике у Эдгара. Но было время, когда мы никак не могли уговорить латвийского предпринимателя взять к себе на практику иностранных студентов. Ситуация меняется.

Э. Романовскис: — Мы как в сельском хозяйстве, так и других направлениях нашей деятельности используем сложные технологические решения. Потому что в условиях современного рынка нет других вариантов достижения конкурентоспособности. Тепличный комплекс «Межвиди» начал работать три года назад. В нем помидоры, используя дополнительную подсветку, выращиваются осенью, зимой и ранней весной. Мы не используем пестициды, химические средства защиты растений. Уж поверьте — это очень тяжело и сложно, но все трудности окупаются сознанием и удовлетворением от того, что мы в состоянии предложить своим покупателям здоровый и качественный продукт. Крытые теплицы — это одна из немногих отраслей сельского хозяйства, которое, согласно Европейскому договору, не может получать поддержку ЕС в виде прямых платежей. Значит, за текущую работу мы никакую поддержку не получаем. То есть работаем в условиях реального рынка и конкуренции.

Но мы имеем очень крутых конкурентов. Голландия, Испания… И вот тут становится ясно, что мы должны мыслить шире. Потому что, если мы хотим выжить и развиваться как предприятие, то следовать традиционным путем, использовать привычные приемы ведения хозяйства не было бы логично. Именно поэтому мы выращиваем помидоры зимой с подсветкой, не используем пестициды, а для отопления теплиц используем полученную из древесины энергию. Да мы и сами производим электричество, что способствует нашей независимости и стабилизирует сети электроснабжения в регионе, и т. д.

В этом сезоне мы стали производить томатный сок из своих помидорчиков.

Тепловую энергию для комплекса мы производим из древесной биомассы, которая, пройдя сложный технологический процесс, превращается в древесный газ. Опять же технология превращает этот газ в электричество и тепло. Используя принцип абсорбции, мы можем его трансформировать на уровень более низких температур. Например, для поддержания определенной температуры на овощных складах. Или для регулировки микроклимата в теплицах. Тем самым избавляясь от необходимости использовать упомянутые пестициды.

О проблемах, можно сказать — нелепостях, связанных с отраслью восстанавливаемой энергии, я мог бы, если не остановят, говорить дни напролет…

— Ну, хоть главную нелепость назовете все же?

Э. Романовскис: — Это характерная черта политики нашей страны — из одной канавы в другую. Например, политику, которая осуществлялась, когда министром экономики был Даниэль Павлютс, иначе как дискриминационной назвать трудно. Официально мы как будто выступали за «зеленую» энергию и развивали ее. Но, с другой стороны, утверждалось, что она перенасыщена субсидиями и является наибольшей угрозой развитию народного хозяйства.

Например, если смотреть с точки зрения доступности, гарантии государственных инвестиций, то производство энергии из местных ресурсов было приравнено к азартным играм и торговле оружием!!! На мой взгляд, корень проблемы не надо искать в той или иной отрасли, а в нашей способности или неспособности сбалансированно и эффективно использовать предлагаемые этой отраслью возможности. Но, если смотреть в суть вещей, то все может оказаться иначе, чем казалось.

Мы производим энергию из низкопробной древесины. Трансформируем ее в газ, из которого получаем электричество и тепло. Но это, как я сказал выше, не единственные продукты, которые в этом процессе можно получить. Возможно производство и холода, и различных газов (например, для нас актуальным было бы получение углекислого газа, который необходим для стимулирования роста наших растений в теплицах). Это сложный технологический процесс. Но — это самый эффективный способ использования древесины для получения энергии.

Объединив современные технологии сельского хозяйства с производством восстанавливаемой энергии, мы практически на пустом месте, там, где до того закрылась очередная сельская школа, создали 30 новых рабочих мест. К тому же мы свои предприятия, которые используют высокотехнологические решения, создали вне восхваляемых центров развития и технологий. Возможно, мы их создали там, где Латвии на данный момент это необходимо больше всего.

На общественных началах действует латвийская Федерация восстанавливаемой энергии. Результатом сотрудничества с РВШ и другими коллегами явилось создание общества Центр технологий биомассы, который расположился в РВШ. Биомасса — это наш основной ресурс. Такой же, как у других нефть или газ. Но этот ресурс не бесконечен.

Однако мы в Латвии не столь уж глупы и не столь уж беспомощны… Следует лишь понять, что в данной ситуации крестьянин, который один, который сам по себе, предприниматель, который один, не выдержат. Должно быть взаимодействие на уровне страны. Государственное управление, самоуправления. О самоуправлениях я за последние годы могу сказать лишь хорошее. Но так называемый процессуализм (процесс важнее результата), имитация активной деятельности — большая проблема. Скажем, пришел я в министерство. Эдгар, все будет хорошо, вот кончится президентство, займемся конкретными делами. То президентство, то выборы… А у нас, как и у других предпринимателей, сельскохозяйственников, конкретные, неотложные дела, которые мы должны решить, от которых зависит жизнеспособность наших предприятий, зарплаты и благополучие наших работников, уплата налогов и т. п. и т. д. — каждый день!

Жизнь, рынки безжалостны как в связи с конкурентностью Латвии как государства, так и, позволим себе сказать, даже в связи с выживанием нации. В этом плане я вижу лишь комплексный подход к решению проблемы — собираемся вместе и действуем целенаправленно, перестаем воевать друг с другом, перестаем получать позитивные эмоции от негатива. Мы не такие здоровые, чтобы позволить себе взаимно воевать.

— Главный герой нашего разговора — РВШ. Имеет ли РВШ некое видение развития, напрямую связанное с географической и культурной идентичностью Латгалии?

Э. Романовскис: — Думаю, что имеет. Есть направление латгалистики, где изучается типичное для нашего региона, наши корни… Следует понять, что нас в Латгалии объединяет, что наша основа. Это так же, как мы не можем сейчас вдруг начать делать вещи безо всякой основы: технологической, образовательной, ресурсной. Я думаю, что РВШ выполняет эту миссию и осознает, что по части идентичности латгальского региона РВШ должна быть своего рода светочем, маяком.

— И все–таки мне кажется, что региональные вузы не чувствуют себя стабильно. Вот стоило только появиться идее «деньги следуют за студентом», как региональные вузы стали пророчить себе скорый конец. Но если вуз высшей пробы, зачем мне подаваться из Резекне в Ригу?

Л. Меньгелсоне: — Мы никогда не сможем остановить этот процесс на все сто. Всегда будет присутствовать некое центростремление. Эти принципы — «деньги следуют за учеником», «деньги следуют за студентом» — хороши только тогда, когда они существуют в сумме определенных принципов, критериев. Должен быть комплекс. Голое «деньги следуют» ничего не решит.

— С другой стороны, и бывший ректор Латвийского университета Марцис Аузиньш, и ректор Университета Страдиня Янис Ветра возразили против такого распределения финансов, которое предусматривает для региональных вузов больший коэффициент финансирования.

Э. Тейрумниекс: — На данный момент мы никаких послаблений, никаких льгот не почувствовали. Да, была идея определить для региональных вузов коэффициент 1,2. Учитывая среди прочего и расстояние от Риги до места дислокации вуза. А то случается такой абсурд, что из–за получасовой надобности мы теряем в Риге весь рабочий день. И нет чтобы поехал один или два человека. Ехать приходится целой группе. Хотя… в этом случае речь не о коэффициенте 1,2, а о деньгах, которые покрывали бы наши реальные расходы, находясь вне Риги.

Второе — если уравнять подход к вузам в Риге и вне ее, то у нас в регионах в любой момент может образоваться вакуум квалифицированной рабочей силы. Статистика говорит: если молодой человек поступил в рижский вуз, то в 80% и более случаев он для региона потерян. А это значит, что предприниматель в регион не придет. Нет квалифицированной рабочей силы. А одними лишь инвестициями тут не ахти как разыграешься. Далее — в регионах не создаются семьи. Детей нет, школ нет. Эта цепная реакция очень безжалостна.

Кроме того, Рига, безусловно, культурный центр покрупнее, чем Резекне. Да и работу параллельно учебе в Риге найти легче. Предложение шире. Ну, и свою роль, конечно, играет аура, история старых вузов. Нам, кто не в Риге, для того чтобы привлечь молодежь к действительно хорошей, уникальной программе, приходится вкладывать гораздо больше ресурсов. Это очень большая проблема.

Э. Романовскис: — Чем больше какое–то звено этой цепи слабеет или разрывается, тем существеннее становится роль работодателя. Тогда именно он должен стать магнитом, который удерживает и привлекает молодежь, молодых специалистов, выпускников вузов в наш регион. У нас на предприятии работают и преподаватели РВШ. Это свидетельство того, какого технологического уровня требует наша деятельность. А мы еще радуемся, что сейчас у нас работают также сограждане, которые вернулись из–за границы.

Значительная часть была бы готова вернуться. Лишь бы была должная среда и обстоятельства. А их создать можем лишь мы — те, кто остался здесь.

Без сильного, качественного и стремящегося к развитию предпринимателя вузу тяжело. Потому что люди тогда уезжают, они не видят здесь перспективы. А местная молодежь, если и выбирает для учебы вуз региона, то после его окончания в Латгалии все равно не остается, не выбирает ее местом своей активной рабочей и семейной жизни. В свою очередь, для нас, работодателей, самое важное — образованные и сознательные работники, которые к тому же были бы еще и патриотами своего родного края.

Но — удачная современная деятельность предприятия невозможна также и тогда, когда нет соответствующей, качественной инфраструктуры (дороги, подключение электричества и пр.). Так что тут все факторы взаимно связаны. И мы очень рады, что хоть несколькими примерами можем показать положительную тенденцию. Но такое возможно лишь тогда, когда все действует как единое целое.

(Продолжение в следующем номере «7 секретов»)

20 августа 2015. №33