Смертник, взорвавший ФСБ в Архангельске: откуда он взялся?

Неклесса писал: «…Формируется собственный сумеречный и транснациональный Underworld — мозаичная зона глобальных пропорций, населенная теми самыми миноритарными акционерами, чей единственный козырь — эффективно и эффектно разыгранная смерть…смерть становится главным ценностно-насыщенным, культурно разработанным и социально диверсифицированным содержанием жизни…

…В условиях власти, тотально подавляющей личность, подвергающей геноциду этническую группу, нацию, расу, профессиональную или социальную страту, порою лишь уникальная жертва способна одержать верх над режимом…»

Люди, осознающие бессмысленность и бесперспективность жизни в предложенных им рамках, не имеющие возможности использовать свой потенциал в конструктивном русле, так как не принимают этические ценности окружающего их пространства, в условиях тотального террора (информационного, административного, культурного) не имеют и не могут иметь достаточного ресурса для борьбы в рамках существующей системы.

Единственный неотчуждаемый ресурс, который всегда с ними — их собственная смерть. Она становится ресурсом борьбы, с которым никто ничего не способен сделать.

Главный лозунг Исламского государства, который повторяется им всегда и везде — «Я не буду жить в унижении». В этом лозунге нет ни капли конструктивизма, он не про строительство нового мира, он про разрушение старого. Но его оказалось достаточно, чтобы поднять на борьбу десятки и сотни тысяч людей. То, что ИГИЛ имеет отчетливый клерикальный контекст, не играет определяющей роли — важно то, что в условиях полной безнадежности героическая смерть (героическая, естественно, в понимании субъекта действия) становится единственным ресурсом борьбы.

Наш российский шахид — продукт того же самого процесса. Мафиозному режиму не нужны люди для строительства будущего: нынешние кремлевские вообще не интересуются будущим, живя исключительно в настоящем, предпочитая разворовывать внезапно доставшуюся им страну здесь и сейчас. В такой парадигме целые поколения людей должны либо отказаться от будущего и перейти на такой же жизненный сценарий, урывая от жизни всё возможное именно здесь и именно сейчас, либо пытаться уйти от него — в эмиграцию, в домашнее насилие, в алкоголизм и наркоманию, в суицид, в преступность или терроризм. Ничего другого пришедшие к власти уголовники им предложить не могут. И не смогут.

Миллионы невостребованных людей — данность сегодняшней России. В рамках этой данности терроризм в числе прочих аномальных явлений становится нормой.

Логично, что в такой ситуации возникают и будут возникать люди, для которых собственная смерть перестает быть ограничением в рамках борьбы с существующим тотально несправедливым (с их точки зрения) миром. Они, безусловно, рассматриваются в рамках системы как террористы и борьба с ними будет идти без компромиссов. Что абсолютно естественно для системы, с которой террористы не намерены вести никакие переговоры.

Однако есть и непрямой выход из сложившейся ситуации — востребовать этих людей. Создать образ будущего, создать механизмы корректировки этого образа, встроить миллионы десоциализированных и выдавленных в маргинальное поле людей в другую, нормальную систему ценностей. Но в этом случае мы снова возвращаемся на исходные позиции — в рамках сложившеся антигуманной системы отношений такого рода процесс невозможен. Сама система ценностей должна эволюционировать и развернуться в сторону будущего. Тогда она сможет предложить системные рамки для выброшенных из нее людей. Если этого не произойдет — теракты будут продолжаться. И не только теракты.

Выбор прост — либо системное и конструктивное изменение существующего порядка вещей, либо внесистемные попытки его разрушения, имеющие тотально деконструктивистский характер. Такие, как сегодняшний теракт в Архангельске. Другого выбора сложившая бесчеловечная система ценностей не дает».