Шутинги по-советски: массовые расстрелы в СССР на Первомае, в школе, ресторане, воинских частях

По такой логике выходит, что причина участившихся в современной России массовых убийств — в феноменах, которые не знало прежнее общество, так называемой «идеологии „Колумбайна“». Триггерами к насилию ностальгирующие по СССР называют онлайн-игры, социальные сети и музыку в стиле рэп. Но массовые убийства в стране совершались и до 1991 года. В условиях тотальной цензуры государство предавало такие инциденты забвению, и многие из них до сих пор неизвестны широкой аудитории.

Влюблён и опасен

Одно из первых известных массовых убийств в СССР произошло ещё при Иосифе Сталине. В 1950 году в молдавском селе Гиска прогремел взрыв в школе №20. Жертвами стали 24 человека. Преступником оказался один из погибших, школьный военрук Владимир Татарников. Он действовал как террорист-смертник. 30-летний уроженец Иркутской области прошёл Великую Отечественную войну, после чего не нашёл себя в мирной жизни. От Татарникова ушла жена, его исключили из компартии и выгнали с работы в пожарной части.

Осенью 1949 года мужчина переехал из Средней Азии в Молдавию, где устроился в школу. Также он вступил в Добровольное общество содействия армии (ДОСАРМ), где уничтожал найденную в полях и лесах взрывчатку. После войны в Молдавии оставалось много невзорвавшихся снарядов. Формально решать проблему должны были кадровые военные. На практике они часто делегировали полномочия гражданским добровольцам, обычно — ветеранам войны.

Параллельно Татарников ухаживал за местной учительницей Натальей Донич. Девушка после недолгих отношений рассталась с ухажёром — из-за его нелюдимости и тяжёлого характера. Мужчина отказа не принял, безуспешно пытался вернуть возлюбленную и решился на преступление. 4 апреля 1950 года Татарников пришёл в школу с самодельной взрывчаткой. Он поджёг фитиль и зашёл в класс к Донич. От мощного взрыва пострадали сразу несколько помещений: помимо учительницы и её отвергнутого поклонника погибли завуч школы и 21 ученик.

Памятник погибшим при взрыве 1950 года в селе Гиска

Расследование установило ряд грубейших нарушений в организации уничтожения неразорвавшихся снарядов в Молдавии. Нескольких военных и руководителей ДОСАРМа сняли с должностей и привлекли к уголовной ответственности. Саму апрельскую трагедию в Гиске засекретили: вплоть до того, что в медкартах пострадавших при взрыве писали вымышленные причины увечий.

Бунт маленьких людей

Личная неустроенность и обиды на окружающих служили главными мотивами для большинства советских убийц. 1 мая 1954 года на праздничной демонстрации в Архангельске огонь открыл 28-летний Николай Романов, дважды сидевший в тюрьме за изнасилование и хулиганство. Больной туберкулёзом мужчина считал представителей власти главными виновниками своей неудавшейся жизни. Перед Первомаем 1954 года он раздобыл пистолет: младший брат Романова украл табельный ТТ у пьяного милиционера. Злоумышленник пронёс оружие на демонстрацию и примкнул к одной из рабочих колонн.

Романов открыл огонь, когда его группа подошла к площади Профсоюзов, где стояла трибуна с почётными гостями. Он успел расстрелять весь магазин, прежде чем его скрутили подоспевшие флотские офицеры. От пуль Романова погибли замначальника военного округа Александр Соловьёв и глава Архангельска Спиридон Харитонов, ещё трое человек получили ранения. Но саму демонстрацию не остановили, а произошедшее не попало ни в какие новостные сводки.

12 декабря 1954 года военный суд назначил Романову смертную казнь, 9 марта 1955 года приговор привели в исполнение. Только в 1990 году в советской печати появилась первая официальная публикация о случившемся.

Спустя четыре года после архангельской трагедии новое массовое убийство произошло в Пермской области. Его тоже можно назвать выходкой обезумевшего маленького человека. Только местный стрелок, Михаил Целоусов, сильно отличался от дважды судимого неудачника Романова.

Жизнь 24-летнего Целоусова казалась полной перспектив. Пермяк работал комсоргом строительной школы в посёлке Лямино. Но зимой 1958 года наступила чёрная полоса: на Целоусова поступило несколько жалоб, а знакомая девушка заявила комсоргу, что беременна от него. После выговора от начальства — за плохую работу и аморальный образ жизни — комсорг ушёл в запой.

11 февраля 1958 пьяный Целоусов взял в рабочей школе мелкокалиберную винтовку и патроны; оружие предназначалось для занятий местного общества помощи армии и флоту. Покинув здание, мужчина убил двух прохожих и затем устроил бойню в соседнем женском общежитии. Семеро человек погибли, и ещё четверо выжили после полученных ранений.
Перед кражей винтовки нетрезвый уралец справил нужду в кабинете директора и подтёрся вымпелом с изображением Владимира Ленина. Следствие использовало этот факт, чтобы обосновать «антисоветский» характер преступления.

 Комсорга на месте преступления задержали участковый и народный дружинник. Убийца признал свою вину, активно сотрудничал со следствием и несколько раз ходатайствовал о помиловании, надеясь избежать казни. Не помогло: в феврале 1959 года Целоусова расстреляли.

Месть разжалованного тракториста

Иногда массовыми убийцами в СССР руководило не просто желание отыграться на окружающих за свои ошибки и неудачи. Порой своим обидчикам мстили жертвы коллективной травли. 7 сентября 1964 года такая трагедия случилась в Саратовской области. Рано утром близ села Малый Мелик убийца атаковал местных жителей в колхозном поле. Несколько механизаторов ночевали там прямо в кабинах своих тракторов, чтобы приступить к работе с рассветом, а группа женщин шла через поле в соседний посёлок. Всех их расстреляли из охотничьего ружья. Пятеро человек скончались на месте, но двое выжили и успели дать показания.

Жертвы опознали в нападавшем своего земляка — 27-летнего Юрия Илясова. Следователи поняли мотивы убийцы после первого же разговора с его матерью и бабушкой. Выросшего без отца Илясова травили буквально все земляки, а женщины распускали слух о его предполагаемой импотенции. Мужчину не спасало даже дальнее родство с зампредседателя колхоза. В 1964 году как раз родственник перевёл Юрия Илясова из трактористов в разнорабочие, а затем лишил выработанных за год трудодней. Объективных оснований для этого не было. Жители Малого Мелика нехотя признавали, что Илясов не пил, много читал, знал своё дело и ответственно относился к работе.

Мать Илясова свидетельствовала, что перед массовым убийством сын повторял: «Они у меня мой хлеб отняли, но они его не поедят». 6 сентября Юрий пытался мирно разобраться в ситуации со своими обидчиками, но его избили и пригрозили убийством. Тогда Илясов решил убивать сам. Рано утром он напал на работавших в колхозном поле земляков. Затравленный селянин не выбирал жертв, стреляя по всем встречным.

Спустя несколько дней милиционеры задержали прятавшегося в полях Илясова. Тот признался в содеянном и подробно рассказал о причинах преступления, осознавая неизбежность своей участи. Экспертиза признала бывшего тракториста вменяемым. В январе 1966 года убийцу из колхоза расстреляли по приговору суда.

Неудачливые и бесчеловечные

Убивали в СССР и рецидивисты-уголовники. Причём не столько известные банды налётчиков, вроде «фантомасов» из Ростова-на-Дону, сколько шайки из совершенно опустившихся рецидивистов. 13 декабря 1975 года подобную бойню в окрестностях Перми устроил неоднократно судимый Александр Жидков. Проведший полжизни в тюрьмах 29-летний уралец пошёл на новое преступление. Вместе со знакомыми по лагерным срокам Жидков собирался ограбить кассу совхоза в одном из пермских сёл, используя охотничьи ружья. Тривиальная для преступного мира идея обернулась кровавой баней.

Ещё во время обсуждения налёта у Жидкова возник конфликт с одним из подельников. Пьяный рецидивист расстрелял приятеля вместе с его родными. Затем Жидков вместе с другим подельником, 18-летним Михаилом Вертельником, в течение суток странствовал по окрестностям посёлка Сылва.

Бандиты нападали на случайно встреченных людей, отбирая деньги и другие ценности. Отказывавшихся убивали на месте. Кульминацией «похода» стало нападение Жидкова на сельскую свадьбу: праздновавшие провинились тем, что не поставили рецидивисту бутылку водки. Всего жертвами преступников за день стали 20 человек, пятеро из которых погибли.

До нужного села Жидков и Вертельник так и не дошли: их после короткой перестрелки арестовали милиционеры. Суд приговорил обоих к казни, причём именно на таком приговоре настаивал для себя сам Жидков.

Преступления, которые совершил Жидков, западные специалисты отнесли бы к типу немотивированных. Этот тип преступления получил широкое распространение в 1960-х годах в США. В Советском Союзе они стали происходить десятилетие спустя, однако на них не обращали внимания. Считалось, что это случайность, не имеющая отношения к устройству советского общества.

Своего рода сиквелом пермского безумия стали октябрьские события 1979 года в Северной Осетии. В автономии действовала банда рецидивистов под началом 25-летнего Хабалы Османова. Подельники занимались мелкими и зачастую бессмысленными разбоями, не приносившими им материальной выгоды. Банда решила взять кассу в ресторане «София», престижном загородном заведении, считавшимся местом отдыха зажиточных жителей Орджоникидзе (Владикавказа) и гостей республики.

Османов выбрал для нападения среду, предположительно, рассчитывая, что среди рабочей недели в ресторане будет минимальное количество гостей. Вечером 10 октября лидер банды вместе с двумя сообщниками, Сафраилом Кяровым и Асланом Гетировым, напал на «Софию». Вооружённые автоматами Калашникова и пистолетами ТТ бандиты расстреляли сторожа и ворвались в зал. Их расчёты не оправдались: в ресторане шёл шумный многолюдный банкет, свой день рождения отмечала заведующая пищевой торговлей в республике Сима Дзилихова.

Тогда бандиты открыли шквальный огонь по нежелательным свидетелям. Османов и его подельники убили саму Дзилихову, семерых её гостей и ещё нескольких ранили. Добыча банды оказалась несопоставимой с масштабом бойни — около 700 рублей. Османова и его людей задержали по горячим следам. За массовое убийство в «Софии» и другие преступления всех бандитов приговорили к смерти.

После 10 октября 1979 года осетины считали «Софию» проклятым местом. Ресторан закрылся, и даже само его здание снесли жители республики.

Психоз и слабость

В СССР существовала ещё одна категория массовых убийц — солдаты срочной службы. Обычно их преступления принято связывать с дедовщиной, объясняя мотивы убийц местью. В действительности, далеко не над всеми стрелками в военной форме издевались сослуживцы, а от их действий обычно страдали случайные люди.

26 сентября 1968 года в Курске свою воинскую часть оставили двое солдат, 20-летний ефрейтор Юрий Суровцев и 19-летний рядовой Виктор Коршунов. С собой самовольщиики взяли два автомата Калашникова. В городе солдаты ворвались в коммунальную квартиру, где жила их знакомая. Коршунов и Суровцев последовательно перебили восьмерых жителей квартиры, от стариков до маленьких детей.

В живых нападавшие оставили только ту самую знакомую, Тамару Сатарову. Её солдаты заставили готовить им еду. Соседи не обратили внимания на шум из захваченной коммуналки, и оба убийцы спокойно провели ночь, распивая водку и по очереди насилуя Сатарову.

Утром 27 сентября Суровцев и Коршунов открыли из окон огонь по прохожим на курской Привокзальной площади. Только тогда к дому направились силы правопорядка. Солдат блокировали в квартире, и они какое-то время держали оборону, выкрикивая, что ничего не хотят кроме собственной смерти. Тогда милиционеры вызвали для переговоров командира дивизии, где служили подельники.

Офицер безапелляционно приказал преступникам сложить оружие. У внушаемого Суровцева сдали нервы, он убил Коршунова и сдался милиции. Выживший преступник убеждал следствие, что его вина в случившемся минимальна, а убивать его принуждал напарник. Это не сработало, и затем бывший ефрейтор имитировал сумасшествие. От расстрельного приговора это его не спасло.

Меньше чем за два дня ефрейтор и рядовой убили 14 человек, ранив ещё 17. Парадокс курской бойни состоял в том, что у её исполнителей не было ярко выраженного мотива. Коршунов и Суровцев считались уже старослужащими, их не подвергали травле или насмешкам сослуживцы и командиры. Известно только, что лидера в этом тандеме, Виктора Коршунова перед преступлением бросила девушка. Склонный к неврозам солдат мог убедить более слабого Суровцева, что смысла жить нет, и нужно покончить с собой, убив как можно больше людей.

 Советские власти безуспешно пытались скрыть курскую трагедию от любой огласки. Но о событиях 26-27 сентября 1968 года узнали и в других регионах СССР, и за рубежом. Журналисты радио «Голос Америки» объясняли выходку двух советских солдат протестом против ввода войск в Чехословакию — без каких либо доказательств.

Огонь по своим

Курская трагедия 1968 года не стала единственным подобным случаем в послевоенной истории советской армии. В 1970 году в воинской части у станции Титовка в Мурманской области произошло новое массовое убийство. Ефрейтор Юрий Гаев расстрелял пятерых сослуживцев.
Гаев, как и курские убийцы, не стал жертвой дедовщины. 20-летний солдат всю службу провёл рядом с родной Карелией, в небольшой благополучной части тылового обеспечения. Командование ценило ефрейтора: начальник подразделения даже настоял, чтобы Гаева приняли в компартию. Членство в КПСС открывало юноше перспективы после дембеля, до которого оставалось всего две недели.

Но утром 23 ноября у Гаева вышла пьяная ссора с сержантом-сверхсрочником Москалёвым. Сержант избил Гаева, и тот решил мстить. Ефрейтор добрался до караульного помещения, взял карабин СКС с боевыми патронами и начал отстреливать всех встречных. На суде Гаев объяснял убийства как вынужденные: мол, товарищи мешали ему добраться до обидчика.

В итоге Гаев застрелил даже того самого командира части, майора Заико, настоявшего на приёме своего убийцы в компартию. Но до сержанта Москалёва обезумевший ефрейтор не добрался. Убийца дезертировал и добровольно сдался властям. В июне 1972 года Гаева казнили по приговору суда.

Установить точное количество массовых убийств в СССР и их жертв невозможно. В постсоветское время рассекречены не все подобные случаи.

Систематизацию осложняют разные мотивы исполнителей и непохожие способы убийств. В 1964 году в Свердловске банда Владимира Коровина самодельными дубинками забила насмерть еврейскую семью Ахимблитов и их гостей — всего погибли семеро человек. В 1971 году житель Краснодара Пётр Волынский взорвал пассажирский автобус: погибли десять человек, и ещё около 90 получили увечья. Свой поступок больной шизофренией Волынский объяснял местью низкорослых людей высокорослым — за якобы постоянные унижения.
В 1976 году новосибирский лётчик Владимир Серков на своём Ан-2 протаранил дом тестя и тёщи. Мотивом стало последствие семейных ссор: жена пилота ушла от Серкова вместе с ребёнком к своим родителям. Вместе с сибирским камикадзе погибли ещё пятеро человек, при этом никто из ненавистной ему родни не пострадал.

Последствия тарана Серкова. Новосибирск, 1976 год

Феномен советской серийной преступности с криминологической точки зрения интересен тем, что формировался в условиях полной информационной изолированности общества. Результат, однако, оказался похож на ситуацию, что сложилась в США. Насколько можно судить, Советский Союз по числу серийных и массовых убийц, а также количеству их жертв оставил далеко позади все страны мира, кроме своего самого яростного и непримиримого антипода.

Максим Рычков, tjournal.ru