Школьные годы чудесные? Или ужасные? Вспоминают звёзды эстрады, театра и кино

Сильно не долюбливал в школе уроки физкультуры Филипп Киркоров. Одноклассники вспоминают, что у маленького Филиппа очень часто оказывалось освобождение от физкультуры, хотя особенно болезненным его назвать было нельзя.

Но в выпускном классе Филиппу все таки пришлось дойти до физкультурного класса, так как непосещение физкультуры в советской школе могло создать определенные сложности при получении золотой медали, которую имеет артист и заслуженно ей гордится.

Александр Балуев:

— Сначала я учился неплохо, но потом жизнь вокруг стала такой интересной и захватывающей, что я перестал успевать. Какое-то время переживал из-за трояков, но потом привык. От родителей за двойки, естественно, попадало. Мне попадало и за то, что я прогуливал музыкальную школу. К сожалению, я ее не окончил — не хватило терпения и усидчивости.

Марина Зудина:

— В десятом классе у меня были в основном пятерки. Но по алгебре мне ставили 2, 3 — карандашом, чтобы можно было вовремя стереть. Физика, химия, алгебра — все это было ужасно для меня. Мне долгие годы уже после института снились кошмарные сны: будто бы меня должны вызвать к доске по математике или по физике. И я с ужасом просыпалась. А еще я не любила физкультуру. В раздевалке не было душа, чтобы после занятий можно было нормально вымыться.

Владимир Стеклов:

— Я ненавижу институт под названием «школа». До сих пор. Когда прежде я слышал песню, которую сейчас не поют — «Школьные годы чудесные», — это вызывало во мне чувство омерзения. У меня многие комплексы пошли из школы. Все детские слезы, а это слезы обиды, были в основном связаны с улицей и школой. Я помню, как однажды на уроке в младшем классе у меня отобрали записку. Я зажал ее в кулаке и хотел передать. Учительница сказала: «Дай ее сюда». Я сказал: «Не дам». Тогда вызвали завуча. Я вышел из класса в коридор, и завуч произнесла: «Если там нет ничего дурного, я верну тебе эту записку. Ты же знаешь, что на уроках это делать нельзя. Дай мне ее, пожалуйста. Это останется между нами. Я тебе обещаю». Я отдал ей записку. А она была написана одной девочке с признанием в любви. Завуч прочла. Затем вошла в класс, ведя меня за собой, и вслух прочитала записку. И вот я до сих пор помню ту жгучую обиду и слезы, которые душили меня изнутри и от этого были еще более болезненными. В школе было много слез…

Татьяна Догилева:

— У нас были рабочий район, рабочая школа. Все ходили в одинаковых платьях, в одинаковых ботинках из «Детского мира», и никто не считал себя ущербным. Если появлялась вдруг девочка, одетая лучше, к ней никто не чувствовал социальной зависти и ненависти. Наоборот, все восхищались ею и влюблялись в нее. Она становилась настоящим достоянием класса. У меня было прекрасное детство. И пионерию зря разрушили. Дети тянутся к организации. Разрушение пионерской организации мотивировали тем, что маршировать — это плохо. Наоборот, это прекрасно!

Я сама была юной барабанщицей и обожала барабанить, любила пионерский лагерь. Мы собирали металлолом, рисовали стенгазеты, играли в «Зарницу». А теперь дети смотрят ужасные фильмы и играют в компьютерные игры.

Олег Газманов:

— В детстве у меня были комплексы из-за веснушек. Но я избавился от этого, двинув пару раз по физиономии тому, кто дразнился: «Рыжий, рыжий, конопатый!» Обзываться тут же перестали. Я довольно грозен был в школе, несмотря на маленький рост. Старшеклассники показывали на меня пальцем и говорили: «Вот этот маленький из третьего класса набил морду одному из седьмого».

Так как мой отец был военным, нам постоянно приходилось переезжать. Я поменял шесть школ и учился посредственно. Но когда увлекся спортом и стал ходить в секцию, пришлось подтянуться, так как с плохими оценками не допускали на занятия. Окончил школу я всего с двумя тройками.

Александра Захарова:

— Я училась в самой обычной школе рядом с домом. Однажды в школе я написала сочинение, в котором сообщила, что зимой на елках надеты белые варежки. Меня выставили перед классом и сказали: «Дети, разве у елок бывают варежки?» Мне поставили двойку, весь класс радостно смеялся. И с тех пор я ненавижу писать. Школу я не любила и прогуливала. Рядом с домом была остановка троллейбуса. Я садилась в него, доезжала до «Детского мира» и шла смотреть на игрушки. Вообще, школа прошла как страшный сон.