Оказывается, Федор ШАЛЯПИН мечтал после революции переселиться в Ригу, а вовсе не в Париж. Об этом он рассказал в интервью рижской газете «Сегодня» в мае 1930 года. Тогда Федор Иванович приехал в столицу Латвии на гастроли. Об атмосфере тех незабываемых дней, о том, как его встречала местная публика, мы сможем узнать, открыв пожелтевшую подшивку газеты «Сегодня»…
Неделю прожил ШАЛЯПИН в Риге, дважды выступал в Национальной опере — пел Бориса Годунова в одноименной опере Модеста МУСОРГСКОГО и дона Базилио в «Севильском цирюльнике». Нет ни одного номера газеты за эти дни, где бы не было публикации о великом мастере. Тут и интервью, и рецензии, печатавшиеся под рубрикой «Впечатления», и обширный фотоматериал. Уже за день до приезда, 30 апреля, «Сегодня» поместила фотографию Шаляпина с супругой, которая отправилась с ним на гастроли. Тут же — отрывки из автобиографии певца. Они столь интересны, что невозможно не привести некоторые фрагменты.
«Мой отец, русский крестьянин, земледелец, мужик, не умел ни читать, ни писать до 20 лет. И только в этом возрасте, измученный нищетой и лишениями, которые его постоянно преследовали, стал учиться грамоте… Благодаря необычайной силе воли получил поверхностное образование, а затем добился и скромного места канцеляриста… По выходе моем из приходского училища отец отдал меня моему крестному (фамилию Шаляпин я получил от своего крестного отца), который был сапожником. Однако сапожное дело я изучил в другой мастерской, где работал до 15 лет. Сколько мне влетело затрещин тогда — один только Бог ведает. Били меня больше, чем кормили. А колотили за то, что считали лентяем. А лентяем меня начали считать потому, что я удирал от работы и бегал за шарманщиком…»
Мировая знаменитость прибыла в Ригу 1 мая в 18.40 варшавским поездом. О том, как горожане встречали Шаляпина, «Сегодня» рассказала на следующий день — в номере за 2 мая.
«Задолго до прибытия вечернего варшавского поезда на станции Рига–1 начала собираться публика, скоро заполнившая вокзальное помещение, площадь перед вокзалом и перрон. К моменту прибытия поезда толпа, ожидавшая Шаляпина, возросла до двух тысяч человек. Когда в дверях вагона показалась высокая фигура Шаляпина, державшего в руках букет бело–красных роз, многочисленная толпа ринулась к вагону с криками: «Ура! Браво! Шаляпин!»…»
Сразу с вокзала Федор Иванович вместе с супругой и сопровождавшим его в поездке секретарем направились в гостиницу «Метрополь», где для них были заказаны номера. Правда, перед этим произошел маленький казус. О такси для певца заранее не удосужились похлопотать, и ему самому пришлось ловить машину.
«Невзрачный старенький «таксик», который им попался, не мог даже сразу сдвинуться с места и, прежде чем мотор начал работать, несколько шагов прокатился, подталкиваемый десятками рук. До самой гостиницы за автомобилем бежала огромная толпа поклонников».
Пресса тогда работала не менее оперативно, чем сегодня. Первое интервью рижскому журналисту Шаляпин дал еще в поезде по пути в Ригу:
«Я чуть было не обосновался в Риге. Когда первый раз проезжал через город после революции, у меня была мысль купить себе дом в Риге и сделать ее местом моего постоянного жительства. Из этого плана ничего не вышло, и скажу вам по секрету почему — у меня тогда не было денег. Когда я во второй раз проезжал через Ригу, оставался в ней только от поезда до поезда. А потом уже как–то так вышло, что я осел в Париже. С тех пор я все странствую, и порой мне кажется, что я странствую слишком много…»
3 и 6 мая прошли выступления певца в Национальной опере. Мало сказать, что интерес к ним был огромен. Во время первого выступления, когда Шаляпин пел партию Бориса Годунова, в зале были президент государства с семьей, председатель Сейма доктор КАЛНИНЬШ, правительство почти в полном составе, многочисленные представители дипломатического корпуса, Сейма…
Шесть дней в Риге пролетели незаметно. И вот подошло время отъезда.
7 мая в 12 часов пароход «Один» увозил выдающегося певца и его спутников от латвийского берега — Шаляпин плыл в Стокгольм навстречу новым гастролям.
Газета «Сегодня» писала, что проводить артиста на набережной собралось ничуть не меньше людей, чем во время встречи. Народу было так много, что пришлось на всякий случай вызвать наряд полиции.
«…»Благодарю вас, друзья мои, за то, что вы пришли проводить меня, — обратился он к собравшимся. — А в знак того, что еще вернусь, я принесу в жертву своего любимого маленького фарфорового слоника». Опустив руку в карман пальто, Шаляпин вынул свой талисман — маленького фарфорового слоника, обычно сопровождавшего его в поездках, и, широко размахнувшись, кинул в толпу. За слоником потянулись десятки рук, поймал же какой–то молодой человек, немедленно сунувший его в карман…»
Пароход отплыл, и, пока он не исчез из виду, певец все время оставался на палубе — отвечал на приветствия…
Обещания вернуться были для мастера не пустым звуком. Он еще дважды приезжал в город, который любил и с которым когда–то думал связать свою жизнь, — в 1931 и 1934 годах.
Встречи с БУРДЕНКО
Выдающийся хирург, основоположник советской нейрохирургии Николай БУРДЕНКО остановился в «Метрополе» вскоре после войны. Рига для него была связана с юношескими воспоминаниями: в 1905–м будущий врач проходил практику в 1–й рижской больнице, по нынешнему — резидентуру. Работал под началом одного из лучших хирургов того времени Адольфа фон БЕРГМАНА. Кстати, до 1920–х годов больница была немецкой, и работали там в основном немцы.
В 1944–м Бурденко вновь в Латвии, в Даугавпилсе — уже в качестве главного хирурга Советской армии. Оперирует больных со спинномозговыми ранениями. Тогда впервые в республике был применен пенициллин, спасший тысячи жизней. А в 1946–м 70–летний врач, незадолго до этого перенесший инсульт, приехал в Латвию отдыхать. В Риге остановился по пути на Рижское взморье. На перроне вокзала московский поезд встречали врачи, студенты. Для Бурденко и его жены был заказан номер в «Метрополе».
О подробностях того приезда мне рассказывал знаменитый латвийский хирург Виктор Константинович КАЛНБЕРЗ. Его — студента–медика — руководство вуза попросило помочь в приеме московского гостя.
— До отеля Бурденко хотели доставить на трофейной немецкой машине, подаренной когда–то Гитлером генералу Эккельну, — вспоминал Калнберз. — Но техника вышла из строя. Решили, что 400 метров от вокзала они пройдут пешком. Однако Бурденко было очень плохо, он вышел из вагона с трудом, с серо–зеленым цветом лица. Взяли извозчика, которые тогда дежурили поблизости…
В номере бывший ученик Бурденко, профессор Александр ЛИЕПУКАЛН, который после войны переехал из Москвы в Ригу и стал преподавать в Латвийском университете, написал Николаю Ниловичу записку на листке из блокнота (говорить с ним после инсульта было почти невозможно). В ответ Бурденко описал несколько коротких эпизодов из своей жизни.
— Виктор, сфотографируй их. Пройдет лет тридцать, и ты поймешь, какая это историческая ценность, — обратился преподаватель к Калнберзу.
Через десять дней московского гостя перевезли в Майори, в санаторий. На короткое время наступило улучшение, однако спустя несколько месяцев сердце выдающегося врача остановилось. Было это уже в Москве.
В 1976 году имя Бурденко присвоили 1–й рижской больнице, но в годы Атмоды, когда все советское и русское сделалось враждебным, от него избавились. Кто выиграл? Точно не Латвия и не 1–я больница: имя Бурденко знают профессионалы во всем мире…
(!) Продолжение следует. В следующем номере мы расскажем о самом известном госте рижской гостиницы «Бельвью» — Владимире МАЯКОВСКОМ…
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.