Если сумма информации, взятой из СМИ, способна рождать ощущения, то с 29 ноября, разглядывая новостные сюжеты с киевского Евромайдана, я не раз чувствовал себя зрителем уже некогда отыгранной компьютерной игры. Мне кажется, что раньше фоном подобной игры служила Сербия, потом Сирия… Теперь вот — Украина.
Власть — оно понятно. Что потом?
После того как на передний план в новостях вышли технологии погрома, после того как СМИ показали ребят, подожженных «коктейлями Молотова», как только появилась информация о похищениях и пытках, озвучивались угрозы расправиться с семьями тех, кто в «Беркуте», я решил, что в этой игре для меня нет ни «красных», ни «белых», а есть одни «серые». Более того, у меня нет даже симпатий к какой–либо из сторон. Ни к нынешней украинской власти по одну сторону баррикад, ни к оппозиции — по другую.
В основном потому, что я до сих пор не вижу, не понимаю, о чем таком важном, кроме власти, они все там спорят. Много высоких слов говорится об Украине, но что у них есть предложить Украине? Чем положительным, увидев чреватый трагедией для страны уровень протеста, разродилась власть? Чем подтверждается то, что, сковырнув нынешнюю власть, лидеры оппозиции принесут Украине процветание? Именно они, используя ЕС и Россию. А не наоборот — давая ЕС или России пользовать себя, как им только вздумается.
Я не хочу, чтобы на Украине было как в Латвии, когда нас самих как национального государства в нашем партнерстве с ЕС уже почти не видно. Я считаю, что Украина как в отношениях с ЕС, так и в отношениях с Россией способна явить себя самодостаточным, важным партнером. Национальным государством. Я думаю, что благодаря своим внутренним ресурсам, местоположению, количеству жителей (45,5 миллиона), Украина может добиться в Европе такого положения, чтобы с нею считались так же, как считаются с Польшей, Испанией, Францией. Мне противно читать унизительные для Украины заявления типа: это государство — недоразумение. Я имел возможность еще в советское время (будь я в Ровно или Донецке) убедиться в том, что государственное сознание, как и чувство собственного «я» у украинцев выше, чем у нас. Меньше всего я хочу, чтобы Украина потеряла свою самость, еще как следует не обретя ее.
Отрицательное отношение к власти, конечно, есть повод для протеста. Я тоже считаю, что поведение нынешней украинской власти — основная внутренняя причина происходящего в Киеве и других городах Украины. Но если единственное, что ты можешь предложить своей стране, есть лишь смена декораций во власти, а не радикальная смена ее качества, то ты избрал лишь удобную для себя форму борьбы за власть. Не за страну. Кроме того, будучи неспособным решить проблему власти на правовом поле, ты решился ее добыть (для себя) через бунт. Возможно, судя даже по ситуации в Латвии, это объективный выбор. Но зачем мне поддакивать стремлению каких–то людей к власти, если я не вижу в них лидеров будущего? Разве украинцы не вправе увидеть в происходящем реальный смысл для себя, не вправе ждать как от радетелей за его счастье, так и от власти ответы не на революционном, а на эволюционном уровне? Иначе возникает вопрос: что же вы все там делаете? Что творите? Революцию, переворот? Или в традицию входят экстремальные, безрезультативные для страны массовые гулянки?
Во–вторых, от восторгов по поводу столь эффектного внешне революционного состояния Украины меня удерживают серость и неискренность как раз содержательной стороны действий.
Первое. Идейная серость, которая в диалоге властей и оппозиции не выходит за пределы требований и торгов за власть. Даже поначалу предлагаемые изменения в конституции Украины, а потом желание вернуться к старой конституции определены лишь текущим моментом, политической конъюнктурой. «Парламент должен представлять волю украинского народа, где президент не должен быть царем (…), а правительство должно уметь не только говорить по–украински, но и думать по–украински» (А.Яценюк). Здорово! Ну так явите сами пример соответствия сказанному. Своим четким видением будущего Украины. Мне все–таки хочется, чтобы этот Евромайдан не повторил результативное качество Майдана времен «оранжевой» революции, когда говорили, что Майдан раскололся, устал и «страдает ерундой».
Второе. Поведенческая серость. Интересно, почему на прямой, постоянный контакт с людьми на площади не очень–то рвется весь спектр легитимных представителей украинского народа — депутатов Верховной Рады? По–моему, как раз они, легальные избранники и представители народа, должны были быть главными переговорщиками с Майданом. Тем более что против Рады и ее законности оппозиция вроде не прет. Я понимаю, что Украина пока еще президентская республика, но кто принимал конституцию под такое устройство страны? Рада ведь. Также интересно, почему, говоря о рецидивах беспредела как о деле рук провокаторов, засланных противоположной стороной, оппозиция не изловила этих провокаторов в своих рядах и не явила их народу? Кроме того, почему это лидеры оппозиции, несмотря на создание объединения «Майдан» и периодическое народное вече, бегают за толпой протестующих, а не наоборот? Почему по ходу дней создается впечатление, что поначалу у протестующих был единый запал, а потом ситуация потекла по разным руслам и чуть ли не самотеком. Речи Ленина между февралем и октябрем мне кажутся более содержательными, четкими и направляющими, чем речи представителей украинской власти и лидеров оппозиции.
Третье. Серость по отношению к силе и ее применению. Прав тот, кто сказал: сила должна быть показана, чтобы ее не применять. На мой взгляд, политический протест в любом случае должен быть отделен от уголовщины. Уголовщине, несмотря на контекст события, оправдания нет. Она должна оставаться наказуемой при любых условиях. Кроме случая, когда дается добро приходу к власти уголовников. Смешно, если в ситуации, когда захватываются здания, из которых ведется управление страной, чрезвычайное положение не вводится лишь потому, что оно предполагает переход вкладов правящих олигархических кланов под контроль власти. И столь же смешно, когда бравая оппозиция, занимает здание Минюста, но тут же освобождает его после того, как министр юстиции пригрозила им пальчиком (чрезвычайным положением).
Возможно, с подачи СМИ, сколько их ни читай, не создать полной, достоверной картины. Возможно, журналистика уже способна воспринимать лишь те сигналы, что лежат на поверхности происходящего. Но все–таки — противостояние длится более двух месяцев, а в СМИ все еще нет представления сторон о целенаправленном разруливании ситуации? Почему? Как раз это и создает ощущение, что некоторые в Киеве играют игры, а некоторые — лишь марионетки в этих играх. Власть — это ведь только средство. Что дальше?
И еще. Что–то не хочется верить людям, которые говорят о свободе слова в намордниках. Причем ясно видно, что намордник для них — это не символ протеста, а средство обеспечения анонимности «героя». Герои не желают быть узнаны. Почему, если идея чистая? Страшно им? А кому нужны трусливые герои? Создается впечатление, что эти люди не носители идей Майдана, а в лучшем случае — лишь исполнители определенных ролей в заданных сценариях. В худшем — пришедшие лишь пошалить и тем портящие политическую основу протеста люди.
Грабли по наследству?
Конечно, прежде чем тут выражаться, я советовался со своими знакомыми на Украине. Особо я внял совету двоих, которые по выходным наезжают в Киев и участвуют в этих событиях. Они советовали помнить о том, что я сейчас не на Украине и тамошней объективности не нюхал. Я эту дистанцию осознаю и сужу только по сумме той информации, которую перелопатил на четырех языках.
Так вот, случись нечто подобное в Латвии, я бы, пожалуй, остался дома. Конечно, поорать против власти недельку–другую, сжечь несколько покрышек около Кабинета министров или «Латвэнерго», даже шарахнуть фейерверком по окнам, скажем, Минблага, — это еще куда ни шло, но,чтобы требовать передачи власти себе в схожих с украинскими условиях — я бы считал себя до этого недоросшим. Потому что мне нечего было бы толком сказать той основной массе добропорядочных украинцев — ой, латвийцев, — которые на улицу не пошли. И мне нечего было бы толком сказать соратникам на улице о том, как и когда перейти от протеста к делу. Вот за уступками украинской власти следуют новые требования оппозиции, однако обозначить свой максимум оппозиция не спешит. Я не понимаю, какой смысл затягивать эту революцию, множить в ней элементы стихийности, раскрывать то, что ситуация как следует не осмыслена даже лидерами протестующих? Хотя причины тому есть, они озвучивались разными СМИ. Вот некоторые.
Украинский Евромайдан очень быстро отодвинул на второй план протестов недовольство тем, что не было заключено соглашение об ассоциации между Украиной и ЕС. Главной причиной протеста стала обида людей на власть. Правящие олигархические кланы слишком долго и нагло работали лишь на себя. Это привело к полной потере доверия к власти, обострило чувство обреченности на жалкое существование и утрате надежд на то, что коррупцию, воровство во всех эшелонах власти можно прекратить легитимным путем.
«Мы бросали взгляды на Европу, т.к. это была наша последняя надежда навести порядок. Мы думали, что с принятием европейских законов у нас постепенно войдут в жизнь европейские нормы и, главное, уровень европейской жизни. Не тут–то было. Руководство страны поняло, что им придется отвечать и воровать по–прежнему не удастся. Россия нас тоже услышать не захотела. Я понимаю, что давать нам бесконечно в долг невозможно. Но поймите, что есть украинский народ — спокойный и работящий, а есть руководство страны — тупое, жадное и брехливое» (из комментариев в Сети).
Однако оппозиция пока лишь манипулирует старой властью и обидой людей на нее. У ее лидеров нет контура новой власти, новой политики. А в такой ситуации выгоднее сохранять Виктора Януковича отрицательным идолом. Ибо его уход не означает того, что народ получит нормальную власть и выход из политического, а также социального кризиса. Лидеров оппозиции не хватает на решение хотя бы задач масштаба 17–го года. Правительство национального единства пока представляется иллюзией. А это значит, что неуправляемость ситуации может расти, события могут иметь, как говорят, «кумулятивный эффект», что, в свою очередь, может привести к федерализации или расколу Украины. Если я не умею управлять подобной ситуацией и при этом желаю своей стране не «великих потрясений», а процветания, я не должен выскакивать на улицу и прыгать впереди всех.
Евросоюз как быстрое решение — это, к сожалению, не ответ лидеров оппозиции даже Майдану. Не то что Украине. Потому что, прежде чем попасть в Евросоюз, Украине тоже придется пройти тот болезненный путь, который почувствовали на себе и мы. И вряд ли мы можем уже утверждать, что этот путь привел нас к благополучию. Как заявил Виктор Янукович: цена вопроса о ЕС — 168 миллиардов евро.
Так что независимо от того, будет ли новая власть Украины смотреть в сторону ЕС, в сторону Таможенного союза или в душу собственного народа, она будет вынуждена привести в порядок экономику страны и взять на себя ответственность за нее. А коль скоро власть возьмется за экономику по существу, ее популярность будет падать сообразно введению необходимых, но непопулярных мер. Тарифы вырастут, бюджетные расходы сократятся… Если будет решено вернуться к соглашению с ЕС, то пока неясно, как будут улажены отношения с Россией. Хотя бы в той части украинской экономики, которая зависит от России, ее поставок. Ведь уже не 2004 год, когда 80% (сегодня 50%) российского газа шло за рубеж через Украину. Чуть что, Россия, кроме экономических санкций и других ответных мер, может еще больше своего газа направить через «северный поток». Кроме того, по–моему, нельзя не признать, что с той поры Россия окрепла и ее внешнеполитическое влияние возросло. Страной управлять — это все–таки не совсем то, что покрышки жечь.
Значит, чтобы судить о властном потенциале оппозиции, хотелось бы видеть, что–то большее, чем одни протестные программы и патриотическую патетику. Но СМИ пока не сообщали о том, что оппозиция стремится к реальной власти с большим энтузиазмом, ни о том, что она стремится разработать единую для себя политэкономическую платформу. Даже три основных лидера оппозиции (В.Кличко — «УДАР», А.Яценюк — «Батькивщина», О.Тягнибок — «Свобода») пока что к этому не пришли. Я склонен согласиться с теми, кто полагает, что конфликт будет поддерживаться, будет происходить его эскалация в надежде на то, что Европа в конце концов раскошелится и в какой–то мере возьмет власть оппозиции на иждивение. Однако эскалация конфликта по разным направлениям (верхи — низы, Запад — Восток) может спровоцировать и гражданскую войну.
Да и вопрос о конкретной экономической помощи со стороны Европы, а также вопрос о том, станет ли Россия оказывать Украине финансовую поддержку, если последняя все–таки сподобится на соглашение об ассоциации с ЕС, пока остается открытым. Янукович раз уже дернулся то туда, то сюда. И получил нынешний кризис. Оппозиция пока находится в том же кризисе, около тех же граблей.
Кто ответит Родине?
По одним газетным сообщениям я не берусь судить о том, какой свободой маневра и какой степенью зависимости обладал Виктор Янукович, а также о том, какой свободой маневра и степенью зависимости будет обладать оппозиция, приди она к власти. Давление — это вполне нормально. Но вот три цитаты, которые склоняют к мысли, что давление привело и приведет к зависимости, а не к самостоятельности украинской власти.
«США вмешались, по сути, по полной. Я не помню такого, чтобы в ежегодном послании к конгрессу президент США вспоминал Украину отдельным пассажем. Кроме того, мы видим, что Джон Керри встречается с оппозицией, дает четкие месседжи и сигналы. Сегодня главные усилия американцев брошены на одно: создание координационного, переходного правительства представителями большинства и оппозиции. (…) Для Путина сегодня нужен любой премьер, который гарантирует стабильность и возвращение российских займов. Они выступают категорически против Арбузова как представителя «семьи». И россияне поддерживают любую другую кандидатуру. Такой компромиссной фигурой с американцами на сегодняшний день является Порошенко. Янукович на этот вариант не соглашается» (политолог Т.Березовец, gazeta.ru). «Сегодня президент Украины Виктор Янукович вынужден координировать все свои усилия с западными партнерами и считаться с Путиным». «Янукович начал процесс евроинтеграции, но представители крупного бизнеса быстро ему объяснили, что им это не выгодно, что если будет бизнес по нормальным правилам, то разворовывать бюджет страны будет намного сложнее. Янукович нажал стоп–кран, но многие поняли, что это утрата последнего шанса на право жить в нормальной стране, и вышли на улицу в поддержку евроинтеграции» (комментарии в Сети).
Вопрос: возможны ли «нормальные правила», если в центре власти не Украина, а пустота? Вакуум. В Латвии тоже — вакуум. То есть ситуация, когда главные политические силы не способны договориться об основных принципах строительства государства, по отношению к которым они все (!) были бы едины. Давление мешает. Амбиции «спонсоров» политики, амбиции ЕС, амбиции России стали определять политику. Податливость им привела к тому, что украинский народ своим трудом и даже внутренними распрями в значительной степени обеспечивает не собственный интерес, а интересы политического закулисья. Потому что в центре собственной власти не Родина, а пустота.
Кто ответит на Украине на вопрос о Родине по существу? Можно, конечно, открыть дверь, скажем, в сторону Европы, и, наверное, большинство украинцев, устремившихся в эту дверь, почувствуют себя лучше. Нас, латышей, раз мы сотнями тысяч свалили в Европу, тоже вполне устраивает роль «польских сантехников». Для государств такая роль нежелательна. Я бы сказал — противопоказана. Это то же, что потеря лица. А потенциал для обретения веса на всем европейском пространстве у Украины выше, чем у Латвии или Венгрии. Но для приобретения этого веса надо поднять страну. То есть ответить себе на вопрос о Родине (не о «бывшей Родине»). Иначе ничего, кроме геополитического плацдарма, рынка сбыта, рынка рабочей силы или территории, опасной для жизни, не получится. Ответить на этот вопрос может и должна сама Украина. Только она сама.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
3 мнения читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.