Подсказка Мединского

Причина у Мединского была одна, формальных поводов – два. Итого – три.

«Я довольно неожиданно приехал. Просто сложилось удачно: и закрытие фестиваля «Золотая Маска», и открытие памятной доски Валентину Пикулю, и 70 лет освобождения Риги от немецко-фашистских захватчиков. Все эти даты сложились вместе. Плюс субботний день – легко выбраться. Мы официально не уведомляли об этом министерство культуры Латвии, поэтому поездка носит в некоторой степени частный характер», — признался Мединский.

То есть, в особняке на улице Кришьяна Валдемара его не ждали. Встреча с коллегой – министром культуры Латвии Дацей Мелбарде не планировалась, но общение – заочное – состоялось. Как это было?

Маска, я вас знаю

«Золотая Маска». Долгожданное событие. Оправданные надежды. Вахтанговский, Михайловский, Большой театр кукол (Санкт-Петербург), Московский театр имени А.С. Пушкина (бывший Камерный). Рига – Вентспилс. Один спектакль лучше другого. Аншлаг на аншлаге. Полный успех, короче говоря. Прикоснуться к такому событию, дорогого стоит. Мединский прикоснулся.

««Золотая Маска» – крупнейший российский театральный фестиваль, который проводится также и за пределами России. В Латвии – вот уже девять лет. Победители этого фестиваля, лучшие драматические и музыкальные коллективы нашей страны при поддержке министерств культуры России и Латвии, спонсоров и наших прибалтийских партнеров приезжают со спектаклями сюда, в Прибалтику. Мы надеемся, что подобного рода театральный обмен в стране, которая славится своей любовью к театру, любовью к пению, большими культурными традициями, будет поддержан», — сказал министр культуры России в ходе специальной пресс-конференции.

Мединский старался быть деликатным, уважительно отозвался о латышской культуре, подчеркнул влияние, какое она на него оказала. Сходу назвал фильм Рижской киностудии «Долгая дорога в дюнах», сценарий которого, правда, написал Олег Руднев, председатель Госкино Латвийской ССР. Это Мединского не смутило. «Латышская национальная культура сравнительно молода, но сумела достичь удивительных прорывов», — отметил он. И снова привел пример с отягощением. Оказывается, еще школьником Володя Мединский «осушил» собрание сочинений Вилиса Лациса, члена Компартии Латвии с 1928 года, председателя правительства Латвийской ССР с 25 августа 1940 по 27 ноября 1959 года, лауреата двух Сталинских премий. И далее в том же духе.

«Латышская культура как-то очень гармонично вписалась и в контекст европейской, и в контекст советской культуры. Поэтому сейчас мы говорим на одном языке. Сегодня я гулял по Риге. У меня было такое ощущение, что я дома (в хорошем смысле этого слова). Всё очень доброжелательно. Все говорят на русском. Все улыбаются. Как бы политики не пытались иногда какими-то экстравагантными акциями вбить клинья между народами, именно культурная и образовательная общность позволяет и будет позволять нам, я уверен, находить общий язык».

Говоря все это, Мединский, может быть, и не подозревал, что в кривом зеркале постсоветского национального сознания все им сказанное отразится, по меньшей мере, как «экстравагантная акция». Хотя положение министра культуры России, писателя и историка обязывает его знать, сколь тщательно Латвия сводит счеты со своим советским прошлым, как открещивается от него всеми правдами и неправдами, как старается похерить или оболгать все, что связывает ее с Россией.

Мединский стоял на своем. Отвечая на вопрос, не боится ли он, что Латвия внесет его в «черный список» в отместку за то, что Россия сделала невъездным режиссера Алвиса Херманиса, министр культуры России удивленно воскликнул: «Меня?! За что?! Слушайте, мы везем в Латвию культуру театра, «Новую волну», «Юрмалину», «КВН». Да, я должен находиться не то, что в белом, а в золотом списке. Все сотрудники министерства культуры России и партнерские организации должны быть в бриллиантовом списке и проходить через VIP в Рижском аэропорту бесплатно. Даю подсказку латвийским властям».

Проверка на вшивость

Дав такое ЦУ, министр культуры России сфотографировался в фойе Дома Москвы с латвийскими студентами-обладателями почетной стипендии Мэра Москвы и отправился на угол улиц Тербатас и Таллинас открывать мемориальную доску на доме, в котором 16 лет жил и работал русский, советский писатель Валентин Саввич Пикуль. Здесь Пикуль создал самые значительные и известные свои произведения, романы «На задворках великой империи», «Из тупика», «Реквием караван PQ-17», «Богатство», «Пером и шпагой», «Битва великих канцлеров», «Слово и дело», «Нечистая сила». Участие Мединского в данном мероприятии было неслучайным. Ведь он является председателем Российского военно-исторического общества (считается продолжателем существовавшего в 1907 – 1914 годах Императорского Русского военно-исторического общества), при содействии которого была создана и установлена эта доска.

Надпись на доске сделана на двух языках: по-латышски и по-русски. Содержание ее одно и тоже, а имена – разные. В пику Пикулю и Совету по правам человека ООН имя писателя искажено на латышский манер: «Valentīns Pikulis». Металл выдержит.

Разумеется, Мединский выступил перед собравшимися. Отметить событие явились многие: родные, друзья, общественные деятели, журналисты, просто «читатели и почитатели» таланта писателя, как выразилась его вдова – Антонина Ильинична Пикуль. Прибыл и Чрезвычайный и Полномочный посол России в Латвии Александр Вешняков.

Не прошло и двух месяцев, как Вешнякова заподозрили в подрывной деятельности в стране пребывания. По случаю начала нового учебного года тот подарил 2-й Резекненской средней школе (латышской по форме, но русской по существу) стопку книг, включая собрание сочинений В.С. Пикуля. Министр образования и науки Ина Друвиете поручила проверить подарок «на соответствие стандартам образования». Государственный центр содержания образования (ГЦСО) проявил оперативность и снисходительность, признав, что подаренные произведения, в том числе написанные Пикулем, суть – художественная литература, которая, не претендует на научность или объективное описание исторических фактов и событий, а посему их можно использовать как дополнительную литературу по предмету «Язык и литература нацменьшинств», но под ответственность администрации и учителей. «В таком аспекте оцениваются и описанные в отдельных произведениях Пикуля события, связанные со Второй мировой войной», — подчеркнул ГЦСО.

Мединский узнал об этой истории за час до начала церемонии от латвийских журналистов. И что же он сделал? Именно ее (эту историю) он сделал осью симметрии своей краткой речи, закрутив ее, как комбат из песни, «оттолкнувшись ногой от Урала». Помните у Высоцкого?

«Наконец-то нам дали приказ наступать, / Отбирать наши пяди и крохи, / Но мы помним, как солнце отправилось вспять / И едва не зашло на Востоке. / Мы не меряем Землю шагами, / Понапрасну цветы теребя, / Мы вращаем ее сапогами – / От себя, от себя!».

А потом еще: «Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон, / Принял пулю на вдохе, / Но на Запад, на Запад ползет батальон, / Чтобы солнце взошло на Востоке».

Что же сказал Мединский, председатель Российского Военно-исторического общества, собравшимся на церемонию открытия мемориальной доски Пикулю?

«Нельзя стереть из истории то, что на протяжении многих лет на этой улице, в этом доме жил и создавал свои замечательные произведения Валентин Саввич Пикуль. Его прославили романы посвященные русской истории, русскому флоту, русской армии, русским победам. Жизнь его была непростой. Не простая судьба и у его произведений. Собрание сочинений Пикуля, подаренное одной из латвийских школ было отправлено на проверку. Как показала проверка, школьникам можно читать Валентина Пикуля. Слава Богу! Обошлось. Не хотелось бы думать, что произведения Пикуля, преисполненные уважения и любви к нашей общей истории, к российской земле, к Балтике, к земле Латвии, к Риге, к этому месту, которое полито кровью многих-многих борцов и защитников этих земель, что они могут быть опасны. Думаю, они могут быть опасны только тем, кто не хочет знать своей истории, кто от нее отрывается, кто ее боится. Человек без истории – это трава без корней, говорил Пикуль. Давайте будем чтить нашего замечательного писателя, читать его книги. Тогда, поверьте, жить мы будем лучше, потому что мы будем опираться на фундамент, построенный на протяжении веков».

Сказал, и поехал на Лесное кладбище возлагать цветы к могиле писателя. И там же дал интервью российскому телевидению, в котором заявил (запланированный инцидент?), что конкурс «Новая волна» близок к тому, чтобы покинуть Юрмалу.

«Должность министра культуры обязывает избегать выражений, которыми надо бы характеризовать подобного рода экзерсисы (внесение Латвией в «черный список» Иосифа Кобзона, Олега Газманова и Валерии – А.М.). Ничего, кроме изумления, данное решение не вызывает. А результатом этого, скорее всего, будет серьезный ущерб экономике Юрмалы в том случае, если «Новая волна» решит переехать оттуда. А она близка к этому решению, поскольку терпеть такие пощечины наши артисты не будут», — сказал Мединский.

И тут же, как ни в чем не бывало, заявил, что война санкций между Западом и Россией не оказывает никакого влияния на культурный обмен России и Латвии, и что предпосылок для этого он не видит. «Культура вне санкций», — подчеркнул Мединский.

Еще одно последнее медийное сражение, на этот раз у латышских телерепортеров, Мединский при поддержке Вешнякова выиграл у подножия Памятника Освободителям в Задвиньи, где они возлагали цветы в ознаменование 70-летия освобождения Риги от немецко-фашистских захватчиков. Латышских коллег тоже интересовали контакты Мединского в Латвии, книги Пикуля и «черные списки», но с другого конца бинокля.

На корявом русском языке, постоянно сбиваясь на государственный (миф о том, что в советское время латыши учили русский язык в песочнице, а не в школе, на уроках русского языка, рушился у нас на глазах), они допытывались у министра, нет ли у того желания поговорить с г-й Мелбарде, хорошо ли, по его мнению, что посольство России дарит латвийским школам книги, и что тот думает по поводу внесения в «черные списки» латышского режиссера Алвиса Херманиса? «С удовольствием поговорим, если предоставится соответствующая возможность», — ответил Мединский на первый вопрос. На вопрос о книгах дал утвердительный ответ, да еще и прибавил, что Пикуль – гордость Латвии, а на вопрос о «черных списках» отговорился незнанием. И если Пикуля латышские коллеги как-то еще проглотили, то неведение министра культуры России относительно Херманиса повергло их в изумление.

«Как не знаете? Все говорят про это», — переспросили они.

«Честно говорю – не знаю. Не в курсе. Про черные списки ничего не знаю», — повторил Мединский и откланялся. Уикэнд удался.

Вот и поговорили…

Первый отклик поступил от латвийского министра культуры Даце Мелбарде. В интервью газете «Diena» она заявила, что «перенос «Новой волны» в Россию можно рассматривать как возможность создать новое предложение», например, организовав в Юрмале другой международный фестиваль, для которого этот город будет важен не только как место проведения, но и как возможность выделить идентичность и культуру Латвии.

Неделю спустя «культуру вне санкций» показал Мединскому министр иностранных дел Илмар Ринкевич. Он таки пополнил «черные списки». Нет, не Мединским. Восьмым негритенком Ринкевича (после журналистов Модеста Колерова и Игоря Павловского, историков Владимира Симиндея и Александра Дюкова, а также трех российских певцов) стал актер Иван Охлобыстин. Говорят, тот поплатился за любовь к Украине и неприязнь к сексуальным меньшинствам. А, может, Ринкевича бесят желтые очки Охлобыстина? Не важно.

Важно, что заочная ставка министра культуры России с его латвийскими коллегами состоялась. Он улетел, а поле латвийско-российских культурных связей осталось в стране чудес. Остается надеяться, что, как удачно сострил Мединский, «великие державы не обижаются». Даю подсказку.

Александр МАЛНАЧ.