Почему в Латвии запрещено суррогатное материнство?

— Если подумать, то на самом деле мы занимаемся сводничеством. Отбираем самых лучших «мальчиков» и «девочек», организуем им встречу, а остальное те делают сами, — смеются гинеколог–репродуктолог Валерия Годунова и врач–эмбриолог Светлана Бурцева. Ну а по–научному то, чем они занимаются, называется ЭКО — экстракорпоральное оплодотворение. Искусственное, одним словом.

3 000 евро — в такую сумму обходится ЭКО в Латвии. Дороговато. Поэтому с 2012 года от разговоров об ужасающей демографической яме государство наконец–то перешло к делу, оплачивая 550 циклов из тех примерно 2 тысяч, что делают в нашей стране каждый год. Этого мало, желающим приходится стоять в очереди по году, но хоть что–то. Причем мужчины могут участвовать в программе без ограничения возраста, а женщины — лишь до 37 лет. Почему же такая несправедливость?

— Потому что так природа распорядилась, — объясняет Валерия Годунова. — У женщин после 37 лет резко снижается возможность забеременеть. Иногда процесс старения яйцеклеток начинается с 32 лет, а в очень редких случаях даже раньше. А после 35 появляется больше яйцеклеток с аномалиями, растет риск родить больного ребенка. А вот у мужчин процесс старения сперматозоидов происходит после 45 лет, да и то не у всех. Я думаю, в природе правильно все рассчитано, ведь мама должна успеть вырастить своего ребенка.

Запад есть Запад, Восток есть Восток

Несмотря на то что Латвия уже четверть века считает себя частью Европы, в таком «детском вопросе», как зачатие ребенка, она по–прежнему остается в «советском» пространстве. Почему? Да потому, что проблемы бесплодия у нас и на Западе всегда качественно отличались.

В Западной Европе проблема № 1 — это возраст женщин, решившихся наконец забеременеть. После того как они сделали карьеру, построили дом, посадили дерево… У нас сохранилась старая советская привычка рожать рано. И, в отличие от Европы, у нас со времен СССР главным препятствием беременности является… здоровье.

Только в Советском Союзе это было трубочное бесплодие, когда после воспаления придатков маточные трубы зарастали спайками. В 1990–е инфекции научились хорошо лечить, зато появились другие проблемы, связанные уже с нашим образом жизни. И тут, кстати, доктор Годунова поспешила развеять стереотип, что все дело, мол, в женщинах. Ничего подобного!

— Из всех мужчин, у которых возникают проблемы с зачатием, только 10% имеют нормальную сперму — это по нашему опыту, — рассказывает доктор Годунова. — Главная проблема — стрессы на работе, малоподвижный образ жизни, неправильное питание. Дело в том, что сегодня в мясной и рыбной промышленности используются антибиотики и гормоны, похожие на эстрогены — женские половые гормоны. Вы бы видели, сколько к нам обращается молодых людей с нарушениями обмена веществ. А половые клетки практически сразу же реагируют на негативные изменения. Это же касается и женщин: стало больше гормональных нарушений, которые могут привести к отсутствию овуляции. Кстати, доказано, что курение ускоряет менопаузу на год.

И все же женщины, по наблюдению Светланы Бурцевой, куда тщательнее относятся к своему здоровью, регулярно ходят к гинекологам на осмотры. А мужчину пойди заставь сдать сперму на анализ! Сильный пол, мол, на то и сильный, чтобы не бегать по врачам.

В этот банк так просто «вклады» не возьмут

Растет ли число бесплодных пар в стране? Этого никто не знает, поскольку до того, как появилась государственная программа по ЭКО, невозможно было оценить ситуацию в обществе в целом, ведь обращались к врачам только достаточно состоятельные люди. Но вот что врачи заметили: в период кризиса к ним шли люди в возрасте 40–42 лет, с деньгами, как говорится, состоявшиеся. А сейчас снова пошли молодые, 30–летние.

Несмотря на то что госпрограмма ограничена 37 годами, «за деньги» обращаются в клинику и женщины под 50. Конечно, в таком возрасте хороших яйцеклеток в организме уже нет. Но если матка здоровая, могут подсадить здоровый эмбрион.

— С первого раза беременеют 40% пациенток — эта цифра у нас совпадает с общемировой, — объясняют мне врачи. — Причем эта цифра удваивается, если женщине до 30 лет. А вот после 37 лет процент сильно падает.

Что касается банков спермы, то, вопреки расхожему мнению, стать его «вкладчиком» не так–то просто. Доноры–женщины проходят ту же процедуру, как и при ЭКО, только при этом не подсаживается эмбрион. Это стимуляция с помощью лекарств, наркоз для забора яйцеклеток. Словом, процедура достаточно сложная, так что очереди желающих здесь не бывает. Женщины берегут себя.

— А что касается мужчин, то, во–первых, никаких гонораров мы им не выплачиваем. Во–вторых, чтобы стать донором, нужно пройти обследование, сделать генетический анализ, принести заключение нарколога, психиатра и терапевта, и это все в свое свободное время. Донорская сперма еще должна пролежать 6 месяцев на карантине, а после донор должен прийти повторно и сдать еще раз анализ на инфекции, — рассказывает Валерия Годунова. — Это процесс длительный и достаточно дорогой. Тут единственная мотивация — помочь другим.

Но и недостатка в донорских материалах клиники не испытывают — к их услугам европейские коллеги, где это дело поставлено на поток.

О психологии и хитрых пациентах

Одна моя знакомая дважды не могла забеременеть после ЭКО, а потом все получилось само собой — после того как она поменяла работу. На прежней ее донимали непрерывные стрессы.

— 10% всех случаев бесплодия объясняются психологией, — подтверждает доктор Годунова. — И это не только стрессы на работе. Если женщина панически боится беременности, то у нее может прекратиться менструация. А есть еще люди, которые обращаются к нам за помощью, а сами… все делают наоборот. Они играют в игру «я все делаю, но у меня ничего не получается». Например, из трех назначенных таблеток выбирают одну. Порой бывает так, что человек хочет показать окружающим «очень хочу ребенка», а в глубине души думает по–другому. Была у меня женщина, которая честно сдавала все анализы, но не пила ни одного из назначенных лекарств. Я ей говорю: «Вы не пьете препараты». А она мне: «Как вы узнали, доктор?» Да потому, что таких анализов не бывает после приема лекарств. Случается, что муж хочет ребенка, а жена только изображает желание. Или наоборот. Врач это все видит.

А бывает и по–другому.

— Мы готовили пару к искусственному оплодотворению, предварительно назначили им обоим лечение обмена веществ, — продолжает врач. — А через некоторое время они приходят счастливые: жена забеременела! Никакого чуда — просто организм пришел в норму и сам сделал все как надо.

Из медицинских чудес мне рассказали другой случай: после второй подсадки донорских яйцеклеток женщина забеременела, родила, а после кормления ребенка у нее наступила менопауза. Дали ей гормональную поддержку, чтобы не было симптомов климакса — ей было 30 лет. Позже она уехала на ПМЖ в Европу, там у нее закончились выписанные лекарства. После чего она самостоятельно забеременела второй раз, приехала рожать в Латвию, родила и как только откормила — начался климакс. И больше уже не проходит. Вот это, с медицинской точки зрения, настоящее чудо.

О неожиданных тройнях и суррогатном материнстве

— По закону мы не можем подсадить больше трех эмбрионов, — рассказывает Светлана Бурцева. — И все три приживаются очень редко. Вообще подсадка сразу трех практиковалась раньше, когда у нас опыта было меньше, а люди просили «чтобы наверняка». Вот тогда четверть всех беременностей были многоплодными. Сейчас три эмбриона подсаживается, если только их качество плохое или мама очень больна и в возрасте. За последние три года у нас таких было только четыре–пять человек. Двойни тоже теперь встречаются редко — менее 10%.

На вопрос о выборе пола Светлана Бурцева строго ответила, что селекция по полу в Латвии запрещена. Только если пол связан с такими генетическими болезнями, как гемофилия, например. А так нельзя прийти и заказать нужное. Но есть специальная генетическая выборка, когда уже на третий день развития эмбриона можно диагностировать заболевания и выбрать здоровые, изначально исключив, например, синдром Дауна, а на пятый день уже подсадить здоровый эмбрион.

Пол — это вторично, главное — здоровый ребенок.

Что же касается суррогатного материнства, то в Латвии оно запрещено.

— Желающих мы посылаем в Россию, когда попадаются единичные случаи с показаниями к такому методу, — объясняет Валерия Годунова. — Это достаточно сложная этическая проблема. Некоторые политики называют это «продажей детей». Во всем Евросоюзе суррогатное материнство запрещено. А в России есть специальные клиники и специальные юристы, которые этим занимаются. Но людей, нуждающихся в таком методе, мало, потому что для этого нужно иметь очень серьезные проблемы со здоровьем. Бывают женщины, у которых с рождения нет матки либо она была удалена в связи с тяжелыми заболеваниями, например, с кардиологическими проблемами. Тут есть и такой момент: во всем мире матерью все равно считается та женщина, которая родила ребенка. В результате с суррогатными матерями возникает много проблем. Основная — это шантаж.

А на мой последний вопрос — о самой долгой попытке забеременеть, врачи ответили тут же, видимо, случай действительно исключительный. Женщина не могла забеременеть в течение 10 лет, прошла 17 циклов в разных странах. «Как на работу к нам ходила», — призналась доктор Годунова. И в результате родила здорового малыша. Терпение и желание все перетрут.

Виктория СТИЕБРЕ.

30 июля 2015. №30