Парадокс детской души: какой бы кукушкой ни была мать — она мать, но достойна ли она прощения?

После выписки внучки из больницы бабушка привезла ее к себе домой. И тут нашлась Валентина — примчалась к матери в сопровождении милиции: «Ты не имеешь права оставлять ребенка у себя!» С тех пор бабушку стали ограничивать в контактах с внучкой, под самыми разными предлогами не позволять им видеться. Через людей до бабушки доходили сведения, что внучке приходится несладко. Она, еще не оправившаяся от тяжелой операции, подолгу, часами, плакала, пока, обессиленная, не засыпала тяжелым сном. Если это был сон, а не провал в бессознательность. Окна в комнате, где спала Ксюша, день и ночь были зашторены. И помочь ей никто ничем не мог — на двери съемной квартиры в отсутствии квартирантов висел замок. Когда хозяин жилья, инвалид, вдвое старше квартирантов, высказал свое отношение к происходящему в его доме и попросил быть серьезнее в воспитании девочки, Валентина внезапно влепила ему пощечину: «Не твое дело!»

Бабушка не раз слышала, как ее дочь говорила своему бывшему мужу: «Мне Ксюша не нужна! Забирай ее!». Но когда отец девочки, который к тому времени женился и помогал растить двоих детей своей новой жене, соглашался на предложение Валентины, та внезапно передумала. Соседи не раз видели, как ее сожитель буквально швырял девочку в коляску, как он с разгону пускал ее под уклон. Вместо повышенного внимания к больному ребенку — мат–перемат. А весь рацион ребенка состоял из одного сухого творога. Неудивительно, что вдобавок к основному диагнозу добавился и рахит. Недостаточный уход, неправильное питание привели к тому, что в полтора года Ксюша весила всего 8 килограммов. В этом возрасте она еще не ходила. И самое страшное — у нее начались эпилептические припадки. С ними она однажды попала в больницу, куда была доставлена «скорой помощью».

Потом, на суде, Валентина так описывала ситуацию:

— В приемном отделении девочку осмотрел врач. Ей уже стало лучше, предложили лечь на лечение. Но я подумала: если ей лучше, зачем нам ложиться? И мы уехали домой. Однако мой бывший муж решил, что Ксюшу надо вернуть в больницу, и снова вызвал «скорую». Но нас дома не было, мы уехали в магазин. Там нас и нашли врачи. Но мы и сами хотели снова обратиться за помощью к медикам, но нас просто опередили.

Эту ситуацию вспоминает заведующая детским отделением городской больницы:

— Когда первый раз привезли Ксюшу, она корчилась в судорогах. Она была в тяжелом состоянии, потому я пыталась настоять на госпитализации. Однако родители отказались. При осмотре я обратила внимание, что девочка крайне истощена, у нее гипотрофия второй–третьей степени, сравнимая с той истощенностью, что была у жителей блокадного Ленинграда. Я это заявляю официально! И еще: на всем тельце были следы побоев — параллельные продолговатые синяки. Мать девочки сказала, что это потому, что Ксюша везде лазает, ударяется. Но я врач с большим стажем, и врать мне не нужно: я прекрасно отличаю побои от случайных синяков.

Заведующий детским хирургическим отделением тоже помнит ту историю:

— На ягодицах, на голове, на всем теле, даже на лице девочки были кровоподтеки разной формы, не совпадающие по времени с моментом судорог. Так биться в припадке девочка не могла. Объяснения матери, что она делала ребенку искусственное дыхание и разжимала стиснутые челюсти, отчего, мол, и появились синяки на лице, несостоятельны. Мне приходилось немало реанимировать тяжелобольных детей, но такого истощенного ребенка спасать еще не доводилось.

И снова Ксюшу отправляют в Ригу на лечение. Ее состояние вызывало сильную тревогу медиков. Больница выделила машину. Валентина тоже поехала, но в пути оказалось, что она не взяла для ребенка ничего, кроме пачки печенья. Когда машина прибыла в Ригу и нужно было оформить документы, Валентина сказала: «Я скоро вернусь». И исчезла. Словно не ее ребенок доставлен в республиканскую больницу в тяжелом состоянии.

Вот выдержка из акта судебно–медицинской экспертизы: «Имеются телесные повреждения. Многочисленные кровоподтеки. Могли образоваться в результате внешнего воздействия за 4–5 дней. При падении исключаются».

Спустя два месяца Ксюшу выписали. Забирала ее из больницы бабушка. Она добилась, чтобы Валентину лишили родительских прав, а ребенка передали на воспитание ей. И все бы хорошо, но долгая борьба за внучку подкосила силы, и бабушка умерла. А следы Ксюши затерялись. Говорят, девочку удочерили и увезли куда–то в Россию.

И вот она нашлась! Сомнений быть не может: слишком многие детали этой истории упомянуты в заявке на поиск. Правда, удивил тот факт, что Ксения, сама уже ставшая матерью, ищет свою маму. Ту самую, которая сыграла в судьбе дочери не самую лучшую роль. Впрочем, какой бы она ни была, она для нее мать. И в этом парадокс детской души, которая в свое время не получила очень многого от мамы. И теперь, похоже, дает ей шанс раскаяться и еще раз почувствовать материнское счастье. Получится ли?

Валерий САМОХВАЛОВ.