От него без ума были дамы: история первого чернокожего ресторатора России

Согласитесь, от устья великой американской реки до среднего течения Москвы-реки — дистанция огромного размера, и уже одно это обстоятельство способно разбудить наше любопытство, не говоря уже об иных перипетиях жизни этого удивительного и жизнерадостного афроамериканца, как теперь принято политкорректно говорить.

Вот пунктирно: мальчик на посылках в отелях Сент-Луиса и Чикаго, официант в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Остенде, Каннах, Милане, метрдотель в «Яре» и «Аквариуме», владелец «Максима» и того же «Аквариума» в Москве, ставший там миллионером и купцом первой гильдии, беглец от революции в России, повторивший предпринимательский успех в Константинополе и безвременно, в 55 лет, скончавшийся там же в турецкой долговой тюрьме.

Про все это рассказал в книге «Черный русский» (The Black Russian) Владимир Александров, профессор кафедры славянских языков и литературы Йельского университета, автор авторитетных исследований о творчестве Андрея Белого и Владимира Набокова. С одной стороны, эта книга — документированное биографическое произведение, с другой — настоящий исторический триллер из-за колоритности, экзотичности и неповторимости главного героя.

Мальчик на побегушках

Необычная одиссея началась, когда Фредерику Брюсу Томасу едва исполнилось 18. Его отец был зверски убит чернокожим собратом, и юноше пришлось самому позаботиться о своей судьбе. Притягательным местом в 1890 году был Сент-Луис, где вовсю шла подготовка к Всемирной выставке… А редкой сферой, где могли взять на работу чернокожего, была сфера услуг: гостиницы, рестораны, салуны. В одном из отелей устроился прислугой за все, по определению Остапа Бендера, и этот молодой сын Юга.

Были в нем природная склонность к работе с людьми, улыбчивость, обаяние, сообразительность. В Чикаго он тоже был мальчиком на побегушках, но в Нью-Йорке уже стал успешным официантом. Ему хотелось стать музыкантом, и в 1894 году Фредерик пустился морским путем в Лондон, ибо в не освободившейся от расовых предрассудков Америке «ниггеру», как тогда говорили, рассчитывать на серьезное образование не приходилось.

Учеба, однако, не очень заладилась, и студент с все большим интересом погружался в шумную, бестолковую, но так милую его сердцу ресторанную жизнь, продолжая работать официантом. К тому же в условиях европейской свободы и отсутствия дискриминации по цвету кожи в нем проснулась охота к перемене мест.

В Париже он работал в известном на всю Европу ресторане «Максим», который позже примет за образец для своего московского заведения. Оказалось, что и языки ему даются сравнительно легко, по крайней мере, в тех пределах, которые совершенно не мешали ему исполнять свои профессиональные обязанности, а затем и вести собственный бизнес.

Объездив чуть ли не всю Европу — Остенде, Канны, Милан, Монте-Карло, Берлин, Вена, Венеция, и это далеко не полный список, — Фредерик Томас в 1899 году оказался в Москве в качестве слуги некоего высокопоставленного вельможи, еще не подозревая, что пробудет в ней почти два десятилетия, пока революция и «шариковы» не вынудят его эмигрировать.

Чернокожих в Белокаменной тогда было немного, но черный американец не испытал никакого дискомфорта, скоро найдя себе солидные должности: сначала в ресторане «Яр», а потом и в развлекательном саду «Аквариум».

От него без ума были дамы

У него был дар быстро определять, пишет В. Александров, «где на лестнице известности стоит клиент, как много денег он собирается потратить», а также запоминать, «какая еда и какие напитки ему понравились в предыдущие посещения». Это не могло не приводить в восторг всех, кого «Федор Федорыч» встречал и провожал к столу или в отдельные кабинеты, опять же, не забывая, у кого какой был любимым. «Особенно, — вспоминает один современник, — без ума от него были дамы».

Кстати о дамах. Любовная его жизнь тоже била ключом на матушке-Москве. Он был женат трижды. Первая супруга Хедвига родила ему троих детей и скончалась от заражения крови при рождении младшей девочки Ирмы. Второй стала дама прибалтийского происхождения Валли, бывшая гувернанткой в его доме, — так сказать, брак по расчету, оказавшийся не слишком долговечным.

Ибо скоро процветающий предприниматель влюбился в одну из исполнительниц в его заведениях — немку Эльвиру Юнгман, и она ответила ему взаимностью. Потом они поженятся, и она будет с ним до конца его дней, которые оказались тяжкими для них обоих: в эмиграции в Турции.

Но в 1910-20-е годы кто же мог предвидеть будущее России и миллионов ее граждан? «Федор Федорыч» подал прошение на высочайшее имя, и ему было даровано российское подданство. Затем он был возведен в почетное звание купца первой гильдии, что давало уже определенные привилегии в царской России, в частности освобождало от телесных наказаний. Уже немногим через год после открытия «Максима» его капитализация составляла, по консервативным оценкам, 650 тыс. тогдашних рублей, или 12 млн. нынешних долларов. Богатство «нового русского» росло как на дрожжах.

Неизвестность и обречённость

Ну а далее — революция, ноябрьские бои в Москве, попытки ужиться с новой властью, потеря состояния, авантюрное бегство в Одессу, оккупированную сначала немцами, потом французами, подобное чуду попадание на последний корабль, тот самый «Император Николай», который «застыл как стрела» в песне Александра Малинина, увозивший тысячи эмигрантов в неизвестность и обреченность, прибытие в Константинополь практически без средств… И вопреки отчаянию и трудностям — становление с нуля нового бизнеса — развлекательного клуба, ностальгически названного «Максимом».

Может быть, терпение, оптимизм и неуемное желание работать и позволили бы Фредерику Брюсу как-то подняться и обеспечить себе и семье сколько-нибудь сносное существование, если бы не новый удар — еще одна революция, на этот раз в Турции, которая вынудила покинуть Константинополь, ставший к тому времени Стамбулом, основную клиентуру ресторатора: офицеров союзнических оккупационных войск Франции и Великобритании.

Он увяз в долгах и разборках с мошенниками, поехал за правдой в новую столицу Турции Анкару, но оказался там в долговой тюрьме, потом был переведен в тюрьму в Стамбуле, где заболел и 12 июня 1928 года умер в возрасте 55 лет. Так печально и скорбно окончилась эта удивительная жизнь…

Николай ЗИМИН.

(«Континент», Вашингтон.)