«Он не мог ходить, мочился с кровью, ему отбили почки». Адвокат показала страшные пытки в российской колонии. Что осталось за кадром

«Я не собиралась уезжать»

20 июля «Новая газета» опубликовала жесткое видео, на котором сотрудники в форме ФСИН подвергают истязаниям мужчину, закованного в наручники. Его посменно бьют дубинками по пяткам, льют на него воду, бьют по лицу. Эти события происходили ровно год назад, и все это время расследованием инцидента занималась адвокат фонда «Общественный вердикт» Ирина Бирюкова.

«Лента.ру»: Как к вам попала эта запись?

Бирюкова: Я не могу рассказать, как эта запись попала ко мне. Это адвокатская тайна. Безусловно, я не могу раскрывать свои источники, это даже не обсуждается. Сразу скажу, запись не одна, есть еще, но мы пока подождем.

Я занималась этим случаем целый год, видела Макарова после избиения. Он мне рассказывал в мельчайших подробностях об избиении, но одно дело — услышать и совсем другое — увидеть своими глазами. Когда я получила запись, я знала, что на ней. Я посмотрела первые десять секунд с выключенным звуком, потом выключила и пару-тройку дней не могла смотреть. Это очень трудно было.

Как и почему вы решились обнародовать запись?

У меня никаких сомнений не было, что запись надо публиковать. Мы посоветовались с нашим пиар-отделом, с Олегом Новиковым (руководитель пресс-службы фонда «Общественный вердикт») обсудили, как сделать так, чтобы на нее обратили внимание, не обошли стороной, как многие предыдущие ролики. В YouTube же много подобных записей, просто на них не видны так четко лица сотрудников ФСИН: они там в масках, и трудно определить их, доказать, что это не постановочное видео, установить, в какой конкретно колонии происходят события.

А на этом видео отлично видны все сотрудники ФСИН, потому что запись велась с видеорегистратора сотрудника ФСИН, и все они были опознаны. Этим-то запись и важна.

Сейчас возникают разные домыслы о причине публикации этого резонансного видео, в том числе и политические. Что вы можете ответить на них?

Абсолютно никакой политической подоплеки в публикации этой записи нет. Я не могу раскрыть свои источники, но со стопроцентной уверенностью говорю, что глава региона здесь вообще не при чем. К нему тоже много вопросов — он что, не знает, что у него в регионе творится? Заинтересованность только одна — наказать этих сотрудников. Именно с этой просьбой ко мне обратились люди и прислали это видео. Никакой политической подоплеки здесь нет.

Как развивались события после публикации видео, угрозы вам поступали?

Мы предполагали, что угроза безопасности может возникнуть не только в отношении меня, но и сотрудников фонда и «Новой газеты», потому что когда человека загоняют в угол, он может натворить что угодно.

 Я не собиралась уезжать, пока меня не убедили, что это надо сделать.

После публикации записи пошел такой большой общественный резонанс, на который мы даже не рассчитывали. Сразу же началась проверка, и буквально за пять часов возбудили уголовное дело. На следующий день я спокойно поехала в суд по другому процессу, ничто не предвещало беды. Потом мне мой источник в Ярославской области, которому я очень доверяю: ни одной дезинформации от него не было, вся его информация подтверждалась, сообщил, что многие осужденные слышали от сотрудников колонии, которые не участвовали в избиении, угрозы мести, в том числе и в мой адрес. Они, если так помягче сказать, очень злы. Я рассказала про эти угрозы своим коллегам из фонда, и на общем собрании в субботу было решено, что мне лучше покинуть Россию на какое-то время, не играть с огнем и посмотреть, как будут развиваться события дальше.

Прямых угроз от сотрудников ФСИН не поступало, это было бы глупо с их стороны — мне звонить и угрожать, потому что это, конечно же, стало бы достоянием общественности.

Я за сутки собралась и уехала вместе с дочерью.

Вам известно, что было в колонии после публикации?

В управлении ФСИН по Ярославской области был шок и ужас, началась паника, было расширенное заседание. Была какая-то бешеная суета. Сразу же в колонию приехали проверки. Из колонии сотрудников не выпускали сутки, пока Яблокова (во время пытки сидит на Макарове в голубой рубашке) и сотрудника, который на видео бил по лицу Женю (Макарова), не вывели в наручниках.

СК сообщил о шести задержанных, но на записи видно, что в избиении участвовали 18 человек. Один — не установлен нами, на котором висел этот видеорегистратор. Он не виден на записи, он там как-то проскальзывает руками, голос его есть, а вот лица его не видно. Остальные 17 человек установлены.

Видеорегистраторы предусмотрены в работе сотрудников колонии?

Сотрудники должны с видеорегистраторами ходить по колонии, они и меня записывали, как я в колонию проходила, мой досмотр. Это порядок такой, а уж что касается применения силы, то они обязаны все записывать — распоряжение директора ФСИН России, но в таких случаях (избиения заключенных) они обычно либо выключают видеорегистратор, либо не сохраняют запись. Для меня самой удивительно, что такая запись есть.

Вы год занимались делом Макарова. Кто еще подвергался пыткам в ИК №1?

У нас в фонде были три жалобы — от Макарова, Ивана Непомнящих и Руслана Вахапова. На пытки и избиения в ИК №1 также поступали жалобы от Евгения Волкова и от Реваза Мгояна (он уже освободился и уехал из России). Еще пара-тройка осужденных подавали жалобы, но потом отказались от них из-за опасений за свою жизнь.

Как вы считаете, чем закончится эта история? Стоит ли ожидать, что во ФСИН наконец-то начнется глобальная реформа?

Я надеюсь, что этот резонанс приведет к каким-то изменениям в системе ФСИН, но будут ли они глобальными… Я скептически к этому отношусь. Я думаю, что они рассчитывают на то, что мы сейчас пошумим, а потом публичный интерес пропадет, и на этом все закончится. Но мы будем и дальше работать, продвигать эту ситуацию, и надеемся, что реформа ФСИН будет.

Нарушений не обнаружили

В ходе расследования уголовного дела, возбужденного после публикации резонансного видео, задержаны шесть сотрудников ИК №1, участвовавших в избиении Макарова. Личности всех участников истязаний следствием установлены, говорится в сообщении СК.

Им вменяется превышение должностных полномочий и применение насилия (пункт «а» части 3 статьи 286 УК РФ.
Следствие будет ходатайствовать перед судом об избрании в отношении них меры пресечения в виде заключения под стражу. Остальных следователи также собираются задержать.

 Проведены обыски и выемка документации в самой колонии и УФСИН по Ярославской области.

В ходе расследования уголовного дела также будет дана правовая оценка действиям (бездействию) руководства ИК №1 и ответственных должностных лиц УФСИН России по Ярославской области, добавили в СК.

Стоит отметить, что год назад ни правоохранители, ни прокуроры не нашли нарушений в работе ярославских тюремщиков. Жалобам Макарова они не поверили.

Сейчас Макаров досиживает свой срок в ИК №8 той же Ярославской области. Там он не подвергается пыткам, сообщил «Ленте.ру» руководитель отдела по связям с общественностью «Общественного вердикта» Олег Новиков. По его словам, осужденный должен выйти на свободу через три месяца. 25-летний Макаров был осужден по части 1 статьи 111 УК РФ («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью») к семи годам и шести месяцам лишения свободы.

Это уже пятая судимость в его биографии. Первая была условной, за кражу, в несовершеннолетнем возрасте. Затем Макаров получил условные сроки за пьяную драку и нанесение тяжких телесных. Во время испытательного срока он несколько раз ударил ножом своего знакомого в отместку за обиду, а потом явился в полицию с повинной.

«Били за все подряд»

По словам Руслана Вахапова, месяц назад освободившегося из той самой ярославской ИК-1, Макарова избили после конфликта с одним из сотрудников, который якобы во время обыска бросил на пол письмо от матери. Вспылив, Макаров обругал сотрудника матом.

«Когда его избивали, я находился в штрафном изоляторе, буквально в нескольких метрах. Я видел через щель в двери, как его пронесли мимо и кто пронес, видел, как ему завязали рот махровым полотенцем. Я слышал из-за двери стоны и крики. Над ним издевались около 40 минут, сотрудники сменялись, выходили покурить, подходили ко мне и на вопрос, что они делают, отвечали «мы его воспитываем», — рассказывает Вахапов. — После избиения его посадили в ШИЗО, он не мог ходить, мочился с кровью, ему отбили почки».

По словам собеседника «Ленты.ру», пытки заключенных в колонии практикуются регулярно и за малейшие провинности. Бьют за любые ссоры с сотрудниками, за курение в неположенных местах и даже за то, что человек «кому-то не понравился внешне».

«Однажды меня избили за то, что я отказался бежать по коридору во время обысковых мероприятий. Это происходит так: тебя выводят из камеры, заводят руки за спину, заставляют опустить голову вниз и бежать по скользкой плитке в класс воспитательной работы, тот самый, где пытали Макарова. И вот ты бежишь по коридору, в котором стоят сотрудники ФСИН в форме спецназа с дубинками. Если медленно бежишь, то тебя лупят, если быстро бежишь — тебя тоже лупят. Как ни беги, все равно изобьют», — говорит Вахапов.

Для наказания «провинившихся» заключенных в колонии используют резиновую дубинку, реже — деревянный молоток.

«Человеку приказывают встать лицом к стене, ноги на ширине плеч, руки на стене — это законные требования, ты должен их выполнять. Потом его начинают монотонно бить в одно и то же место, как правило, по бедрам или ягодицам. При мне одного осужденного забили молотком до такой степени, что у него сгнили ягодицы», — продолжает бывший заключенный.

По его словам, это далеко не единственный случай, когда избитый сотрудниками колонии человек получил серьезные увечья.

«Однажды заключенного били так, что разорвали ему печень, и он вскоре скончался в больнице. Его мучили около двух часов, он падал на пол, его поднимали и снова били. Знаете, за что с ним так? Он отказался снимать штаны и трусы и приседать с голым задом. Он не хотел выполнять извращенные указания сотрудников. У нас были там такие: любили на задницы посмотреть, потрогать руками, простите, гениталии. Прямых домогательств не было, но «проверить» органы заключенных могли», — утверждает Вахапов.

Как отметил бывший заключенный, пострадавшим от пыток людям несколько дней не оказывалась медицинская помощь, а бригаду скорой вызывали, когда их состояние приближалось к критическому. Только за 2016-2017 годы, по подсчетам Вахапова, в ИК-1 скончалось пять человек, не получивших своевременного лечения. Один из них около недели пробыл в колонии парализованным, ожидая помощи врача. И впоследствии умер в больнице.