Я все никак не могла понять: и почему это люди с ума посходили с этим пресловутым сайтом «Одноклассники.r
— Наташ, я картошку пожарил, ты есть идешь? — спрашивал муж из кухни.
— Ага, щас! — кричала я ему и продолжала смотреть на постаревших выпускников нашего 10″а». Мы окончили школу в 1995 году. Боже мой! Уже 20 лет прошло — подумать страшно.
Я открывала страницу за страницей. Вот Лариска Гурова, моя лучшая подруга: фото с мужем и тремя детьми в Чехии. Старший сын выше нее ростом! А вот Ольга Цветкова, наша первая красавица в классе: перекрасилась в блондинку и стала еще привлекательнее. А вот Антоха Попов в собственном «мерседесе» — толстый какой стал! Главный менеджер в топовой компании. Кто бы мог подумать! Школу–то еле окончил со справкой.
На следующий день я снова на три часа зависла в «Одноклассниках»
— Наташка, может, фильм посмотрим? Я сегодня новый диск купил… — пытался привлечь мое внимание муж.
— Давай завтра, — не отворачиваясь от монитора, говорила я, будто мой взгляд к нему приклеили. — Ну, Жень, посмотри, они все хвалятся: вот я на Мальдивах, а вот — в своем «мерседесе». А я чем хуже? Сейчас «отфотошоплю» себя, где мы с тобой в Нью–Йорке, и тоже размещу. Любопытно же узнать, кто как живет!
С этого дня Женька смотрел по вечерам шедевры мирового кино в одиночку: у меня началась оживленная переписка с бывшими одноклассниками. Кто–то просил помочь устроиться на работу, кто–то, наоборот, предлагал пристроить меня на более престижное место. Многие, разумеется, козыряли своими связями и успехами, но в основном общались просто так — по–дружески, бескорыстно.
Первое свидание через 20 лет после школы
Примерно через месяц активная переписка начала затихать: все обменялись новостями, похвастались друг перед другом, кто чем мог, да на том и остановились. У каждого свои дела, проблемы… И тут я неожиданно получила сообщение с обратным адресом «Сергей Котин». Меня будто пронзило ударом молнии. Это был он, Котин по кличке Кот, — моя любовь с первого класса.
Сердце заколотилось быстрее, когда я прочитала: «Здравствуй, Наташа, ты меня помнишь? Я никогда не забывал о тебе. Ты прекрасно выглядишь на фото. Надеюсь, оно не 10–летней давности?:))) Хотелось бы увидеть, какая ты теперь на самом деле. Шучу. И очень хочу встретиться. Как ты на это смотришь? Сергей».
Мы начали переписываться. Каждый день я получала от него хотя бы по строчке и все оттягивала день нашего «первого свидания», которое должно было произойти 20 лет спустя после школы. Переписка с Котиным заставила меня взглянуть на себя со стороны: облупившийся маникюр, незакрашенная седина отросла на сантиметр — ужас! Показаться ему в таком неухоженном виде было невозможно. Я наводила красоту, обновляла гардероб и каждый день — дома или на работе — с замиранием сердца проверяла новые сообщения в «Одноклассниках»
Наконец мы встретились. С первого же взгляда я поняла: он нравился мне всю жизнь. Этот мальчик, с которым у меня случилась первая, сильная и, что самое главное, взаимная любовь, всегда незримо присутствовал в моей жизни. И каждого мужчину, который был для меня важен, я сравнивала с ним, с Сережей. Двадцати лет разлуки будто не было. Наши чувства остались по–прежнему острыми, свежими, живыми. Теперь я точно знаю: настоящая любовь вечна.
С первого же свидания у нас с Сережей, как в рассказе Аверченко, «все завертелось, закружилось».
Я все чаще возвращалась домой поздно, иногда даже навеселе.
— Чего так поздно? — озабоченно спрашивал муж.
— На корпоративе была, — растерянно отвечала я, глядя в одну точку.
— В честь чего корпоратив–то? Вроде не Новый год и не 8 Марта. И блузка на тебе какая–то новая, я раньше не видел.
— Ой, Жень, так много вопросов, а я так устала… Спать пойду, ладно? — Мне хотелось поскорее спрятаться под одеяло, чтобы еще раз в подробностях вспомнить Сережкины поцелуи.
Сестра и мать поочередно отчитывали меня по телефону.
— Ты что творишь? Он тебе кто, этот Кот? — возмущалась мама. — Он и в школе был балбес, и сейчас тебе голову морочит. Ты кто ему? Ни жена, ни вдова! Никто! Он ищет развлечений.
— Мам, тогда я тоже ищу развлечений! Он находит во мне отдушину от работы, от жены, от суеты… А я — от мужа, он мне тоже надоел пуще пареной репы.
— Ты на Женю посмотри: на нем же лица нет — переживает мужик, нервничает. Хочешь разрушить все, что вы с таким трудом наладили?
— Он не понимает, что происходит: у него плохо с проницательность
— Опомнись! Спохватишься, будет поздно… — И мать бросила трубку.
Я тут же позвонила сестре:
— Мама меня ругает. А ты что думаешь по этому поводу?
— Я полностью на стороне Жени. Мне его жалко, — вздохнула сестра.
— Значит, будем жить, как поет Земфира: «Послушно сердце выключаем. Прости меня, моя любовь…» Так, да?! Но я не труп, я живая! И не могу выключить сердце, как пылесос: щелк тумблером — и он уже не работает. Я женщина, я хочу испытывать чувства, я не могу всю жизнь ездить по одним рельсам: утром на работу — вечером с работы. Изо дня в день смотреть в монитор, по вечерам — в телевизор. Так и жизнь пройдет…
— Тогда зачем ты меня спрашиваешь? Живи как умеешь. Я посоветую — и я же буду виновата. Ты же потом скажешь: «Вы с матерью опять на меня надавили!»
Я теряю рассудок, и будь что будет
Я бросилась в свой роман как в омут, все пустила на самотек. Иногда приходила домой под утро. Женя меня терпел. Даже когда я сказала ему, что еду на выходные в Петербург «в командировку», он сделал вид, что ничего не подозревает, и даже сумку помог собрать! Я еще тогда подумала: «Хоть бы скандал закатил ради приличия. Тарелку разбил бы об стену. Нет, скучный, как сто китайцев! Или, может, ему все равно?»
А Сережа неспроста задумал это романтическое путешествие в город на Неве: мы ездили туда всем классом — это была наша последняя экскурсия перед выпуском. Именно там, у разведенного Дворцового моста, раскрывшего свои гигантские крылья в небе, мы с Котиным впервые поцеловались. Нас обоих тянуло в Питер, как в свою юность: мы хотели повернуть время вспять и снова почувствовать себя семнадцатилетним
Напиши мне, напиши, напиши мне ради бога!
Вернувшись «из командировки», я обнаружила на кухонном столе записку с размашистым Жениным росчерком: «Я пока поживу у родителей. Подумай, кто тебе нужнее — он или я. Я готов ждать. Сколько угодно».
Стыдно признаться, но я даже не испытала по этому поводу особой досады. В глубине души я считала, что вовсе не изменяю мужу. Наоборот, это я, выйдя замуж, изменила Сергею, потому что он был у меня первый и самый лучший.
После поездки в Питер наша переписка затихла. Поначалу я воспринимала это спокойно: слишком много бурных эмоций мы пережили за два дня.
Мама доставала меня по телефону:
— Что?! Добилась своего? Ты думаешь, твой Кот завтра же начнет с тобой новую жизнь — запросто бросит жену, двоих детей, квартиру, дачу, тещу?
— Мама, ты не понимаешь, мне нужна любовь! Я не стремлюсь его в загс на галстуке привести — это разные вещи.
— Дура ты, дура… Женю потеряла из–за интрижки, которая — помяни мое слово! — продлится у вас от силы полгода. А таких, как Женя, еще поискать!
Не в силах больше выслушивать материнскую мораль, я бросила трубку.
Недели шли за неделями, я ждала от Сергея писем как манны небесной, а они приходили все реже.
По вечерам я названивала сестре:
— Юль, что мне делать?
— О боже, как я устала! Наташ, как я могу за тебя решить, что тебе делать?!
— Понимаешь, он мне пишет, но изредка, где–то раз в неделю. Письма такие поверхностные, ни к чему не обязывающие: мол, работы много, посмотрел такой–то фильм и тебе советую — так, ерунда какая–то…
— А ты чего хочешь? Чтобы он тебя замуж сразу позвал?
— Хотя бы увидеться…
— Наташ, я не могу залезть к нему в мозги и узнать, что он там себе думает! Может, он действительно занят, ему просто не до тебя. А может, и правда подумает–подумае
Я писала Сергею не чаще одного раза в неделю, чтобы не надоедать. Звонить женатому человеку я, разумеется, не могла. На письма он отвечал: когда дня через два, когда через неделю. Оправдывался, что очень занят на работе. Но я никогда не принимала подобные мужские объяснения за чистую монету: что это за работа такая, что нельзя написать две строчки?! Это просто нежелание общаться. Или понты: мол, я такой крутой босс, ты еще за мной побегай. В голове вертелись разные предположения: может, я его чем–то обидела? Может, он и правда получил со мной дозу адреналина — и теперь я уже не нужна? А может, наоборот, отнесся к нашей встрече слишком серьезно и сейчас решает, взвешивает, тоже мучается, как жить дальше? А может… От этих бесконечных «а может» у меня кружилась голова. Я снова и снова подвергала тщательному анализу нашу переписку. «Наташенька, времени нет катастрофически, на работе — засада, но встретиться с тобой хочу!» — это было его последнее письмо, на которое я ответила: «Жду тебя сегодня, завтра и всегда…»
После трехнедельного молчания с его стороны мои нервы сдали, я не выдержала и взмолилась:
«Сереженька, милый мой, любимый, единственный, я очень–очень–очен
В ответ была тишина. Такая звенящая, такая режущая душу тишина, которая длилась еще неделю, две, три, месяц. Я сошла с ума. Каждые три минуты открывала почтовый ящик, чтобы проверить новые сообщения: от него ничего не было. Хотелось выть белугой. Дело дошло до того, что я сидела и плакала прямо на рабочем месте, за монитором. Инна, коллега по работе, успокаивала меня, отпаивая валерьянкой:
— Девочка моя, ты влюбилась? Как же я тебе завидую… Хоть бы на минуточку испытать это светлое чувство.
— Какое светлое чувство?! — рыдала я в курилке. — Я вся извелась. Превратилась в сплошное ожидание. Я не живу: смотрю на мобильник и беспрерывно проверяю почту — жду, жду, жду. А он не звонит и не пишет, скотина… — И я снова залилась горючими слезами.
— Ничего, все пройдет: и печаль, и радость, — успокаивала Инна. — Ой, я что–то не то говорю! Все будет хорошо, вот увидишь, все будет хорошо!
— Нет, я уже ничего не хочу. Ни–че–го! — говорила я, размазывая слезы по щекам. — Мне не нужна такая любовь, которая приносит одни страдания.
Вечером я села за домашний компьютер, ответила напоследок всем подругам–однокла
Все возвращается на круги своя?
Я позвонила мужу. Женя поговорил со мной добродушно, как ни в чем не бывало, — трех месяцев моего отчаянного безумия будто не было и в помине.
— Привет, ты как? — радостно спросил он. — Я тут на днях собирался к тебе заехать, летние вещи взять. А то жара на носу, а я в весенней куртке. Жарко…
Я снова заплакала. Казалось, эти три проклятых весенних месяца я только и делала, что рыдала, а все вокруг — мать, сестра, подруги и коллеги — утешали меня, как психически больную.
— Женечка, миленький, прости меня, пожалуйста! Не надо забирать вещи…
— В каком смысле?
— Ну, в смысле возвращайся. Все закончилось. Я клянусь тебе.
Наша семейная жизнь вошла в прежнее русло. Женя отнесся к моей отвратительной выходке, как к тяжелой болезни, которой мне пришлось переболеть. Он заботился обо мне, как о малом ребенке. Проявлял исключительную деликатность и такт — ни расспросов, ни упреков. После того как мы расстались и снова сошлись, наши отношения будто обрели новые краски — окрепли и в то же время стали нежнее. Все наладилось.
И вот однажды, в конце декабря, в ящике электронной почты я обнаружила нежное послание: «Привет, Наталья! Поздравляю с Рождеством и наступающим Новым годом! Как у тебя дела? Я думал о нас с тобой… Когда мы опять сможем увидеться? Сергей».
И снова сердце заколотилось, как в первом классе… Опять рабочий день насмарку! Я восемь часов стеклянными глазами проглядела в монитор. Что ему ответить? Господи, неужели наш мучительный роман опять повторится сначала?.. Сперва я хотела написать ему что–нибудь романтическое, в духе своей любимой Земфиры: «Прости меня, моя любовь… Очередной встречи и разлуки с тобой я не вынесу. Ты женат, я замужем, и не будем больше терзать друг друга. Прощай». Но потом решила обойтись без этого слащаво–сентимен
Валерия МАТВЕЕВА.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
Будьте первым, кто прокомментирует
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.