Однажды на диком Западе: история Пончика из «Незнайки на Луне» с русским эмигрантом 1930-х

Но их авантюра заканчивается так же, как карьера Пончика: большие деньги оказываются сильнее предприимчивости и удачи. Перед нами — не только репортаж о русской колонии в мексиканской Тихуане, но и история о том, как судьба перемалывает тех, кто надеется быстро найти свое место на её окраинах.

Недалеко от границы Калифорнии, среди обожженных солнцем степей, лежит маленький мексиканский городок Тихуана. Зрелище открывается здесь весьма печальное: по степи разбросаны камни и растут кактусы. Очень мало обработанной земли. Сам городок — небольшой оазис, состоящий из двух или трех улиц деревянных бараков.

Если рассказывать о Мексике [речь, понятно, о Мексике 1930-х. — Press], то прежде всего следует отметить, что Мексик имеется две: одна из них — центральная, большая, к которой принадлежат Мехико, порт Веракрус и другие города, соединенные между собой железной дорогой. И затем имеется вторая Мексика — северная, примыкающая к американской Калифорнии и не имеющая железнодорожного сообщения с югом. В Мексике почти не знают, что такое шоссейные дороги, и поэтому эта часть, отделенная горными хребтами, живет своей обособленной маленькой жизнью.

Именно здесь находится Тихуана — городок, в котором американцы до сих пор находят забвение в виски и рулетке, а несколько грязных мексиканцев делают деньги.

Судьба, закинувшая меня в Тихуану, захотела привести меня к самому входу маленького бара с надписью «Медведь» — «Русская харчевня» — Russian Tavern. Я зашел сюда необычайно обрадованный, даже вбежал: вот найду русского человека на чужбине!..

Мне пришлось сильно разочароваться.

Черномазый толстяк, стоявший за прилавком, меньше всего напоминал русского трактирщика. Это был настоящий итальянец, и на мое «здравствуйте» он ответил: «Buona sera». И затем мне пришлось выслушать одну из тех историй о печальных русских судьбах, которые приходится слышать повсюду, — в различных вариациях.

Когда в 1919 году в Америке был введен «сухой закон», богатые калифорнийцы пришли к мысли, что недурно было бы иметь место, где можно выпить. Маленькое селение Тихуана, в котором жили рабочие нефтяных промыслов, индейцы и беглые каторжники, с американской быстротой превратилось в поселок ресторанов и игорных домов.

Американские миллионеры спешат в Тихуану, чтобы оставить в ней неправедно нажитые деньги. 

В мгновение выросли дощатые бараки, в которых заиграли механические пианино, застучали кости и шарики рулеток и зацедилось скверное мексиканское пиво.

Искатели приключений и легкой наживы устремились сюда со всех сторон.

Много русских, которые жили в Мексике и в Калифорнии, еле существовали и днями и ночами ломали голову: «Что бы предпринять, чтобы заработать деньги?» — отправились в Тихуану. И таким образом в Тихуане, рядом с итальянской таверной, немецким Biergarten и французским bistro, выросли русские трактиры — «Медведь», «Волга» и «Яр».

Нужно ли говорить, что как итальянские таверны, так и бистро, и русские трактиры на самом деле отличались друг от друга только вывесками. Это был тот же мексиканский притон, в котором ежеминутно нужно было считаться с тем, что придется выхватить из-под прилавка заряженный револьвер… Посетители «трактира», выпив, тянулись к кассе или к бороде бармена…

Терентий Николаевич Фрутко был лидером русских в Тихуане. За ним последовали сюда несколько русских семей. Но не прошло и месяца, как в Тихуане остались одни мужчины. Женщинам было небезопасно оставаться…

Типичный салун Дикого Запада. только вместо коней на привязи — машины. 

Всего в Тихуане осталось пять русских со времен гражданской войны — людей, отучившихся от всякой боязни, прошедших через огонь, воду и медные трубы.

Первое время дела шли хорошо, но затем выяснилось, что и на Диком Западе в XX веке нужно не только уметь хорошо стрелять, но и быть хорошим, продувным коммерсантом.

В Тихуану начали перебираться люди со сноровкой и с большим капиталом. Рядом с дощатыми бараками стали вырастать другие, каменные, без механических пианино, но с целым джаз-бандом, с барменами и всеми прочими аксессуарами современного ресторана.

Первым зачах «Медведь».

И в один прекрасный день уже не было больше в Тихуане пятерых русских. Они были выбиты из своей «мексиканской позиции» и исчезли с горизонта, лишний раз убедившись в том, что это было опять «не то».

— Кому же принадлежат теперь все эти таверны, немецкие биргартены и французские бистро? — спросил я черномазого итальянца.

— Tutti italiani! — рассмеялся он. — Tutti!

Итальянец все же не укрыл от меня, что один из пятерых остался и получил место лакея в гостинице для миллионеров «Аква-Кальенте», в четырех милях от Тихуаны.

В «Аква-Кальенте» помещаются огромное элегантное казино и ипподром, выстроенные американским консорциумом для скучающих миллионеров. Я отправился туда.

Казино «Аква-Кальенте» в 1930-х.

В зале казино от одного зеленого стола к другому ходили скучающие игроки. Игра еще не началась. В коридоре, выложенном дорогой мозаикой, сновали слуги в ливреях.

Я спросил про русского, служащего где-то в этом казино. Мне указали на одного из слуг. Он стоял у стены, вытянувшись в струнку, с застывшим лицом. По его выправке нетрудно было догадаться, кем он был когда-то.

Я заговорил с ним по-русски, но он мотнул головой:

— Не сейчас…

Поздно ночью мы гуляли по аллее вдоль огромного бассейна для плавания, выложенного мрамором, и он, сколько мог, рассказывал мне о судьбе других русских, заброшенных в эту страну.

Что касается его лично, то он давно потерял связь со всеми старыми друзьями, живет в «Аква-Кальенте», копит деньги. Уже три раза он накопил достаточно, чтобы выбраться отсюда и отправиться либо в Мехико, либо в Северную Америку, но всякий раз решал испытать счастье в рулетку, составить себе большое состояние. И три раза проигрывал все… и начинал сначала.

Русских в Мексике, по его словам, немного. Есть, впрочем, маленькая колония в Мехико. Как ни странно, многие специализировались на почтовых марках. Открыли маленькие магазины, продают марки сериями, конвертами и альбомами. Получают запасы от своих друзей из Европы. Этим и существуют, так как жизнь в Мексике недорога и многого не нужно.

Есть русские также в мексиканской армии. Во время последних усмирений инсургентов русские создали себе имя храбрецов и бесстрашных солдат. По сравнению с мексиканцами они казались порою военными гениями. Если бы не русское происхождение, они давно заняли бы руководящие посты в армии. Но русских боятся, потому что Россия для мексиканца — какое-то сочетание большевизма с монархизмом. Он не разбирается в этом, считая страшным и то и другое.

Зато авторитет русского искусства здесь неоспорим. Гастролировавшая здесь в 1929 году русская опера Кузнецовой и Позеленовского имела потрясающий успех. И даже когда эта опера распалась, в Мехико основалось несколько балетных школ участниц русского балета. Их дела процветают до сих пор.

А. Крам.