«Очень хочется спастись»: актриса Екатерина Васильева откровенно о своем уходе в монастырь

На YouTube-канале «153ГОРЫ» Екатерина Васильева рассказала своему сыну протоиерею Дмитрию Рощину, почему она решилась на этот шаг и как она стала инокиней Василисой.

Инокиня Василиса

— Я с замиранием сердца сегодня представлю вам народную артистку России Екатерину Васильеву, а ныне — инокиню Василису. Здравствуйте, мама, — так начал беседу Дмитрий Рощин.

— Здравствуйте, сынку.

— Мама, давай поговорим без тихих шепотов и псевдодуховности. Тогда у нас получится хороший, веселый и радостный разговор. Ты знаешь, мой сын, а твой внук Афанасий спросил тут меня: «Скажи: мы можем бабушку Катю теперь называть бабушкой Катей?» — «Наверное, нет», — говорю я ему. «А просто бабушкой?» — «Бабушкой можно». — «А можно бабушкой Василисой?» — «Можно и так». — «А может, просто баба Вася?» — допытывал меня Афанасий. «Можно». Вот так, мама, баба Вася — теперь это ты. Как мы с тобой дошли до жизни такой?..

Беседа проходила на Малой сцене МХАТа им. Горького. Мать и сын на сцене напротив друг друга. На Дмитрии Рощине — подрясник, Екатерина Васильева — в апостольнике (головной убор в женском монашестве).

— Что послужило главной причиной всего с нами произошедшего? — спрашивает Дмитрий, который до того, как стать протоиереем, окончил ВГИК и собирался работать режиссером. — Ты ведь всегда, еще в молодости, была правдоискательницей, так мне рассказывали. Наверное, это качество, которое в конце концов привело тебя к Богу.

— Кто это мог предвидеть, предугадать? То, что мне было мило-любо в молодости, потом я возненавидела. Еще раньше, когда я ездили по храмам и монастырям, мне приходила мысль, что я нахожусь именно там, где и должна быть. Здесь люди все правильно делают. Тогда почему же я не здесь? Мне мой духовник сказал: выбирайте либо храм, либо театр. Другого варианта нет. Не получится усидеть на двух стульях. Наверное, поэтому такой финал моей жизни. Сейчас я там, где и надо мне быть. Я пришла за спасением — это цель, почему я живу в монастыре. Бог меня привел.

— Почему же в монастырь, скажи мне? У тебя есть условия, чтобы молиться Богу, находясь в миру. Почему нельзя успокоиться в благости и среди внуков доживать свою жизнь?

— Это моя лень. Я не могу себя организовать, чтобы не пропускать воскресную службу. Это меня угнетает. Я плачу. Я пропускаю воскресную службу — лежу и рыдаю, но встать не могу. А когда в монастыре, мне проще, легче. Там дисциплина просыпается. И стыд. Я должна идти на службу — встаю и иду.

Успеть отмолить свои грехи

— Монастырь, где ты сейчас живешь, — это не пятизвездочный отель: удобства (душевая, туалет) на этаже, маленькая келья… Это трудно. Тебе 76 лет…

— Я практически этого не замечаю. Это вообще неважно. Это так здорово, так удобно.

— Что ты чувствовала в момент пострига?

— Мне было очень страшно. Мне было страшно, что вдруг это неправда. Вдруг я вру, придумала все? Но я ничего не помню, как это было…

— В этом здании (МХАТ им. Горького) прошло мое детство, — вспомнил Дмитрий Рощин. — У тебя здесь прошла целая жизнь (Екатерина Васильеве служила во МХАТе почти 15 лет. — Ред.). Ты сейчас шла по этим коридорам театра. Что вспомнилось?

— Ничего ужасней моей жизни не придумаешь. Я сама не знаю, почему еще живу так долго, почему меня Бог так долго задержал. Долго живу, потому что часто причащаюсь. Я еще хочу что-то сделать, хочу помочь. Цель моя — спасение души. Мне очень хочется спастись, хотя шансов у меня очень мало.

Мне так хотелось бы успеть отмолить свои грехи. Я плачу о всех не уверовавших, о всех, кто умер без причастия, о всех моих близких, партнерах, с кем играла на этой сцене. Я очень боюсь за них. Страшно и безумно жалко. Нас так запутали с юности. Мне внушили, что быть артисткой очень важно. И я верила в это долго. И любила в театре играть, очень любила.

— Что делать творческой элите?

— Все в монастырь! Всем каяться. Сколько зла принесла интеллигенция, неверующая, гордая. Сколько народа она совратила с пути истинного. Для меня интеллигенция — это растлители, сродни сатанинскому началу. Они Богу говорят «нет»: мы умные, мы хотим блага разные. Весь набор сатанинского кодекса чести — в книжках, в спектаклях, театрах, в фильмах. Могу представить, что скажет интеллигенция на эти мои слова. Но мне все равно.

— Наша культура находится в глубоком упадке. За 30 лет свободы мы ничего серьезного не сделали. С чем может быть связано возрождение русской культуры, по-твоему? Великие Толстой, Достоевский. Великие художники, мыслители — они еще возможны среди наших современников?

— Они забрали все то, что должно принадлежать Богу, церкви. Вдумайтесь в эти слова: «инженеры человеческих душ». Это открывает свободу, чтобы грешить. А Бог не дает грешить. Всегда были растлители. Я не знаю, зачем писатели пишут книжки, если эти книжки не о Боге? Зачем режиссеры снимают фильмы, если ненавидят Россию, зачем они здесь живут? За ними как за пастухом с дудочкой толпа идет в ад.

Пытайтесь разобраться, пока все не погибнете. Агрессивная среда нас окружает. Я тоже в молодости попала в гущу шестидесятников, когда воспевалась свобода. Ужасное время, вся эта диссидентщина. Но тогда были люди с корнями, верующие, предки у них были верующие. А сейчас-то вообще… Нам подкинули суррогатные ценности, что вся жизнь удовольствие, развлечение. Это кошмар, гениальная придумка дьявола. Это безверие. Сатана смеется над нами и делает с нами что хочет. Полюбите Бога. Он вас так любит!

Загадка русской души

— Мама, ты хочешь Россию запихнуть в православный шариат, чтобы все ходили в храм в косоворотках, в платках. Разве сегодня такое возможно?

— Нет, невозможно. Но если бы я была президентом, я сделала бы православие государственной религией. И двинула туда — назад к XV веку. Россия — это монастырь в планетарном масштабе.

— Скажи, кто для тебя настоящий русский человек?

— Для меня монах — настоящий русский человек. Для меня русский человек — император Николай II, Петр Столыпин, Олег Ефремов. Никита Михалков мне очень нравится.

— Ефремов — настоящий русский человек?! Пьянь… Ой, простите меня ради Христа, Олег Николаевич, — спохватился отец Дмитрий. — Монах и пьяница — это русский человек?

— Это загадка русской души. Да, это настоящий русский человек. И он это докажет, когда он будет жертвовать собой и совершать подвиг. Таких людей я видела много и среди пьющих моих друзей. Они лезли в драку. Что плохого? Русский человек — человек подвига. Он знает, что внешнее благополучие — это временно. Все рушится, но все будет хорошо. Я очень люблю русского человека.

— Дай нам надежду из глубин своего монашеского сознания…

— Господь спасет Россию. Господь милосерден. Он любит Россию.

Напомним, что в 1993 году актриса решила оставить сцену и ушла послушницей в Толгский монастырь, но через три года вернулась к актерской деятельности. Сейчас Васильева живет в монастыре Зосимова пустынь.

Анастасия ПЛЕШАКОВА.

(«КП».)