Новый русский донос: когда им публично гордятся и выставляют на обозрение копию

Судя по недавнему шевелению в твиттере, высказываниями историка и журналиста Николая Сванидзе скоро заинтересуется прокуратура. Дело в том, что в эфире «Эхе Москвы» Сванидзе сказал, что Советский Союз «по факту вступил во Вторую мировую войну на стороне Гитлера».

Скорее всего, само это утверждение прокуратуру бы не заинтересовало (тем более, до 22 июня 1941 года Сталин действительно был союзником Гитлера: в Германию, погромыхивая на стыках, шли составы с нефтью, на военно-морской базе «Норд» под Мурманском ремонтировались нацистские подлодки; Гитлеру были выданы бежавшие в СССР антифашисты). Но прокуратура обязана реагировать на заявления граждан. И такие заявления вот-вот появятся либо уже появились.

Я сужу об этом по твиттеру человека по имени Дмитрий Борисенко, называющего себя петербургским независимым журналистом. Он всем сердцем за Путина и ненавидит всех, кто против Путина; он влюблен в Путина любовью Пети Ростова. Таково, если кратко, содержание его журналистской независимой деятельности в интернете. Однако в твиттере у Борисенко 17 тысяч подписчиков: это немало. И в твиттере Борисенко написал: «Сванидзе, на ЭХО, которое спонсирует гос. компания «ГАЗПРОМ», говорит о том, что СССР вступил во Вторую мировую на стороне ГИТЛЕРА…Господин президент, если и после этого не будет мер по отношению к ЭХО, мой голос на выборах ваш преемник не получит точно».

В комментариях тут же началась буря: «А юристы есть? Можно засудить Сванидзе!» (Борисенко печально отвечает, что, увы, пока, еще ни одного из журналистов не засудили и, к сожалению, ни одной радиостанции не закрыли). «Одному такому «историку» впаять реальный срок, другим собакам не повадно будет!» «Закон нарушен – подавай в суд!» «Сванидзе разве на статью не наговорил?» Ну, И так далее. В общем – в тюрьму «за распространение ложных фактов и очернение государства»!

На месте Сванидзе я бы серьезно отнесся к этим угрозам. Наше время – время доносов.

Не так давно доносы в прокуратуру писали на Дмитрия Быкова из-за его высказываний о войне (вызвавший их текст Быкова в итоге проходил три лингвистических экспертизы). Доносы в прокуратуру писались на меня после сравнения Сталина с Гитлером (и я до сих пор не знаю, чем дело кончится).

И это именно доносы. Принято считать, что важный признак доноса – это тайна: доносчик жалуется начальству втихаря от жертвы. Но так было до эпохи интернета. Сегодня о письме в прокуратуру принято гордо информировать в сетях, выкладывая скриншоты: чтобы жертва дрожала заранее. Главное свойство доноса – это вовсе не тайна, а втягивание государство туда, где его присутствие не нужно и даже вредно: в историческую, в религиозную, в политическую дискуссию. Существуй во времена Сталина соцсети, к нему и в НКВД обращались бы через них.

Я осознал сетевой документированный донос как законченное явление в прошлом мае, накануне Дня победы, когда женщина по имени Наталия Елисеева (она называет себя «политологом и общественным деятелем») выложила в сеть скриншот обращения в следственный комитет по поводу текста о блокаде в газете «Neue Zürcher Zeitung» (!): она его нашла оскорбительным. То есть она понимала, что козу швейцарской газете при помощи СК РФ сделать не удастся, но мишенью ее была автор текста, русская писательница Елена Чижова. До публичного опровержения «заведомо ложных сведений о происходящем во время блокады» политолог не снизошла, а на мое «почему?» ответа не дала. Была возможность сделать человеку иных взглядов гадость – она и сделала.

Елисеева, допустим, — святая простота (что подтверждают и ее скромные 1,5 тысячи подписчиков). Но вот святая непростота: депутат госдумы Александр Хинштейн. Его твиттер крайне популярен: 381 тысяча фоловеров. А депутату Хинштейну не нравится текст о чекистах в партизанских отрядах, выложенный на сайте «Радио «Свобода»». Хинштейн тоже не тратит силы на дискуссию с автором Владимиром Вороновым, а сразу пишет в Роскомнадзор и в прокуратуру. Скриншоты заявлений, — вон, щитами на вратах Царьграда. А на мой вопрос, чем же его поведение отличается от поведения доносчиков при Гитлере и Сталине (те действовали ровно так же), Хинштейн высокомерно бросает в ответ – так я, что ж, предлагаю жить «по понятиям»? Спасибо, в 1990-е нажились! А он, Хинштейн, предлагает жить строго по закону!

Вот что называется – умный человек! Подвел под донос теоретическую базу.

А попутно проиллюстрировал, что именно провоцирует доносы. Доносы возникают тогда, когда государство начинает законодательно регулировать те сферы, которые относятся к частной либо к общественной жизни, будь то чувства верующих, дискуссия о войне или, не знаю, рассуждения о вариантах сексуальности в присутствии несовершеннолетних. Эти современные российские (и отвратительные, с моей точки зрения) законы подстрекают к доносительству, то есть к попытке применить государственное насилие к инакомыслящим (добавив плюсик к карьере доносящего).

Ситуация усугубилась, когда единственной верной точкой зрения в российской дискуссии стала точка зрения главного – как Маргарита Симоньян в таких случаях в своем твиттере с большой буквы пишет – Начальника. И если, скажем, вчера Путин пообещал заткнуть «поганые рты» тем, кто не согласен с его взглядами на Великую отечественную войну – то будьте уверены: завтра силовикам, в администрацию Начальника (и лично Начальнику, по образцу Борисенко) хлынет лавина доносов на эти «поганые рты». Сегодня русский человек за милую душу доносил бы и на академика Лихачева, и на писателя Гранина, писавших, например, про блокаду вещи просто запредельные.

Поэтому я прогнозирую рост доносов. Способа его остановить я не вижу.

Могу только призвать колеблющихся не превращаться в доносчиков самим. Как бы ни возмущало поведение оппонента,

какие бы адовы, кощунственные и дикие речи он, с твоей точки зрения, ни произносил (да хоть о победе в войне, да хоть о холокосте, да хоть о всей русской истории), — в сто раз мерзее возражать через прокуратуру. До тех пор, пока речь идет именно о словах, отвечать надо тоже словами: вот тогда ты ведешь борьбу за умы. Если же ты пишешь донос, как Хинштейн или Елисеева, то тешишь прежде всего своего «внутреннего силовика», радуясь тому, что можешь кому-то нагадить – или, если повезет, даже поломать жизнь. От чего, кстати, ненавистные идеи могут только усилиться: вспомним историю доносов на парня из Назарета…

И еще. Упаси нас господь, когда в России снова все перевернется (а перевернется), писать в благородной ярости заявления на нынешних доносчиков в прокуратуру и в следственный комитет.

Дмитрий Губин, «Деловой Петербург».