«Неонацисты и русские»: как немецкая пресса шельмует защитников девочки Лизы

«Неонацисты и русские», — заголовок в Tagesspiegel, вышедшей в день проведения демонстрации в поддержку Лизы. Название прекрасно демонстрирует средства, которыми современная немецкая пресса пытается откорректировать стремительно ускользающую из-под контроля реальность, — пишет русский берлинец Дмитрий Петровский на портале «Спутник и погром».

-Вот факты: Лиза, немка русского происхождения, ушла из дома 11 января, а вернулась только на следующий день. Точнее, ее вернула полиция. В районе Марцан-Хелерсдорф, где компактно живет русская диаспора, молниеносно распространился слух о том, что девочку изнасиловали мигранты.

Когда сообщения об этом стали появляться в соцсетях, пресс-служба полиции через официальный аккаунт начала угрожать их распространителям уголовным преследованием, заявляя, что «не было ни похищения, ни изнасилования». После репортажа «Первого канала», после того, как у семьи Лизы появился адвокат, а российская сторона активно вмешалась, государственная прокуратура нехотя признала, что ведется поиск двух подозреваемых, что действия сексуального характера действительно были, но происходили «по взаимному согласию». Адвокат Алексей Данквардт настаивает на версии с изнасилованием.

«Неонацисты и русские»: таков подход немецкой прессы к тем, кто не в восторге от наплыва мигрантов

«Пострадавшая путается в показаниях», — из комментария прокуратуры. Вы когда-нибудь давали показания полиции? Я давал. Дело было простое, и вопросы несложные: сколько человек, кто вошел, у кого было в руках оружие? Все это я, взрослый мужчина, видел своими глазами, но под немигающими взглядами полицейских вдруг начинал сомневаться, и выходило несвязно. Речь шла об ограблении на несколько тысяч евро. А теперь представьте себе, как будет отвечать девочка 13 лет, которую час назад выбросили на улицу и которая позвонила в первую попавшуюся дверь, чтобы попросить о помощи. Девочка, у которой сорваны ногти — она царапалась, защищаясь (подробности со слов друзей семьи).

В деле Лизы отразился концентрированный ужас жителей Берлина и Германии перед волной беженцев, надвигающейся на их страну. Немцы увидели, что Кельн — это не исключение, а принцип: полиция не хочет защищать своих граждан от желанных гостей ФРГ, а пресса не собирается никому рассказывать о случившемся, чтобы, не дай бог, не разжигать межнациональную ненависть.

Иными словами, теперь немцы знают, что у них больше нет государства.

Эта история уже не только о Лизе. Это о будущем: будущем Германии, будущем Европы, и России как европейской страны — в том числе. От того, как поведут себя власть и общество, будет зависеть многое. Чудовищная история создала прецедент.

На демонстрацию 23 января против насилия со стороны мигрантов приехали люди из других городов: из Баварии, с севера Германии. Один из ораторов в самом начале митинга зачитывал список происшествий, подобных тому, что случилось с Лизой Ф.

До Кёльна все эти истории об изнасилованных женщинах, девочках, мальчиках вызвали бы сомнение. После Кёльна, когда и полиция, и пресса, и власть в лице бургомистра одновременно дискредитировали себя, толпа однозначно принимала слухи на веру. В информационном вакууме авторитет любых альтернативных источников возрастает многократно.

Еще до митинга ходили слухи о том, что в ответ на происшедшее с Лизой русские немцы Марцана-Хелерсдорфа разгромили местный приют для беженцев, и что полиция не смогла им помешать. Поскольку нигде в прессе сообщений об этом не было, я просто поговорил с людьми, пришедшими в субботу к ведомству федерального канцлера. В целом слухи подтвердили, хотя и не прямо. Когда полиция не защищает граждан, граждане защищают себя сами.

«Неонацисты и русские: совместная демонстрация перед ведомством федерального канцлера», — заголовок в Tagesspiegel, вышедшей в день проведения демонстрации в поддержку Лизы. Название прекрасно демонстрирует средства, которыми современная немецкая пресса пытается откорректировать стремительно ускользающую из-под контроля реальность.

Ложь здесь в буквальном смысле всё, кроме места проведения акции. В участии отказали не только одиозной ультраправой «Новой Партии Германии», но и «Альтернативе для Германии», умеренно-правой партии, в последнее время резко набирающей популярность. На митинге, как было сказано выше, не было ни одного нацистского плаката и ни одного «правого» лозунга.

Что касается «русских», то единственными настоящими русскими на акции были репортеры российских телеканалов. Те 60% русскоговорящих, что присутствовали на митинге, составляли «русские немцы». Официально они немцы без всяких «но» — у них есть национальные паспорта, а вместе с ними — права и свободы, доступные любому гражданину ФРГ.

«Люди возмущались поведением полиции, полицейские отвечали всем тем, кто возмущался, что ваши высказывания будут сохранены и будут преследоваться по закону», — говорит Владимир Хеккель, русский немец, один из организаторов демонстрации.

На официальном сайте полиции, в рубрике, где публикуются абсолютно все происшествия за день, включая кражу велосипедов и задержания шумных нетрезвых граждан, о Лизе Ф. не было ни слова.

Русскоязычная Deutsche Welle, ссылаясь на пресс-секретаря берлинской полиции Керстин Исмер, уже написала о том, что «не имело место ни похищение, ни изнасилование» — правда, статья вышла только на русской версии сайта DW, вероятно, в пику нашумевшему репортажу российского «Первого Канала».

Между тем немецкий адвокат Мартин Лютле подал жалобу в прокуратуру на репортера «Первого Канала» Ивана Благого, так как посчитал, что его репортаж «разжигает национальную рознь».

А вот комментарии адвоката Лизы Алексея Данквардта к его интервью, вышедшему на телеканале ZDF. По словам Алексея, телеканал перемонтировал интервью, вырвав его заявления из контекста и представив дело так, как будто адвокат утверждает, что изнасилования девочки не было. «Отлично! Российское телевидение все-таки лучше и честнее», — так Данквардт заканчивает свой пост на фейсбуке.

Такое происходит не в первый раз — мем «Lügenpresse», «лживая пресса», появился в самом начале миграционного кризиса. Но случай с Лизой предельно четко продемонстрировал его смысл.

Подача этой истории на ТВ и страницах газет полна передергиваний, попыток выдать желаемое за действительное. Журналисты то и дело порываются переложить вину за случившееся на жертву. Нужно было очень постараться, чтобы репортаж «Первого Канала» воспринимался как глоток свежего воздуха и луч света в темном царстве. Вопрос — зачем это делается? Ответ, мне кажется, надо искать в национальной политике правительства Меркель, вернее — в ее отсутствии.

Немцы еще долго будут вспоминать 2016 год. Водораздел впервые так четко проходит по границе старого и нового года: 31 декабря люди заснули в одной стране, а после Кельнских событий проснулись в другой.

Вице-канцлер и глава социал-демократов Зигмар Габриэль на камеру называет немецких граждан, протестующих против открытия нового приюта для беженцев, «быдлом, которое надо сажать», Ангела Меркель, в ответ на робкую жалобу пожилой фрау о том, что та боится исламистов, советует «чаще ходить в вашу католическую церковь.

То есть немецкому правительству нечего сказать гражданам, недовольным происходящим, у властей нет для них политики, у полиции нет защиты, а у СМИ — правды. Но свято место пусто не бывает, и политику заменяют добровольные отряды самообороны и стихийные погромы, а прессу — слухи и иностранные СМИ.

Правительство Меркель уже давно решило, что Евросоюз и скрепляющую его идеологию следует сохранять любой ценой. И даже кёльнские события, так поразившие весь мир, не стали для германских правящих элит таким уж переломным пунктом. «Одеваться скромнее и не подпускать мужчин на длину вытянутой руки», — вот рекомендации бургомистра Кельна. Действительно, неужели так трудно?

Но вот случай с Лизой поставил перед Ангелой Меркель вопрос из Достоевского. Фрау канцлерин, стоят ли идеи толерантности и целостность Евросоюза слезинки ребенка? Что ответит госпожа Меркель, мы и так знаем — на слезинки ей глубоко плевать. Гораздо интереснее увидеть, как отреагирует обычный немец и что сделает Россия.

Российские политики наверняка преследуют свои, вполне прагматические цели — может быть, они хотят укрепить переговорные позиции в диалоге об отмене санкций. Добившись своего, они могут сменить повестку, как бывало уже неоднократно. Но сейчас это неважно: пока Россия защищает Лизу — она права, а правота — это мощнейший ресурс.

В берлинском районе Трептов есть памятник Воину-Освободителю. Огромный солдат держит в одной руке меч, а в другой — маленькую девочку. Мне этот монумент всегда казался избыточным, слишком претенциозным. Но после истории с Лизой он внезапно наполнился новым смыслом. В общем-то, для тысяч недовольных немцев Россия сейчас выглядит именно так».