«Неаткарига»: село бросают на растерзание принципу «выживает сильнейший». А как же солидарность?

Население везде, кроме Риги, сокращается, напоминает он. Между тем у правительства и реформаторов нет никакой стратегии на перспективу: как должна выглядеть латвийская провинция через 10,20 или 50 лет. Будет ли это громадные лесные массивы с большими фермерскими хозяйствами с сезонной рабочей силой (и откуда возьмётся эта сила?) и минимальным числом жителей вне городов? Или будет взят курс на максимальное сохранение числа жителей в сельской местности? 

«С помощью понятие «самодостаточность», повторяемого бесчисленное количество раз, в сознание людей внедряется мысль о том, что отдаленные от столицы волости экономически невыгодны и сидят у нас, горожан, на шее. Это мы должны их, дармоедов и паразитов, содержать. Такое понятие как человеческая солидарность забыта…

Это мышление XIX века, когда в моде был принцип «выживает сильнейший». Но на дворе XXI век, и человечество переживает за каждый изчезающий вид, вымирающий народец, за каждого выброшенного на берег тюлененка, не говоря уже о судьбе носорогов в Африке. Так и на государственном уровне нужно бы тревожиться по поводу  каждого опустевшего сельского двора, закрытого магазина, почты. Вместо этого в нас беспокоятся о том, что где-то вдалеке от Риги «надменные волостные хрычи» стараются искусственно сохранять «никому не нужные рабочие места». Прям с ума сойти, как дорого это стоит, и сколько можно было бы сэкономить, если бы народу на селе осталось еще меньше.

Реформа началась откуда то с середины. Ведь по хорошему надо было бы начать с того, что четко и ясно обозначить цели и перспективы на 20 лет: чего мы хотим достичь, каковы наши цели — а потом уже думать  как этих целей достичь. А пока мы видим, что у реформаторов есть не цели, а враги — политически вредные самоуправления. Враги. которых надо сокрушить».

Комментарий press.lv:

Текст этот интересен тем, что его автор — серьёзный латышский публицист — ведёт себя ровно так же, как критикуемые им реформаторы: начинает с середины. Ему подавай стратегию «человеческой солидарности», стратегию хранения волостей в неизменном виде — со всеми их магазинами, почтами, школами и  т.д. Только он сначала бы должен был ответить на вопрос «а зачем?»

Ссылки на обеспокоенностью человечества судьбами тюленят и носорогов тут не работают. На самом деле в Африке всем глубоко до одного места судьбы носорогов. Они волнуют во основном защитников животных из топ-10 самых богатых стран на Земле — Швейцарии, Норвегии, ФРГ и т.д.

Когда у тебя в стране всё в порядке с дорогами, медициной и прочей социалкой, то, бесясь с жиру, можно на досуге заняться и проблемами африканских носорогов.

Однако мы — не Норвегия, и что-то незаметно, чтобы носорожьи судьбы так уж сильно трогали латвийское общество. А вот дороги, к примеру, очень и очень трогают. Этой весной тема ям на рижских дорогах прямо таки сводила с ума латвийские соцсети. А Рига, к примеру, в год платит по 90 млн. евро в Фонд выравнивания самоуправлений. На эти деньги вполне можно было бы залить улицу Чака идеально ровным асфальтом. Какой еще «солидарности» нужно? Выделять не 90, а 180 млн. евро? Ну, так недолго и Ригу довести до того, что она перестанет быть единственным местом с растущим населением в стране. Вообще таких мест не останется.

На самом деле, очень понятно, почему реформа «началась с середины». Потому что если заводить разговор с самого начала, то правящая коалиция должна была бы выйти к народу и публично заявить: 

«Граждане, капиталистическое отечество в опасности! За 30 лет мы общими усилиями довели страну практически до ручки. Население сокращается, и никаких способов остановить этот процесс на самом деле нет. Советский Союз, который за счет своего внутреннего рынка позволял 25% населения Латвии жить и преуспевать на селе, давно почил в бозе. Европейскому Союзу наша сельхозпродукция не нужна от слова совсем. Времена Улманиса, когда мы «кормили Англию беконом» тоже не вернутся.

Поэтому надо по одёжке протягивать ножки. Поэтому мы скоро не сможет содержать ни провинциальных больниц, ни сельских дорог. Поэтому когда министр обороны  говорил, что закупаемые в США  за 200 млн. евро вертолёты будут использоваться и в хозяйственных целях — он не шутил. Это не была фигура речи. Скоро в некоторые места Латвии добраться кроме как на вертолёте действительно будет нельзя. Проводя реформу, мы надеемся хоть как то совместить траты на поддержание еще теплющейся на селе жизни с нашими возможностями. Потому что если оставить всё как есть, то скоро нас ждёт… как же это слово по-научному то?.. а — коллапс».

Но покажите нам политиков, которые скажут такое народу? Нету таких. Вот и начинают реформы «с середины».