Не дожали Путина: что думают участники о протестах 2011 года в Москве

Под декабрьским дождем на Чистопрудном бульваре стояли люди, которые до этого никогда на митинги не ходили. Спустя пять лет Русская служба Би-би-си спросила участников этой акции, о чем они жалеют сейчас.

Через пять дней после стояния на бульваре, 10 декабря прошел митинг на Болотной площади. Он собрал уже в несколько раз больше участников — по разным оценкам от 25 до 85 тысяч. Дальше были митинги на проспекте Сахарова, марши по Якиманке, а еще позже — Болотная площадь 6 мая и «Болотное дело».

Спустя пять лет после начала «снежной революции» «Единая Россия» вернуласебе конституционное большинство в Госдуме, которое она потеряла после выборов 2011 года, рейтинги одобрения Путина значительно выше, чем в годы протестов, а готовность отстаивать свои права на улицах существенно ниже.

В пятую годовщину митинга на Чистопрудном бульваре корреспондент Русской службы Би-би-си Сергей Горяшко спросил его участников, как изменились их взгляды к 2016 году, стоило ли выходить на улицы и о чем они жалеют.

Олег Анисимов: в 2011 году директор по маркетингу банка; в 2016 году — индивидуальный предприниматель

Анисимов пять лет назад считал митинги шансом «развернуть лодку в правильном направлении», сейчас он признает — добиться серьёзных перемен сразу не удалось

Тогда

«Митинг на Болотной площади санкционирован властями. Владимир Путин сказал, что «людям должно быть предоставлено право выразить свое мнение». И он абсолютно правильно говорит, что «в нашей стране люди не хотят развития ситуации, как это было в Киргизии и в недавнем прошлом на Украине». Никто не хочет, ни я, ни вы. Мы через революции проходили, а тот, кто призывает к насилию, у меня вызывает меньше доверия, чем любой вороватый единорос.

Но эволюция необходима, иначе без революции будет не обойтись. Пока еще надеюсь, что Путин способен меняться и начинает понимать, что система довела ситуацию до каления своей тупостью и косностью. Те, кто призывает, по сути, «проглотить» нынешние фальсификации, закладывают бомбу, которая обязательно рванёт позже. Вот они и есть настоящие провокаторы. (…) Сейчас, возможно, единственный шанс мирным путем развернуть лодку в правильном направлении. Не в Африку или Азию, куда она сейчас плывет, а в Европу с ее ценностями, среди которых уважение к человеку, на мой взгляд, важнейшая»(источник: «Живой журнал«).

Сейчас

Перечитал то, что писал в декабре 2011 года относительно митингов, и с сегодняшней колокольни могу это только подтвердить. Мирный массовый протест способен приводить к изменениям.

К сожалению, добиться серьезных перемен сразу не удалось, власть укрепила свои позиции, а некоторые люди испытали на себе работу репрессивного аппарата.

Но есть и положительные сдвиги, которые пришли надолго.

Во-первых, в Москве, к примеру, теперь нет вбросов, на всех участках работают наблюдатели. На выборах 2013 (мэр), 2014 (Мосгордума), 2016 (Госдума) года конкретно мои голоса никто не воровал. Если в других регионах их продолжают красть и люди не борются за свои права, значит, к сожалению, пока они не созрели до идеи о том, что сменяемая власть лучше несменяемой.

Во-вторых, рост гражданской активности, думаю, охладил пыл коррупционеров. Они, конечно, занимаются своими «делами», но не так нагло и не в таких объемах.

Александр Григоренко: в 2011 году директор пермского филиала ИТ-компании, создатель оппозиционного «Совета 24 декабря»; в 2016 году — депутат заксобрания Пермского края от ЛДПР. С 2014 по 2015 годы воевал на стороне так называемой ЛНР под позывным «Депутат»

За пять лет Григоренко прошел путь от оппозиционного активиста до вооруженного сторонника так называемой ЛНР

Тогда

Александр Григоренко: Дело не только в честных выборах. Началось все чуть раньше, в сентябре еще, когда наш президент Медведев, на которого я все-таки когда-то возлагал кое-какие надежды, принял решение, что он не будет баллотироваться, ну, вроде, сдал свой пост в прямом смысле слова.

Ведущий: Съезд «Единой России«. 24 сентября, по-моему.

А.Г.: Да-да-да. Это на меня очень негативно отразилось. Мне реально было вечером плохо после этого дела. Я просто думал: блин, куда катится вся страна? (источник: интервью «Эхо Перми«)

Сейчас

Мои базовые мировоззренческие основы не меняются уже на протяжении 15 лет, когда они, собственно, сформировались. Я всегда был, с одной стороны, патриотом своей страны. Речь в данном случае об отношении к внешней и оборонной политике. И одновременно — сторонником конкурентной политической системы, основанной на соревновании партий и политиков за поддержку населения.

На мой взгляд, начиная с отмены выборов губернаторов наша политическая система становилась все менее конкурентной. В этом плане деятельность Медведева на посту президента дала надежду на перемены, которая, однако, ушла после нарушений на выборах в 2011 году и привела к массовым протестам в 2011-2012 годах.

Однако «снежная революция» стала уроком для власти, и она снова взяла курс на восстановление конкурентной политической системы. Именно этим занимался Вячеслав Володин во время работы в администрации президента.

Возвращение реальной многопартийности, одномандатных выборов в Госдуму, допуск на выборы максимального количества политических игроков, возвращение (пускай и в усеченном виде) выборов губернаторов. Естественно, я не могу этого не поддерживать.

Тем более, что и во внешней и оборонной политике власть начиная с 2013 года исправила ранее допущенные ошибки и заняла более активную позицию по укреплению обороноспособности и активной защите внешнеполитических интересов страны и ее народа.

Илья Файбисович: в 2011 году младший консультант в The Boston Consulting Group, работал наблюдателем на выборах от КПРФ; в 2016 году — программист

Файбисович не жалеет, что выходил на митинги, но «хотел бы уже тогда быть опытнее»

Тогда

Как вы знаете, у них сегодня выборы. У нас сегодня выборов нет. У всех нас — не только у тех, кто не видит в списке условных «демократических» партий. Нет выборов и у тех, кто искреннее голосует за любую из шести партий, кроме «Единой России» — потому что вас и вашу партию тоже обворуют. (…) Сейчас мы должны протестовать, и протестовать вместе. (…) Конечно, между нами есть различия, но, как цивилизованные люди, мы можем их обсудить. И когда здесь будут свободные выборы, мы проголосуем за разные партии. Вот только сначала эти свободные выборы надо — нет, не получить, а отобрать. Простите пафос этих слов: мне кажется, что иногда имеет смысл быть предельно серьезным. (источник — запись в Фейсбуке)

Сейчас

Я написал то письмо прежде всего потому, что понимал, что у меня достаточно много друзей типа «журналист» в «Фейсбуке», и потому, что я тогда лучше среднего человека в Москве умел этим «Фейсбуком» пользоваться, и сочетание этих двух факторов было важным (но случайным). Так что в очень большой степени это стечение обстоятельств.

Я думаю, что выходили люди не потому, что их интересовал ответ, асимметричный или не очень, а потому, что они были обижены (оскорблены, разочарованы). Не было в этом традиционной политики, оформленной, с целеполаганием, и именно поэтому мало смысла в том, чтобы сегодня смотреть назад и считать ходы.

Я не жалею и не думаю, что много кто жалеет. Мне попадались люди, которые доказывали, что если бы мы не пощекотали медведя, то он бы и не вылез из берлоги и не было бы ни смертей в Украине, ни Крыма, ни политических репрессий, ни всего остального (теперь вот еще можно, в шутку или всерьез, сказать, что не было бы Трампа). Утерлись бы своими выборами — и жили бы дальше нормально.

Но я-то думаю, что такая позиция — словарное определение отвратительного слова «быдло», которое на самом деле не имеет социально-экономических границ. Сейчас легко говорить, что я не согласен с самим собой пятилетней давности, поэтому я для разнообразия скажу, что я с собой согласен.

Это не значит, что я доволен собой. Я бы хотел уже тогда быть опытнее, я бы хотел, чтобы каждый из сотен тысяч внутренне или открыто протестовавших тогда в Москве был опытным гражданином, имел терпение, относился к делу серьезнее и так далее, но это досужие разговоры.

Залина Богазова:с 2011 года работает менеджером в «Яндексе»

Залина Богазова после протестов 2011 года стала наблюдателем на выборах

Тогда

Я думаю сейчас, что же заставило пойти на Чистые пруды. И прихожу к выводу, что это желание быть последовательной в своих взглядах и декларируемых ценностях. Нельзя же все время расшаривать статьи про протест, но бояться на него пойти. (…) Правда, сейчас я не очень понимаю, к чему этот протестный процесс идет. К чему мы идем, когда приходим на новые митинги, и кто нас поведет дальше. (источник: Lenta.ru)

Сейчас

После 5 декабря я ходила почти на все митинги. На Болотную 6 мая не попала, потому что ехала в поезде в Питер. Хоть и говорят, что «протест слили», мне кажется, благодаря нему случились две важные вещи.

Первая — возврат прямых выборов губернаторов, пусть и с довольно жестким фильтром для кандидатов. К сожалению, в Северной Осетии, откуда я родом, местный парламент воспользовался возможностью выбрать способ голосования, оставив это право за собой и лишив его людей, которые живут в республике.

А вторая важная вещь — рост движения наблюдателей. Пять лет назад я говорила, что пошла на митинг, потому что хотела быть последовательной в своих взглядах и сделать что-то реальное. После этого я трижды была наблюдателем на выборах. Я считаю, что так внесла вклад в то, что в Москве комиссии стали считать все в соответствии с законом.

Несколько лет назад они удивлялись тому, что кто-то ради идеи заставляет их считать бюллетени поштучно. Сейчас на большинстве участков комиссии сами боятся ошибиться и нарушить закон.

Юлия Архипова: в 2011 году студентка НИУ ВШЭ; в 2016 году — руководитель гуманитарного проекта «Emigrussia» на Украине, помогает российским политическим беженцам и эмигрантам

Архипова считает, что оппозиция «не дожала» протест 2011 года

Тогда

Причин, по которым меня не устраивает государство (не путать со страной или народом), много. Это дороговизна «бесплатной« медицины, беспредел в правоохранительных органах и судах, коррумпированность и некомпетентность чиновников разных мастей и уровней. Для меня, например, «дело Магнитского» — это не исключение из правил, а то, что может произойти с каждым человеком, которому не нравится, что из бюджета крадут деньги.

Первый раз я вышла на митинг 5 декабря, с тех пор стараюсь протестные мероприятия не пропускать. Но я предпочитаю ежедневную рациональную борьбу с «кровавым режимом» силовой и уличной борьбе. Мало сменить одних людей во властных структурах другими людьми, необходимо объяснять людям, что такое хорошо и что такое плохо, менять правила игры, устанавливать рабочую систему сдержек и противовесов. (источник:интервью Алене Поповой)

Сейчас

Я понимаю, что не дожали. Слишком несерьезно отнеслись, никто не верил в победу. Митинги — это был просто способ приятного времяпровождения. Запостить фоточки в социальные сети, показать окружению, что ты тоже был. Носить белые ленты было модно.

Нас было меньше, чем нам тогда казалось, вряд ли мы могли что-то сделать. И никто не понимал, что дальше может быть такое.

Другое дело, что не было и идеи свергать и захватывать власть. Была идея установить общественный контроль. Но и выстраивания такой системы тоже не произошло. Это показали суды по Болотному делу и сохранившиеся пытки в системе ФСИН.