«Наше время хуже брежневского. Но всё-таки не Эрдоган»: Юлия Латынина в интервью Быкову

Юлия Латынина написала порядка тридцати динамичных и широко обсуждаемых книг: знаменитый «Вейский цикл» — фантастические романы с глубокой политической подкладкой, экономические триллеры «Охота на изюбря», «Промзона» и прочие увлекательные истории про олигархов, кавказских боевиков и гэбэшников. Но в последние пять лет работает главным образом как журналист.

Говорить с ней мне всегда трудно, потому что она обычно подтверждает худшие мои предположения. Но, с другой стороны, пока у нас есть люди столь трезвого ума, а вокруг них спасается довольно много народу — с перспективой все в порядке.

«Зуб даю — никто не прорывался»

— Я бы сначала хотел понять: твоя версия недавней крымской перестрелки основана на инсайдах или на аналитике?

— Нет, на аналитике. Смотри: нам говорят, что было две перестрелки, на 7-е и на 8-е, что в одной погиб вымпеловец, а в другой — десантники и — внимание! — что во второй перестрелке никого не поймали. При этом нам сначала говорят, что вторая группа прорывалась через границу при поддержке танков и артиллерии, а потом — что ее «сутки не могли обнаружить». Зуб даю — никто никуда 8-го не прорывался. Перестреляли они друг друга 7-го, фээсбэшники десантников, а потом врали со скошенными от страха к носу глазами. Это, знаешь ли, не Гляйвиц, когда все было очень хорошо организовано, это инцидент на мосту Марко Поло в 1937 году, когда непонятно кто стрелял, но поскольку и японцы, и китайцы были на взводе, то война началась. А уж этот тайник с оружием, который сняли не позже 21 июля, о чем и свидетельствуют кадры с полнолунием… (Латынина говорит о нестыковке. 7 и 8 августа, на которые российское ТВ «назначило» задержание «террористов», луна была растущей. — Ред.)

— Полнолуние могло быть подмонтировано телевизионщиками для красоты.

— Несерьезно. В Крыму одни наши стреляли в других наших, а легенда продумана очень наивно. И когда они сказали, что вторая группа, которая убила Сычева, не поймана, — тут-то и прокололись. Потому что это сама по себе фантастическая картина: группа диверсантов, с оружием, в камуфляже, переходит границу вместо того, чтобы переехать ее на ржавых «жигулях» за 100 руб. Зачем им оружие? Зачем камуфляж? Бомбу заложить? Да-да, вот так и действует террорист: подъезжает в танке и закладывает бомбу.

— Хорошо, а зачем Путину это обострение именно сейчас?

— Это и пугает, что его в этой ситуации разводят и он легко разводится. Какие-то… хотят карьерного роста, затевают провокацию, проваливают ее, и Путин на это еще и клюет. У него сейчас совершенно другая сверхзадача. То есть я не могу влезть в чужую голову, но, насколько можно судить по делам, для Путина сейчас главное — снять санкции. Это некоторая ремиссия. И есть шансы, что санкции рано или поздно действительно смягчат. Не потому, что так силен Путин, а потому, что так слаб Запад.

— Почему, по-твоему, лишился поста Сергей Иванов?

— Лет через сто десять узнаем в подробностях, но почему это интересно? Сергей Иванов или Антон Вайно — вопрос цвета шнурков на кедах. Синие шнурки или красные? По-моему, неважно.

— Но все-таки он один из конструкторов всей этой идеологии осажденной крепости…

— Он далеко не единственный ее конструктор, эта идеология сидит в голове у Путина, и единственное радикальное отличие между так называемым поздним «совком» и нашим временем состоит в том, что в позднем «совке» мало кто верил в его идеологию; наверху так уж точно никто ее всерьез не принимал. А сегодня в то, что Россия окружена врагами и проклятые американцы хотят гибели нашего островка духовности, искренне верят все во главе с Путиным, потому что правитель, как мы знаем, всегда заражает подданных.

— То есть наше время хуже брежневского?

— Лучше! И лучше турецкого варианта. Вот сам посуди, если бы у нас президентом был Эрдоган, беседовали бы мы с тобой или нет?

— Беседовали бы. Но в другом месте.

— Вот! История нашей страны такова, что нужно уметь ценить маленькие житейские радости. Но при Брежневе идеологи сами хихикали над своим бредом. А сегодняшние не хихикают, нет. Бильдербергский клуб, мировое правительство, тайные встречи финансовой элиты, рвущейся к контролю над миром… Вся истинная сложность мира игнорируется, все укладывается в одну схему: мировой капитал (в основном еврейский) против обиженного им православия. И конечно, американцы создали ИГИЛ, да запретится имя его. (ИГИЛ — террористическая организация, запрещенная в России. — Ред.) В этом смысле союз Путина с Эрдоганом, тоже опирающимся на глубоко фундаменталистские представления, закономерен и похож на союз двух других диктаторов тридцатых годов, называть которых мы на всякий случай не будем.

«В США конкурируют два неприемлемых кандидата»

— Я многим задаю вопрос: Путин — это петля на русском пути, своего рода Юлиан Отступник, или возвращение России на единственный истинный путь, к себе?

— В каком смысле Юлиан Отступник?!

— В том смысле, что христианство несло с собой духовный прогресс, и Юлиан…

— Христианство несло с собой прогресс? Раннее христианство, друг мой, было совершенно таким же ИГИЛ, ныне у нас запрещенным к упоминанию. Древние греки отлично знали, что земля круглая, а потом вся Европа вынуждена была повторять, что она плоская и не вертится. Раннее христианство уничтожало высокую и сложную культуру античности с тем же пылом, с каким сегодняшний радикальный ислам взрывает памятники и режет книжников.

— Не будем спорить о христианстве, вернемся к Путину. После Путина Россия вернется на европейский путь развития или останется Византией?

— Не знаю. Историю всегда можно объяснить и никогда нельзя предсказать.

— Но предположить можно.

— То, что происходит в России — очень частный случай кризиса системы всеобщего избирательного права. Посмотри, что происходит в других странах. Венесуэла: в результате всеобщих выборов победил президент Мадуро. Армию ввели в магазины, продуктов нет… Турция: в результате всеобщих выборов победил президент Эрдоган. Военные попытались его скинуть, и народ, который спас Эрдогана, ничем особенно не отличался от тех ребят, которые взрываются в аэропорту Брюсселя… В Таиланде та же самая история, только со счастливым концом. Там провели всеобщие выборы, и победил премьер Таксин Чинават — эдакая помесь Трампа с Иванишвили. Военные ужаснулись, устроили переворот, взяли власть. Потом опять провели всеобщие выборы. В результате на выборах победила сестра Чинавата, и он стал управлять страной по скайпу. И вот тут началась очень интересная история, потому что в Таиланде, помимо всего прочего, начались массовые демонстрации с требованием отменить всеобщее избирательное право.

— И отменили?

— Да, снова пришли военные, отняли у Чинаватов игрушку и только что продавили новую конституцию, согласно которой они, грубо говоря, назначают сенат и имеют возможность в случае серьезных девиаций разогнать парламент. Система сдержек и противовесов, как в Древнем Риме. И — заметь! — ни одна международная сука не пикнула. А раньше бы визгу было на полмира.

— То есть концепция Фукуямы про конец истории накрылась, и мы — частный случай накрывшейся концепции.

— Концепция Фукуямы, согласно которой конец истории — это торжество во всем мире западных ценностей и всеобщего избирательного права, опровергнута не только в странах третьего мира. Даже в Штатах на наших глазах всеобщее избирательное право привело к тому, что конкурируют два по сути неприемлемых кандидата, и мы не знаем, чьи шансы выше.

— Но Трамп, по-моему, неизбираем.

— А Хиллари намного лучше?

— Все-таки лучше.

— А тогда объясни, чем фонд Клинтонов отличается от ролдугинских офшоров? Они ведь тоже не на себя берут, а на благие дела… Хиллари получила сто миллионов от Саудовской Аравии, и в результате в программе Демократической партии первым номером идет защита прав ЛГБТ, а вторым — глобальное потепление. Как ты думаешь, может произнести слова «исламский терроризм» политик, фонд которого получил 100 млн долл. от Саудовской Аравии? Что это такое, как не торговля влиянием?

— Нормального тут ничего нет, но это, по крайней мере, пожертвования саудитов, а не обворовывание собственного бюджета.

— Так наши бы тоже брали у саудитов, если бы им давали! Ну извини, рылом мы не вышли, не Америка… Конечно, Америка построена на том, что люди хотят и любят работать, а не воровать, и потому ее машинка будет ехать вне зависимости от того, кто именно рулит. Америка и Трампа выдержит. Но то, что Трамп столько набирает, само по себе показывает уязвимость механизмов традиционной демократии, всеобщего избирательного права и свободной прессы. Которая, напоминаю, и у нас формально свободна.

«Нужна война телевизионная, а не настоящая»

— Как по-твоему, Путин собирается на выборы 2018 года?

— Не вижу ни одной причины, по которой бы ему не собираться. Кто там, кроме Цинцинната и пары болгарских королей, отрекался от власти добровольно?

— Ты сама говоришь: кризис управляемости…

— Он уверен, что без него управляемость исчезнет вовсе. Ничто, кроме здоровья, ему помешать не может, а обсуждать чужое здоровье я не хочу. Вот знаешь, согласно каббале, если ты кому-то желаешь болезни и пожелание не достигает цели, оно обращается против тебя. Я в каббалу не верю, но эта позиция правильная. Я бы хотела, чтобы Путин покинул власть благодаря демократической процедуре, а не бессмысленному и беспощадному бунту или тем более нездоровью. Иначе все опять никого ничему не научит.

— Тогда возникает чувство, что бессмысленна любая активность.

— Почему? Она не бывает бессмысленна. Россия все-таки не Зимбабве, при всем уважении к Зимбабве, и ей нужно сохранять свою культуру: вот этим и стоит заниматься. Кроме того, хороший сценарий для поведения в такие времена предлагает Собянин. Он делает Москву более удобной для жизни. Саша Баунов написал сейчас прекрасную статью о том, что Собянин, конечно, размыл протестные ряды — клеркам и так называемому среднему классу очень нравится новая Москва. Ну что же, если нельзя осушить болото, можно сделать жизнь в нем комфортабельной. И она улучшается: можно быстро получить паспорт, ездить по городу на велосипеде…

— Но логика ведь ясна: болото будет становиться все непролазнее. Свободы будут отниматься, да их и осталось…

— Мне кажется, Путину сейчас не нужны обострения. Скажем, он не захотел доходить до Киева в 2014 году, когда мог это сделать, потому что потери были бы недопустимы, истинные цифры просочились бы сквозь телевизор. Раньше рекомендовали маленькую победоносную войну, но он учел уроки столетней давности и решил, что война должна быть телевизионной. Оптимальный вариант — Сирия. Мы там воюем, это показывают по телевизору, потери есть, но минимальные, а величие налицо.

— Это интересный вариант. Потому что если войну показывают по телевизору, то и революцию, может быть, тоже…

— Wow! Это мысль.

«И отмечать не стала»

— И тем не менее я отлично вижу, что все изменится очень скоро. И доказательство у меня есть. Смотри: сейчас никто из авторов, включая тебя, вообще не пишет о современности.

— Просто писать о ней сегодня можно только в жанре гротеска, абсурда, а это не всем нравится и не все умеют.

— Прости, что спрашиваю. Но вот тебе исполнилось 50…

— Да, недавно. 16 июня.

— Нет у тебя мрачных чувств насчет этой даты?

— Никаких ровно. Я и отмечать ее не стала. Я вот недавно у себя в саду лжетсугу посадила, так она тысячу лет растет. Она, правда, уже сдохла. А я пока живу.

Дмитрий Быков, «Собеседник».