Но и судьба самой Анны Гумилевой тоже достойна романа. Родные называли ее «наша Скарлет О“Хара». У Анны и героини культового романа «Унесенные ветром» и вправду много общего – их беззаботную юность прервала война, и новую жизнь пришлось строить на обломках прежней.
Родственники Анны, которые живут в Нью-Йорке, Брюсселе и Франции, поделились воспоминаниями о ней, и из разрозненных фактов сложился образ женщины с сильным характером, безгранично преданной мужу и семье.
Теплый дом
На берегу озера Крыжути, что неподалеку от Резекне, среди разросшихся яблонь видны остатки каменных стен. Похоже, здесь и было поместье Фрейгангов, в котором 28 декабря 1889 года родилась будущая невестка поэта Гумилева. Анюша, как называли ее родные, была младшей в семье. Кроме нее у супругов было еще трое детей – Анастасия, Наталья и Василий.
Большую часть времени Фрейганги жили в Петербурге, где отец служил в министерстве юстиции, а в поместье приезжали летом.
— Читая Толстого или Тургенева, я представляла себе русский помещичий быт именно таким, какими были обедневшие Крыжути с их деревянным особняком, керосиновой лампой над большим обеденным столом, сборной мебелью, длинным коридором, по обе стороны которого шли спальни с выходящими в сад низкими окнами…
По старинке, прямо как у Лариных, варили варенье, играли в серсо и крокет, а вечером — в карты, — описывает Крыжути Людмила Флам-Оболенская, внучатая племянница Анны, которая не раз гостила в имении. Она известный журналист, 40 лет проработала на радиостанции «Голос Америки» и написала книгу «Правовед Якоби и его семья» об истории своего рода. Сейчас живет в Нью-Йорке.
В Латвийском историческом архиве я нашла формулярный список (нечто вроде автобиографии) надворного советника Андрея Фрейганга. Документ, в котором перечисляются его должности и награды, был необходим для зачисления дочери Анны в Смольный институт. Наверное, родители подметили в девочке способности, если ее, единственную из четверых детей, направили в самое престижное учебное заведение империи.
Анна окончила Смольный институт в 1905 году с дипломом домашней учительницы, и эта профессия выручала ее всю жизнь. 5 июля 1909 года Анна вышла замуж за Дмитрия Гумилева. Невесте был 21 год, жених — на пять лет старше. Молодые были страстно влюблены. «Когда они бывали одни, то Митя брал свою невесту за руки, и они долго смотрели в зеркало», — вспоминали родственники.
По совету отца Дмитрий поступил в Морской корпус, но первое же плавание показало, что эта служба не для него. В 1910 году он вышел в отставку и поступил в земское управление Ямбургского уезда, недалеко от Петербурга. Анна преподавала в сельской школе. Вскоре супруги переехали в Петербург.
Почти 12 лет Анна жила заботами и радостями большой семьи Гумилевых. О ней она позже расскажет в своих мемуарах, которые были опубликованы в Нью-Йорке в «Новом журнале» в 1956 году. Автор с теплом и любовью описывает атмосферу в доме: «После обеда мать любила брать сыновей под руку и ходить взад и вперед по гостиной; тут сыновья очень трогательно оспаривали друг у друга, кто возьмет мамочку под руку, а кто обнимет».
Дмитрий Гумилев был старше своего брата Николая на полтора года. Он был хорош собой, имел легкий характер, любил порядок и охотно заводил знакомства. Коля, наоборот, был застенчив, неуклюж и порядка решительно не признавал. Младший брат всегда старался быть главным, старший не возражал. Несмотря на разность характеров, братья крепко дружили.
Дом Гумилевых в Царском Селе был открытый, хлебосольный. В нем бывали известные поэты — Александр Блок, Сергей Городецкий, Иннокентий Анненский. Разговоры за чаем и в библиотеке тянулись за полночь, звучали стихи, шутки, смех…
Такие разные Анны
В 1910 году Николай Гумилев женился на Ахматовой, и в доме стало две Анны Андреевны – блондинка и брюнетка.
«A. A. Ахматова была высокая, стройная, тоненькая и очень гибкая, с большими синими грустными глазами, со смуглым цветом лица. Она держалась в стороне от семьи. Поздно вставала, являлась к завтраку около часа, последняя, и, войдя в столовую, говорила: «Здравствуйте все!» За столом большею частью была отсутствующей, потом исчезала в свою комнату, вечерами либо писала у себя, либо уезжала в Петербург», — вспоминает Анна Гумилева.
И это единственный абзац, который автор посвятила своей знаменитой тезке! Неужели больше ни один эпизод, ни один разговор не запомнился? Вряд ли… Скорее всего, умолчание скрывает неприязнь. Уж слишком разным было представление о семье у этих женщин. Одна развелась с известным поэтом, другая же была рядом с мужем до его последнего дня.
Анна понимала, что ей посчастливилось жить рядом с необыкновенным человеком. Николай Гумилев по ночам писал стихи, и Анна с Дмитрием слышали его шаги за стеной и чтение вполголоса. «Муж говорил: «Опять наш Коля улетел в свой волшебный мир», — вспоминает Анна.
Волшебство поэт умел создавать и вокруг себя… Однажды он, дождавшись темноты, позвал Анну с братом в комнату, куда поставил привезенное из Африки чучело пантеры. «Меня поразил этот зверь с желтыми зрачками. Первый момент я подумала, что она живая», — делится эмоциями Анна Гумилева.
Николай бывал и в имении Крыжути. Они с братом охотились на уток, и поэт восхищал охотников своей необыкновенной меткостью. Вечерами он рассказывал о джунглях, охоте на слонов и танцах туземцев, и в тихий дом у озера врывался волнующий дух приключений.
Пятилетний юбилей свадьбы Дмитрий и Анна отпраздновали в Царском Селе. «Стол был красиво накрыт, все утопало в цветах. Посредине стола стояла большая хрустальная ваза с фруктами… Под конец обеда без всякой видимой причины ваза упала с подставки, разбилась, и фрукты рассыпались по столу. Все сразу смолкли… Через 14 дней объявили войну», — пишет Анна. Это был последний день прежней жизни.
В первые же дни войны братья Гумилевы пошли добровольцами на фронт. Анна поступила в Свято-Троицкую общину сестер милосердия. Год ходила за ранеными в Петербурге, а потом попросилась на фронт и служила во 2-й финляндской дивизии.
– Когда были обстрелы, солдаты кричали ей: «Сестра, прыгайте в окоп!», но она оставалась наверху, потому что больше всего боялась, что ее засыплет землей, — вспоминает рассказы Анны Гумилевой ее внучатый племянник князь Андрей Енгалычев.
22 ноября 1914 года в бою при деревне Грабие в Восточной Галиции Дмитрий Гумилев получил тяжелую контузию. Анна была с ним рядом – выхаживала. Потом грянула революция. Пенсию по инвалидности бывшему офицеру царской армии не дали. Николай Гумилев устроил брата юрисконсультом в Союз поэтов. Анна давала уроки словесности, французского и немецкого языков. Супруги еле сводили концы с концами.
В голодном 1920 году семья Гумилевых вновь объединилась под одной крышей. В квартире приятеля, художника Маковского, поселились братья с женами (Николай женился второй раз — на Анне Энгельгардт), их мать и Лева, сын Анны Ахматовой и Николая. Хозяйство вела Анна Андреевна, добывала продукты, готовила. «Бодрый, полный жизненных сил, в зените своей славы и личного счастья со своей второй хорошенькой женой, всецело отдавшийся творчеству» — таким поэт остался в ее памяти.
В последний раз они виделись с Николаем Гумилевым в конце июля 1921 года – на прогулке по Таврическому саду… «Он рассказывал о путешествиях, потом перешел на свои взгляды на жизнь, на брак, много говорил о своих душевных переживаниях и о минутах одиночества, когда… он думал о Боге… Потом стал расспрашивать меня о моей жизни, о любви к мужу и спросил, была ли я с ним счастлива за 12 лет. На мой утвердительный ответ… Коля стал мне декламировать свое стихотворение «Соединение»:
…люди, созданные друг для друга,
Соединяются, увы, так редко!
…Такого бесконечно грустного Колю я никогда не видела».
Через три недели, 25 августа 1921 года, Николая Гумилева расстреляли за участие в заговоре против революции.
Рижский педагог
Осенью 1921 года Анна Гумилева с мужем уехала из революционного Петрограда в Ригу. Сначала им там жилось так непросто, что знакомые стали бить тревогу. 12 октября 1921 года в парижской газете «Последние новости» появилось письмо читателя М. Гриневича: «Дмитрий Гумилев после всех пережитых ужасов и лишений душевно заболел и помещен в лечебницу (ул. Дуденгофская, 22, лечебница Ротенберга. Ныне там Институт травматологии и ортопедии. – Прим. авт.).
Жена его, без всяких средств и работы, измученная и больная, бедствует и не может продолжать платить за мужа в лечебнице». Автор призывал собрать деньги для Анны и ее мужа и тем самым почтить память расстрелянного поэта Гумилева.
Неизвестно, откликнулись ли читатели. Дмитрий умер 10 сентября 1922 года и был похоронен в Риге.
Анна Андреевна пережила мужа на целую жизнь – на 43 года. Какой она, эта вторая жизнь, была, удалось узнать только недавно.
В Латвийском историческом архиве я нашла послужной список Анны Гумилевой, из которого узнала, что с 1 сентября 1925 года она работала в 10-й рижской средней основной школе. Она находилась на проспекте Межа, 88, недалеко от железнодорожного переезда. Здание не сохранилось.
Сначала Анна вела три урока в неделю. Несколько раз она обращалась в министерство образования с просьбой увеличить ее нагрузку, но только в мае 1931 года она стала педагогом на полную ставку. На свое жалованье, как указывает Анна, она содержала себя, сестру Анастасию Енгалычеву и ее детей, которые в 1920-е годы тоже перебрались из Петрограда в Латвию.
В 1939 году в семье произошло большое событие: сыновья Анастасии Николай и Андрей Енгалычевы в один день женились на сестрах Анне и Вере Якоби, дочерях известного латвийского юриста Петра Якоби. Свадьбу сыграли в Балдоне, в доме новых родственников, на Белой даче (сейчас там музыкальная школа).
Семейный круг расширился, объединив людей, близких по духу и культуре. Они много читали, ходили в театр, а вечерами так жарко спорили о судьбах Родины, что, казалось, рассорятся навсегда, но утром как ни в чем не бывало вместе пили чай или шли на прогулку. Дворяне, они продолжали соблюдать этикет — целовали дамам руки, делали праздничные визиты, не выходили из дому, не надев галстук, вспоминает Людмила Флам.
В 1940 году жизнь снова круто повернулась. Арестовали главу семейного клана Петра Якоби. Через год он умер в пересыльном лагере, в Котласе, под Архангельском. При нем нашли неотправленное письмо Анне Андреевне, к которой он всегда благоволил. В нем он рассуждал о том, что советская власть обрела человеческое лицо и более не способна на террор. Известный юрист горько ошибся…
14 июня 1941 года на семью обрушился еще один удар. В Сибирь был выслан «кулак», брат Анны Василий Фрейганг, который хозяйничал в имении Крыжути. Вскоре в Ригу вошли немцы. В 1943 году мать Людмилы Флам, Зинаида Чернова, активно занималась спасением детей из концлагеря Саласпилс. Анна Гумилева взяла себе девочку лет четырех.
— Девочка была очаровательная – блондинистая, глазки синие. Она лежала на расстеленном для нее диване и была в жару, — вспоминает Людмила Флам. – Анна Андреевна отлучилась на кухню, я осталась с девочкой. Она стала горько плакать, звать маму. Я взяла ее к себе на колени, старалась, как могла, утешить. На следующий день девочка умерла. Врач установил, что у нее был дифтерит, воспаление легких и еще какая-то детская заразная болезнь.
В октябре 1944 года сестры Анна, Анастасия и Наталья уехали в Германию, в город Фрайбург. Там же оказалась Людмила Флам с матерью. Она вспоминает, как ходила в гости к своим теткам:
— Они трогательно приберегли для меня остатки клубничного варенья (времена были голодные). К моему ужасу, там между ягод попадались… засахаренные осы, но я не хотела их огорчить и все проглотила.
Фрайбург разбомбили, уцелел лишь наш район, и мы на всякий случай пошли в горы, прихватив самое необходимое. Помню, Анна Андреевна тащила небольшой, но очень тяжелый чемодан, который вдруг раскрылся, и из него посыпались открытки европейских городов! Вот что она спасала!
После войны все три сестры Фрейганг обосновались в Брюсселе, где еще до войны обосновался один из сыновей Анастасии. Вероятно, здесь Анна и написала свои мемуары. Можно представить себе, с каким теплом и болью она перебирала в памяти мгновения прежней жизни…
Внучатые племянники Анны – Андрей и Яков Енгалычевы — любили тетю Анюшу и тепло о ней вспоминают.
— Она была веселая! Мы часто ходили с ней в кино. По средам я обычно приходил в ее маленькую квартирку по пути из училища. Мы играли в шахматы, и она говорила, что они не спасают от одиночества, — рассказал Андрей Енгалычев.
Замуж Анна больше не вышла.
Но совершила еще одно чудо ради семьи – вытащила в Брюссель брата Василия, которому посчастливилось выжить в сталинских лагерях. Как Анне это удалось? Помогла хрущевская «оттепель» и невероятное упорство, с которым она писала прошения в разные инстанции, считают ее родственники.
* * *
Андрей Енгалычев и его сестра Анастасия сейчас живут в Брюсселе, их брат Яков – в Сен-Рафаэле, во Франции. Их детство прошло в бельгийском Конго, и на суахили они говорят так же свободно, как на французском языке. Но и русский не забыли.
В Латвии Енгалычевы никогда не были, но очень хотят побывать на родине своих предков и найти место на берегу озера Крыжути, где был дом их семьи, пережившей столько, что хватило бы на несколько жизней, разбросанной по свету, но сохранившей родственные узы.
Ксения ЗАГОРОВСКАЯ.
Автор благодарит Татьяну Фейгмане за помощь в подготовке материала.
Подпишитесь на главное за день
Telegram-канал PRESS.LV — срочные новости и эксклюзивы.
1 мнение читателей
Для участия в обсуждении нужен аккаунт PRESS.LV.