Мужчин испортило женское воспитание? Мнение психосексолога Виктора Кагана

— В последнее время все чаще говорят о том, что мужчины теряют «мужественность». Это результат «женского» воспитания?

— Разговоры о том, что мужчины становятся чуть ли не больше женщинами, чем сами женщины, как и о том, что женщины утрачивают женственность, не сегодня начались. Они связаны с представлением о том, что свойства психики и поведения прямо определяются биологическим полом. Женщине присущи мягкость, эмоциональность, слабость, мужчине — твердость, суровость, сила. Женская модель — стройная козочка, белая овечка, мужская — бизон. Но это устаревшие модели. Сегодня женщина скорее согласится с Борисом Заходером: «Никакого нет резона у себя держать бизона, поскольку это жвачное грубое и мрачное».

Со временем модели «мужского» и «женского» стали допускать, что дело не только в качестве, но и в количестве. То есть — с полом связаны не сами качества, а их выраженность. Как в сообщающихся сосудах — чем больше мужского, тем меньше женского, и наоборот. Многим женщинам в мужчинах не хватает нежности, в то время как сами мужчины стесняются и не умеют проявить ее, потому что она «не мужское качество».

Биологические модели сильно поддерживались укладами. Во-первых, жизнь была намного медленнее, чем сейчас, в ней успевали складываться традиции, которые потом регулировали судьбы многих поколений. Во-вторых, жизнь была больше стайной, чем индивидуальной, и человек был не столько личностью со своим «Я», сколько частью общности — племени, социальной прослойки, профессии. В-третьих, жизнь была более замкнутой — люди жили более оседло, не было таких миграционных потоков, как сейчас, и мгновенно преодолевающей географические границы информации. Модели «мужского» и «женского» работали так подолгу, не имея жестких сроков годности, что казались данными от природы.

Сегодня мы живем в мире высоких цивилизационных ускорений, в мире с особым вниманием к человеческой индивидуальности — ее развитию и самореализации. В этом мире маскулинность и фемининность рассматриваются не как социальные проявления биологического пола, а как результат социализации — как то, что складывается в ходе взаимодействия ребенка, а потом и взрослого, с культурой и обществом. В нем воспитание ребенка — воспитание мальчика/мужчины и девочки/женщины — перестает быть трансляцией не подвергающихся анализу и критике стереотипов, а становится предметом специального внимания.

— Что при этом происходит с гендерными ролями?

— Биологический пол дан врожденно, гендер — складывается как самоопределение. Это результат социализации, социальный пол, то, как определяет себя сам человек и как воспринимают и определяют его другие.

Гендерные отношения находятся в непрестанном изменении. Поэтому ваш вопрос о половых и гендерных моделях имеет ключевое значение. И поиск ответов на него труден, потому что мы ищем их в ходе взаимодействия «старого» и «нового», и их диалога, который важно не превратить в войну на уничтожение.

Действительно ли мужчины становятся мягкими и эмоциональными, или это только кажется входящим в жизнь мужской походкой женщинам? Или мужчины просто стали позволять себе мягкость и эмоциональность? На мой взгляд, немного второе, а в основном — третье.

— Какую роль для мальчиков играет пример отца перед глазами?

— Важна ли для развития мальчика мужская модель поведения? Да, безусловно. Но такой моделью выступает не один только отец, но и герои книг, фильмов, семьи друзей. Они не только вносят свой вклад, они создают фон для восприятия отца и могут оказаться сильнее.

Важно и каков отец, и каковы отношения с ним. Отец, с которым нет отношений, или отношения с отцом, которого нет? У множества моих сверстников, а мы — дети войны, отцы погибли, но безотцовщиной они не были — образ отца-героя был сильнее физического отсутствия.

Мой пациент четырех лет смертным боем колотит мать и бабушку, которые ненавидят ушедшего отца. В семье нет никаких следов его присутствия. Почти месяц у меня уходит на то, чтобы уговорить их повесить какой-нибудь портрет папы. Через некоторое время мать рассказывает, что повесила портрет в полутемном коридорчике. Недавно она случайно увидела, как мальчик разговаривает с портретом. В результате, его агрессия прекратилась.

Воспитание женщинами само по себе не делает мальчика женственным еще и потому, что восприимчивость к такому воспитанию очень зависит от характера ребенка. У одних матери с бабушкой с младых ногтей вырастает маленький мужчина-защитник, у других — деточка, ждущая от всех, что ее возьмут на ручки.

Хочу подчеркнуть: не важно, говорим мы о мужской и женской моделях как о половых или гендерных, ключевая важность сегодня принадлежит моделям отношений мужчин и женщин. Тут само слово «модель» условно. Речь не о строящихся идеологами — родителями или воспитателями — моделях, по которым они «лепят» мальчика или девочку, а о реальностях жизни и культуры, в которых ребенок живет, и о реальном поведении окружающих взрослых, которое для детей оказывается модельным. Это прежде всего модели отношений мужчин и женщин в разных их ролях — партнерских, гражданских, родительских, детских и прочих. Ребенок не только «примеряет на себя» те или иные черты, но и осваивает пользование ими в отношениях с людьми своего и другого пола и гендера.

— Как в таком случае сказывается участие и неучастие отца в воспитании мальчика?

— Одно дело — невозможность участия, другое — принятое в семье с добрыми отношениями разделение прав и обязанностей, третье — адресованное ребенку пренебрежение, основанное на его сходстве с отцом. И потом, что мы понимаем под участием? Это любовь, уважение и понимание или дрессировка выполнения сыном «мужских» задач? Вырастет ли мальчик, с ранних лет тянущийся к скрипке и краскам, лучшим мужчиной от того, что отец — тренер по плаванию — считает это «бабьими занятиями» и часами гоняет сына в бассейне? Помогут ли мальчику в его мужской жизни увещевания ласковой мамы, что он вырастет и будет «настоящим мужчиной», а не таким недоразумением, как его папа?

В неполных семьях у мамы и сына есть по беде. Но если мать не скрывает ненависти к своему «бывшему» — «Такой же урод, как твой папаша!», то у сына будет две беды — отсутствие отца и восприятие себя, как плохого, которого мама из-за этого может бросить, со всеми вытекающими отсюда страхами. Но и у матери будет две беды — оставленность и невротическое поведение сына, сопротивляющегося тому, что она калечит в нем мужчину. Но если она найдет в себе силы говорить сыну об отце хорошо, у них будет одна беда, с которой они вместе могут справиться. А если приходящий хоть раз в год папа не будет демонстрировать свою неприязнь к матери, то сын сможет взять урок отношений с женщинами. Другими словами, взрослые могут выступать вместе, даже будучи врозь.

— Существует ли вообще какое-то специальное «мужское воспитание», в котором нуждаются мальчики?

— Мужское воспитание — это воспитание мужчиной, воспитание мужчины по типу сборной мебели — с прилагаемой моделью и инструкцией по сборке, или помощь — помощь, но не навязывание — такому, какой он есть, мальчику, быть и становиться мужчиной? Мне ближе последнее.

Папы, как и мамы, «разные нужны и всякие важны», если они выступают вместе и исходят из моделей отношений, а не отдельных черт.

Мы сегодня переживаем, как говорит академик Александр Асмолов, период преадаптации к будущему, полному неопределенности. Поэтому, при всем уважении к традициям и научному поиску, мы должны быть способны к диалогу, и фокусироваться на детях, а не на своих амбициях. Мы должны быть гибки, чтобы помогать им осваивать поисковое поведение и входить в новые для нас реальности, а не навязывать отжившие свое традиции и высасываемые из пальца новации.

Анна Семенец, Росбалт.