Министр просто лжёт, заметая перед выборами проблемы под ковёр: учитель о нововведениях в школах

По многим показателям в сфере образования мы отстаем от Литвы, а Эстония вообще умчалась вперед с космической скоростью. Напомню, что сейчас эстонские школьники занимают первое место в Европе по результатам основной школы во всех областях, которые сравниваются на международном уровне: математике, естественным наукам, чтению, а также творческому мышлению.

В таком локальном контексте трех стран Балтии — даже если не говорить о глобальной картине — нам следовало бы ставить перед собой гораздо более высокие цели, чем 15% для сдачи экзамена. На фоне остальной Европы это просто смехотворно мало. В качестве аргумента звучит утверждение, будто только в трех странах ОЭСР установлен минимальный порог для сдачи экзамена. Это откровенная ложь. Все ровно наоборот: есть только три страны ОЭСР, где для окончания 9-го класса такого порога нет. Это Финляндия, Япония и Южная Корея. В большинстве остальных стран ОЭСР минимальный результат для сдачи экзамена за 9-й класс составляет от 40 до 60%, чаще всего — 50%. Ни в одной другой стране этот минимум не установлен на столь низком уровне, как в Латвии. Подобное еще можно было бы рассказывать, если бы исследования ОЭСР не находились в открытом доступе или если бы интернет еще не изобрели.

Я вижу во всем этом популистскую попытку «решить» проблему, состоящую в том, что каждый год многие сотни девятиклассников не могут набрать даже эти самые 15% на одном из экзаменов — чаще всего именно по математике.

А ведь это совершенно очевидный сигнал: у школьника нет даже самых элементарных базовых знаний.

И тут у меня возникает вопрос: как вообще получается, что учителя выставляют этим сотням школьников положительную годовую оценку? Насколько объективна и достоверна такая оценка? Сама министр в этом интервью говорит: «Централизованный экзамен по естественным наукам нужен именно для того, чтобы мы действительно ясно видели общую картину, потому что только централизованный экзамен ее дает». Получается, годовые оценки далеко не всегда объективно отражают уровень знаний ученика. А если к этому добавить возможность исправлять оценки за итоговые работы, то такая годовая отметка вообще перестает о чем-либо говорить.

У нас уже были времена, когда экзамены оценивали непосредственно в школах. Я еще очень хорошо помню, почему от этой системы отказались. Одной из причин были ну очень подозрительные, безразмерные «четверки»: почти ни одного неуспевающего, затем комично огромный столбец едва-едва успевающих — и уже после него более-менее разумное распределение остальных оценок.

Сейчас ученики хотя бы к окончанию основной школы старались несколько больше, потому что знали: экзамен нужно сдать. Я легко могу представить, как обрадуются этим изменениям те школьники, которые и пальцем не пошевелят, если за работу не ставят оценку.

Если бы в центре действительно находился ребенок, как говорит министр, то министерство прежде всего разбиралось бы с вопросом: почему каждый год около 800 учащихся основной школы не сдают централизованные экзамены? А не думало бы над тем, как сделать так, чтобы они формально получили свидетельство об основном образовании. В случае тех же естественных наук и математики следовало бы спросить: а был ли у школьников вообще учитель и какого качества были уроки?

Я прекрасно понимаю, что это не столь удобные вопросы и решить их до октябрьских выборов невозможно. Поэтому ради «ориентации на ученика» проще просто отменить все возможные требования и объявить всех молодцами.

Очень надеюсь, что эти фантастические идеи не получат поддержки в правительстве и так и останутся на уровне замыслов.»